БП (СИ)

– Стоять, руки вверх!
Незнакомец покорно застыл с поднятыми руками, а затем ответил на вполне понятном, но далеко не безупречном английском языке:
– Good evening Mr. Captain Frederick Marshman Bailey (Добрый вечер, господин капитан Фредерик Маршман Бейли). Если не возражаете, то дальнейшие переговоры мы проведем на русском языке? Откровенно говоря, я владею языком своего главного врага несколько лучше, чем английским. И предлагаю присесть и спокойно поговорить… Даже не буду возражать если вы будете меня держать под прицелом до того момента, пока не убедитесь в отсутствии угрозы с моей стороны. Мне известно, что вы представляете здесь МИ-6. А теперь позвольте представиться – бинбаши Мехмет Али-бей. И здесь я выполняю ту же задачу, что и вы, господин капитан – вырвать Бухару из лап русского медведя. А памятуя, что мудрость Востока говорит: "Враг моего врага – мой враг", то может быть мы заключим временный союз? И, кстати и в этом доме, и в самой Бухаре я не один, кто отстаивает интересы Турецкой Империи, а поэтому…
– А что мне, собственно, мешает пристрелить вас прямо здесь и сейчас? Я буду полностью в своем праве, хозяин дома выступит свидетелем, еще несколько моих британских друзей подтвердят это же словом джентльмена. – Бейли решил, что пора показать, кто хозяин положения и поставить не в меру ретивого османа на место. Продолжая держать ночного гостя под прицелом, он опустился в кресло, зажег электрический фонарь и также перешел на русский язык. – Верховный кушбеги будет вне себя от гнева, ибо осведомлен о моем появлении, да и если дело дойдет до русских военных властей, то ликвидация турецкого агента, полностью компенсирует возможные претензии ко мне за не совсем официальное пересечение границы… А посему, вот мой ответ… Да, у нас есть некоторое совпадение интересов по поводу обуздания русской экспансии, но право принятия окончательного решения я оставляю за собой.
– Ну что же, как говорят у нас – кысмет. – Негромко ответил Мехмет Али. – Я думаю, что интересы моей страны важнее моих амбиций.
Эти слова он сопроводил легким покачиванием головой из стороны в сторону, что означало – почему бы и нет. При этом не единой интонацией или жестом не позволив проявиться той буре эмоций, которая бушевала в глубине души. Единственное, что его сдерживало – мысль о том, что "Месть, это блюдо, которое нужно есть холодным".
– Сейчас, с Вашего разрешения, я удалюсь, а во время следующей встречи, которая, как я надеюсь, пройдет в не столь напряженной обстановке, буду готов обсудить план наших совместных действий…
Получив в ответ разрешающий кивок Бейли, подтвержденный движением дула револьвера, бинбаши приложил руку к груди, чуть поклонился и неспешно, желая подчеркнуть независимость своих действий, вышел прочь. На полу, в качестве доказательств всех этих событий остался лежать ключ и обычный кухонный нож, с помощью которых осман проникнул в комнату.
Бейли запер дверь, подпер ее для верности стулом, зажег лампу, ибо батарею фонаря следовало поберечь, достал из ящика комода серебряную фляжку с коньяком и со вздохом облегчения вновь опустился в кресло. Как ни странно, нервная встряска, полученная в результате ночного вторжения, притупила боль в ноге, но терапевтический эффект следовало закрепить с помощью анестезии, в качестве которой выступили несколько глотков Хеннесси, сделанные прямо из горлышка. В Британии издавна врачи почитали коньяк, как универсальное лекарство от всевозможных болезней, включая даже чуму, а искренняя привязанность к этому напитку короля Георга IV сделало его употребление популярным и даже модным, и в аристократических кругах, и, в особенности, в офицерской среде. Затянуться сеансу терапии не позволил репетир, настойчиво напомнивший о времени, и о необходимости поспать хотя бы несколько часов до завтрашнего дня, тем более, что план действий, согласованный еще в Лондоне, нуждался в коррекции с учетом возникшего турецкого фактора. Полученные инструкции давали ему достаточно широкую свободу действий, но прямые контакты и совместную работу с агентом разведки враждебного государства следовало согласовать с руководством, хотя бы из чувства самосохранения…
Утро следующего дня началось несколько затянулось. Гостеприимный хозяин предусмотрительно гостям отдохнуть до полудня. Тем более, что Файзулла Ходжаев дожидался весточки из дворца. И она не заставила себя ждать, Верховный кушбеги Бухары дал знать, что через два дня эмир Бухары, да хранит его Аллах, милостиво приглашает почтенного купца, дабы обсудить дела по торговле каракулем и не будет возражать, если он возьмет с собой двух или трех своих людей, сведущих в этом вопросе. Сие значило, что аудиенция капитану Бейли назначена именно на этот день.
