Одна (ЛП)

— Мне жаль, но я не могу сопротивляться, — говорит он мне.
— Попробуй, — отвечаю я, заметив озорные зеленые искорки в его глазах. Сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться.
— У тебя может быть выражение лица и получше. Впрочем, мне и так тяжело устоять.
Я потрясла головой, пытаясь отойти от него, теряясь в догадках от того, почему меня так и тянет улыбаться в его присутствии. Взглянув на него, понимаю, что это из-за того, что у него определенно имеется харизма. У него, вероятно, было обычное детство с каникулами каждое лето. Рос он в доме, где было больше одной кровати, питаясь, как и положено три раза в день. Скорее всего он и представить себе не может, что чувствуешь, когда умираешь от голода. Наверное, он даже не знает, что такое голод.
— Мне пора идти. — Я отвернулась.
— Да, кажется, тебе уже пора, — соглашается он, не отводя от меня глаз.
Наверное, никогда с ним не встречусь больше, так что говорю:
— Увидимся.
— Увидимся. — Он позволяет мне пройти мимо.
Я не оглянулась.
Глава 6
Здесь не пахнет как в ресторане. Пахнет словно в модном магазине с легким намеком на что-то жаренное. Запах интересный и одновременно интригующий. У меня трепещут ноздри. Помещение просторнее, чем мне запомнилось, возможно потому, что сейчас нет посетителей. Я замечаю работников, одетых в черные брюки или капри и облегающий белый верх. Вижу, как они снуют вокруг, словно трудолюбивые пчелки. Быстрый ритм – это то, к чему я привыкла. На мгновение все кажется правильным.
Я подхожу к официантке, убирающей один из столиков и легонько хлопаю ее по плечу.
— Извините, — вежливо начинаю я. Она оборачивается и смотрит на меня. Ее рыжие волосы и зеленые глаза – первое, что замечаю. Секундой позже понимаю, насколько она прекрасна. Вдруг все обретает смысл; как Анна смотрела на меня, когда беседовала со мной на счет работы, словно мне чего-то не хватало. Теперь я знаю, чего именно: сногсшибательной красоты.
Она прищуривает большие глаза.
— Да? — Ее голос звучит слегка раздраженно. Задумываюсь, сколько же я на нее глазела.
— Я ищу Анну, — сообщаю я. Она указывает на черную дверь с надписью: «Только для сотрудников».
— Анна в офисе. Вторая дверь направо.
— Спасибо, — бормочу я. Она не отвечает. Чувствую себя неловко, заправляя прядь волос за ухо. Мой обычный хвостик кажется неуместным. Рыжуля, с которой разговариваю, демонстрирует изящную боковую косу. Я толкаю дверь и оказываюсь в широком коридоре с полированными деревянными полами. Из первой двери слева доносится звук используемых кастрюль и сковородок. Я поднимаюсь на цыпочки и заглядываю в круглое окошко в центре широкой двойной двери. Вижу, как несколько человек в поварских колпаках передвигаются, не обращая внимания на мой взгляд. Кухня огромная; никогда раньше не видела такой большой кухни. Вспоминаю, как Анна упомянула, что ресторан используется по вечерам и становится понятно, что кухня такого размера нужна им для обслуживания мероприятий, которые они проводят.
Шагнув назад, я скольжу обувью по деревянному полу. Останавливаюсь у второй двери справа. Глубоко вздыхая, стучу в деревянную дверь.
— Да? — отзывается женский голос.
— Это Джулиана, — говорю я.
— Входи.
Повернув ручку, распахиваю дверь. Офис у Анны не слишком большой. Вижу ее за полукруглым столом. Перед ней стоит ноутбук, а слева стационарный компьютер. Вдоль стен расположены полки, заполненные книгами и папками.
— Присаживайся, Джулиана. — Она указывает на два стула перед собой.
— Можете звать меня Джулс, — предлагаю я, подходя ближе.
— Джулс, — повторяет она, глядя, как я сажусь на стул. Сидение довольно мягкое, словно до меня на нем побывало множество людей. Ее темные волосы убраны в строгий пучок, как и в тот день, когда я искала работу. У нее большие, слегка раскосые карие глаза. Острые скулы придают ей угрожающий вид, и я с трудом подавляю желание уставиться в колени.
— Твои документы?
Я вытаскиваю анкеты из рюкзака.
— Технически ты уже нанята, но нужно оформить все бумаги для расчетной ведомости и нашей бухгалтерии.
Я киваю.
— Джулиана Хендрикс. — Она произносит мое имя, раскладывая бумаги перед собой. Я смотрю, как она изучает каждую строчку моей личной информации. Стоит такая тишина, что я могу слышать шум, доносящийся из кухни.
— Никакого телефонного номера? — спрашивает Анна, нарушая тишину.
— Да, у меня нет телефонного номера.
Это предполагает наличие телефона, а у меня его нет.
— Почему бы мне не оставить вам номер общежития, если понадобится со мной связаться? — добавляю я, поразмыслив.
— Хорошая мысль.
Я диктую номер, и она записывает его в графу. Снова воцаряется тишина, пока женщина изучает мою анкету. Анна нахмуривается.
— Ты не указала, с кем связаться в случае чрезвычайной ситуации, — своими карими глаза она впивается в мои ореховые. Я не собираюсь отводить взгляд.
— Верно. Звонить некому.
Анна складывает руки перед собой и откидывается назад, изучая меня несколько мгновений.
— Что насчет парня? — наконец спрашивает она. Поневоле в голове возникает образ Брейдена.
— Нет.
— Друг? — продолжает настаивать Анна.
Перед мысленным взором возникает лицо Нэт, но я отрицательно качаю головой. Не знаю ее номера.
— Никого? — спрашивает Анна, впиваясь в меня своим взглядом. Она словно лазер, прямолинейная и непоколебимая. Я неловко ерзаю на сидении.
— Никого, — подтверждаю я.
Больше она ничего не говорит, просматривая страницу. Молчание затягивается.
— Ты не указала свои рекомендации.
— Нет. — Я начинаю нервно заламывать пальцы.
— Ты работала раньше?
— Да.
— Есть причина, по которой ты не указала предыдущего работодателя?
Да. У меня дрожат руки. Я не могу позволить отчаянию вырваться наружу. Сознание затуманивается, пока пытаюсь найти правдоподобное объяснение.
— Анна, я очень трудолюбива. Уверяю вас, каждый работодатель видел это. — Мой голос тихий, такой тихий, что ей приходится наклониться ко мне, чтобы расслышать.
— Итак, мне нужно просто принять твои слова на веру? — Она выгибает бровь. Ее тон холоден и полон недоверия.
— Вы сами сказали, что это всего лишь испытательный срок, — напоминаю я. — Позвольте мне показать, как усердно я могу работать, — Я отчаянно хватаюсь за соломинку. — Мне нужна лишь возможность проявить себя.
Анна снова откидывается назад. Она стучит своими пальцами по столу, а с ее губ срывается раздраженный вздох.
— Это отступление от стандартной процедуры – нанимать кого-то, не проверив сначала рекомендации. Откуда мне знать, что ты говоришь правду о своей добросовестности? Что предыдущий работодатель уволил тебя не за воровство? Как я должна хоть что-нибудь о тебе узнать?
— Спрашивайте, — смелые слова вылетают у меня изо рта. — Наблюдайте.
Она гневно прищуривается.
— Уверяю вас, я не воровка, — торопливо добавляю в ужасе от мысли, что она попросит меня уйти. Так что мне хочется быть откровенной. — В настоящий момент удача от меня отвернулась. Вы когда-нибудь нуждались просто в возможности проявить себя? Иногда жизнь не справедлива. Временами не важно, как усердно ты работаешь, тебе никогда не добиться той жизни, которую видишь по телевизору, — тихо говорю я. — Но это не значит, что нужно прекратить пытаться, ведь можно побороть данность. Это то, что я пытаюсь сделать, — тихо заканчиваю я. — Пытаюсь побороть.
Она ничего не говорит. Ее лицо жесткое и ничего не выражающее, словно высечено из мрамора. Даже ее взгляд выглядит безучастным, и она смотрит на меня с резкостью, по-моему, способной сломать человека. В это самое мгновение у меня начинает урчать в животе. Я замираю, ужаснувшись от звука, и молюсь, чтобы она его не услышала, хотя у меня такое ощущение, что мало что избегает ее внимания. И мое отчаяние в том числе.