БП (СИ)

Под недовольное бурчание проворачивается ключ в замке, дверь приоткрывается сантиметров на семь, дальше её не пускает цепочка. Прижимаюсь к стене, люгер уже в руке, подполковника он не заметит, дверь открывается в ту сторону.
– Вашсясьство, дозвольте, тока одним глазком гляну ванну етую… – Лицо дворника самое честное из всех существующих и очень озабоченное сохранностью вверенной сантехники.
Дверь захлопывается, звякает снятая цепочка, дворник делает три шага назад, чтобы не мешать, Бессонов кивает мне и резко дёргает ручку на себя. Шаг вправо, шаг вперёд, правое колено попадает по пузику хозяина, ствол пистолета упирается ему же под челюсть, несколько шагов по коридору, сворачиваем в первую попавшуюся комнату, ещё один пинок, и тушка падает на пол.
– Встать! Руки на стену, ноги расставить! – Поднимаю клиента за воротник домашнего халата и толкаю в нужном направлении, затем, не очень заботясь о чужом здоровье, "охлопываю" его на предмет оружия.
– А… Ка… То… Кт-то вы та… такие?.. – Только сейчас к хозяину возвращается дар речи.
– Отдельный корпус госбезопасности, господин Ступицын. – Вежливо поясняет вошедший Бессонов. – У нас к вам очень важное и очень срочное дело…
– В квартире пусто, но в одной из комнат кто-то ночевал. Я присмотрю за дверями… – Докладывает вошедший следом шофёр подполковника и снова исчезает.
– Да как вы смеете?!.. Что вы себе позволяете?!..
М-да, быстро урод очухался, недоработочка. Ну, ничего, сейчас всё исправим…
– А не съездить ли вам, милейший?
– Э-э… Что?.. Куда?..
– Да пару раз по морде? – Заряжаю гадёнышу хорошую пощёчину-"лодочку" с левой, после чего он юзом проезжает вдоль стены, собирая по пути со стены несколько псевдо-эротических картин в рамках. Насколько я понимаю – репродукции с плакатов Альфонса Мухи.
– Ещё?..
– Я-а… уду… заловась-ся!.. – Похоже, с дикцией временные трудности. – Я-а ни ф сём евиновен!..
– Видите ли, любезнейший Пётр Пахомович, боюсь, Вы не понимаете всей серьёзности положения, в котором очутились. – Подполковник предельно вежлив. – Если бы дело касалось прошлых преступлений, по которым присяжные Вас, на наш взгляд, абсолютно незаслуженно оправдывали, разговор был бы несколько другой, и Ваши друзья, занимающие довольно высокие должности и собирающиеся по пятницам в этой квартире перекинуться в картишки, смогли бы Вам как-то помочь. Но сейчас Вам инкриминируется непосредственное участие в заговоре против Регента и Наследника и покушение на жизни Их Высочеств. Так что только при искреннем раскаянии и всемерной помощи следствию, возможно, удастся отделаться бессрочной каторгой. Ведь осадное положение никто не отменял и по законам военного времени в противном случае Вам придётся примерить Столыпинский галстук…
– Где сейчас вот такой же пузырёк, но с ядом? – Достаю из кармана и показываю аптекарский флакончик.
– Я понятия не имею, о чём Вы говорите!..
А вот в глазах что-то такое промелькнуло. Знает, сволочь, знает. Значит, будем играть в хорошего и плохого полицейского.
– Сейчас я тобой займусь основательно. Только, чтобы кровищей не запачкаться… – Расстёгиваю сбрую, снимаю китель и вешаю всё на спинку стула. – Алексей Алексеевич, не одолжите браслетики?..
– Руки назад! Быстро!.. – Команда сопровождается тычком в солнечное сплетение, после чего тушка падает на колени, и на задранных вверх запястьях защёлкиваются наручники.
– Где яд?!.. – Вторая "лодочка" прилетает с другой стороны и на нижней губе появляются капельки крови.
– Я-а е-е н-наю-у…
Удар в печень заставляет его снова приземлиться на пол и судорожно пытаться восстановить дыхание… Блин, время уходит!.. А мы тут с этим дерьмом вошкаемся!.. Стоп! Если играть в хороших и плохих копов, почему бы не вспомнить столь любимые Голливудом допросы в ванной?..
– Ты искупаться хотел? Пойдём-ка, помогу тебе совершить омовение…
– Пётр Пахомович, пока не поздно, расскажите всё! – Бессоновпытается мне подыграть. – Не нужно злить господина подполковника! Убьёт же!..
– Убью, с…ка, если молчать будешь!!! – Ору в самое ухо Ступицыну. – Пошёл!..
Наручники работают "штурвалом" и мы без помех двигаемся по коридору. Это что?.. Кровать в кружавчиках и рюшечках – спальня… Дальше… Секретер, письменный стол, пара кресел. Кабинет? Наверное… Это?.. Ага, интимная комната. Судя по уже вполне откровенным картинам на стенах и чуть ли не трёхместному "сексодрому" под балдахином…
Ванная обнаруживается напротив. Умывальник, расписанный мелкими цветочками, возле окна справа, этажерка с полотенцами в углу, возле другой стены чугунная ванна, совмещенная с прадедушкой дровяного титана. На три четверти наполненная водой… То, что надо!..
– Последний раз спрашиваю по-хорошему – где яд?!
– Я-а не з-знаю о чём вы говорите…
Разворачиваю тушку к ванне, толчок, он приземляется на колени, животом наваливаясь на бортик. Правая рука тянет наручники вверх, левой вдавливаю затылок в воду. Ступицын пытается сопротивляться, но в его положении это вряд ли возможно – ноги елозят по скользкому кафелю, ища опору, которой нет. Бульканье пузырей, рывки становятся слабее…
– А-а-ф-п-р… А-х-р… А-п-ф-ф.. – Вынырнув, гадёныш пытается судорожно глотнуть воздуха.
– Где яд?! Говори, с…ка!..
– Не зна-а-п-ф-брль… – Голова уходит под воду, ноги начинают свой судорожный танец, тело дёргается, пытаясь подняться…
– Х-х-р-ф-ф-… А-а-ф-ф-п-ф… – Снова достаю "утопленника", чтобы задать тот же вопрос.
– Где яд?!
– Не-е…
Повторяю процедуру, на этот раз задерживаю под водой подольше, пока все ёрзанья не становятся вялыми, и выдёргиваю голову из воды. Хватаю его в охапку и сильно сдавливаю грудную клетку. Изо рта вылетает струйка воды, клиент дёргается, слышится всё то же "А-а-п-ф-р". Отпускаю руки, тело безвольным мешком оседает на пол, бессмысленные глаза смотрят куда-то мимо меня.
– Денис Анатольевич, осторожней. Не переусердствуйте. – Появившийся в дверях Бессонов пытается меня притормозить.
– Всё в порядке, Алексей Алексеевич, сейчас придёт в себя. – Заряжаю Ступицыну несильную пощёчину, взгляд приобретает осмысленное выражение, в расширенных зрачках читается животный страх смерти. Что, свет в конце тоннеля увидел? Он тебе, гнида, как маяк мигать будет! Долго и печально!..
– Где яд? – Поднимаю тушку с пола и устанавливаю в положение "животом на бортик".
– Не-е!.. Не-е на-а-д-а!.. Я с-с-кажу-у-!.. – Приземление на кафель вместо воды Ступицын, наверное, считает райским блаженством. И пока есть возможность, пытается отдышаться. Ну-ну, дыши пока. Мы далеко уходить отсюда не будем, мало ли что…
Полминуты релаксации проходят быстро, клиент уже малость отдышался и считает за счастье сидеть на мокром кафеле и опираться спиной о стену.
– Быстро и по существу! Где яд? И если мне твои ответы не понравятся!.. – Киваю головой в сторону ванны. – Там воды ещё достаточно!..
– Порошо-шок уже передали… Се-сегодня утром… Незадолго до ва… Вашего появления… – Ступицын пытается справиться с прыгающей челюстью.
– Кому? Быстро!..
– Приез-зжал офиц-цер с ба-барышней… Им…
Твою мать!!! Так разминуться! Голову даю, это – те, с кем на перекрёстке чуть не столкнулись!.. В несколько минут разбежка!..
– Куда они поехали?!
– Не-е знаю… Че-честное слово! – Мордочка клиента от испуга становится белой, как фаянс биде, возле которого он "отдыхает".
– Алексей Алексеевич, я – сейчас!..
В кабинете был телефон, я видел!.. Хватаю трубку, вызываю коммутатор:
– Аничков дворец! Срочно!..
Секунды, кажется, ползут со скоростью улиток, наконец, в трубке слышится голос.
– Сотника Митяева – к аппарату! Очень срочно! Дело государственной важности! – Ору в микрофон, перебивая мантру "Резиденция Её Импера…". – Скажите – полковник Гуров!
Опять бесконечно-тягостное молчание, прерываемое только шорохами на линии и моей беззвучной матерщиной…