Несмотря на неофициальный статус встречи, следовало серьёзно подготовится и еще раз окинуть придирчивым взглядом приготовленные дары для Его Высочества, тем более что эмир неоднократно получал весьма изысканные и драгоценные подарки лично от Императора Всероссийского, а также от знатнейших и богатейших поданных Империи.
На протяжении тысячелетий правители больших империй и небольших княжеств больше всего любили и ценили как оружие, так и благородное искусство охоты. Оружейники Британии славились своим мастерством, и не один монарх Европы был не прочь приобрести ружья фирмы "Холланд & Холланд". Виктор Эммануил III, кронпринц Австро-Венгрии, принц Уэльский, президент Североамериканских Соединённых Штатов – все эти люди владели и гордились этим "королевским оружием".
Поэтому среди груза, доставленного Бейли в Бухару, самым ценным по праву считались два ружья и штуцер ручной работы, украшенных клеймом "Холланд & Холланд" и орнаментальной инкрустацией золотом, а также миниатюрным изображением флага Бухары. К ним прилагались приборы для набивки гильз, запас патронов из расчета по триста штук на ствол, чехлы, футляры и прочие необходимые и не очень аксессуары. В качестве дополнения присутствовали золотые часы швейцарского производства, подзорная труба и бинокль, усыпанные драгоценными камнями. Отдельное место занимала изготовленная по специальному заказу Британская генеральская сабля, над которой так же немало потрудились руки умелого ювелира. Как известно, Эмир имел чин генерал-лейтенанта Русской Императорской Армии и этот подарок был своеобразным намеком на возможность получения аналогичного звания, но уже от короля Георга 5.
Естественно, что Бейли не мог открыто явиться ко двору эмира не только в офицерском мундире, но и в гражданском костюме. Следовало изменить свою внешность и, первым делом, как не жалко было это делать, пришлось подбрить усы. Опыт разведывательной деятельности приучил капитана с ловкостью, достойной профессионального актера, используя любые подручные средства, за четверть часа становится совершенно другим человеком. И к моменту, когда в ворота дома Ходжаева постучал присланный кушбеги командир десятка джигитов, которые должны были сопроводить почтенного купца и при необходимости расчистить путь от слоняющихся зевак, туалет капитана был завершен. Бейли был в костюме с бабочкой, на голове – черный каляпуш с золотым орнаментом, очки. В общем, он ничем не отличался от молодых татарских купцов из Казани, которые на протяжении десятков лет вели свои дела в Бухаре, в том числе и с торговым домом Ходжаевых. (Каляпуш – традиционный татарский мужской головной убор, конусообразной формы для повседневной носки, это одна из разновидностей тюбетейки: каля – голова, пуш – покрыть).
Ходжаев, Бейли и один из доверенных мирзо (бухарский вариант клерка) разместились в закрытой повозке, в которую же сложили несколько достаточно больших свертков. Так как слухи о приглашении почтенного купца к эмиру могли достичь чужих ушей, подобный груз не мог никого удивить, ибо как сказал поэт:
"Чтоб успешным купцом в Бухаре тебе стать,
Ты обычай простой соизволь выполнять: