Его Искушение (СИ)

Ее охренительные ведьмины глаза смотрят с вызовом, с желанием расцарапать мне лицо или еще раз заехать подносом по темени.
Она пробудила не простой интерес.
Странное несоответствие. Скольких повидал. Лица смешались, ни одну не вспомню, хоть убей, а эту строптивую дикую кошку захотел. Красивую, как сам смертный грех. Искушающую одним только своим видом.
Хотя с тем финтом, что она провернула, наша встреча действительно стала незабываемой…
Ухмыляюсь. Интересная куколка.
Аврора…
С ней мягким хочется быть.
— Господин Кац, вы… я… сожалею о случившемся… мне жаль…
Не слышу Ридли.
Мысленно воскрешаю, как лежала у меня в ногах в этом самом кабинете, повязанная ленточкой, словно презент.
А я рассматривал. Сжирал каждую черту. Запоминал по-детски капризные, пухлые губы на бледном лице, что выделяются воспаленным алым всполохом.
И даже сейчас вспоминая вчерашнюю встречу, я балдею от того, как руки зачесались от желания намотать на кулак ее длинные волосы, рвануть к себе со всей силы, сдавить тонкие ребра из-за того, что так умело притворяется.
Профессионально играет. Вводит в искушение. Крышу снесло от понимания, что все эти чувства пробудила во мне порочная продажная кукла.
Ошибся.
Далеко не порочная.
Хотя темперамент мне зашел. Сильно.
Раскрываю глаза и ловлю по-мертвецки бледное лицо Флауэра.
Выдыхаю. Кровь бурлит. Разгоняет по венам похоть напополам с адреналином и чем-то смутным, темным. Напоминающим жажду.
Девчонка не обманула. Она не играла. Поэтому и осталась цела. Ну… кое-какую целостность она все же потеряла.
Ухмыляюсь.
Кажется, Ридли в шаге от того, чтобы грохнуться в обморок.
— Г-господин Кац, пощадите! Я ведь все сделал, как вы приказали, я всегда был исполнительным… Аврора… она никогда не была в эскорте. Я хотел объяснить. Но вы не слышали…
— Прекрати блеять, Ридли.
Ловлю себя на странном желании увидеть куклу снова.
Непозволительный порыв.
Гашу его.
Занимаю свое кресло, прекращая лишние трепыхания агента.
— Я доволен тобой.
— П-правдa?
Зенки вываливает, рот разбитый открыв.
— Ты сделал мне подарок. Я его оценил, а сейчас слушаешь меня очень внимательно.
— Д-да, конечно!
— От этого жизнь твоя зависит. ЦвЯточек.
Кивает как заведенный, а я девочку вспоминаю и сам не ожидаю, как говорю то, что говорю.
— Значит так. С эскортом Аврора заканчивает. Не начав, — ухмыляюсь.
— Да, господин Кац.
Скидываю невидимую пылинку с манжета.
— Чтобы никто до этой куклы пальцем не дотрагивался, лишний взгляд не бросал. Ты меня понял?!
— Понял.
— Более того. Узнаю, что хоть волосинка на ее голове не так легла из-за тебя, порешу.
Мотает головой как болванчик.
Смотрю исподлобья. Вдавливаю слова под кожу, я и без ножей умею это делать.
— Никто. Ридли. Запомни. Неприкосновенная она. Ты меня понял?
— К-конечно…
Прохожу и сажусь за стол, откидываюсь в кресле и окидываю цепким взглядом громоздкую фигуру Цвяточка.
Не могу понять себя. Почему впервые я делаю такие поблажки. Из-за чего возвожу бронированную стену неприкасаемости вокруг разовой девки.
Да, я был у нее первым. Но жизнь большая и это не первая девственница в моей постели.
Многое было. Некоторые ложились под богатого мужика специально, пытаясь словить именно на этом.
Почем-то некоторым ушлым особам казалось, что, потеряв невинность со мной, они получат иное отношение и блага.
Не получали.
Плева между ног, а менталитет шкуры.
Мне должно быть плевать. Всегда было. Но развитое чутье выделяет девчонку, с которой я кувыркался всю ночь.
Есть в ней что-то. Чистота. Не плоти даже. Души?!
Мать твою налево. С какого я вообще умудрился разглядеть нечто большее, чем идеальное тело?!
Сцепляю зубы с силой. Давно не пацан.
Женский интерес в зеленых глазах полыхнул с первой встречи на балконе. И все тело отозвалось порывом к действию. Самое правильное из всей идиотской хитросплетенной ситуации это то, что случилось между мной и куклой ночью.
Сжимаю кромку стола до побелевших костяшек.
 
Сожалений у меня нет.
Проясняю для себя и то, что я не прочь повторить. Хочется наброситься на девчонку, зарыться руками в ее золотые волосы и с жадностью ловить ее стоны, проглатывать их вместе с ее всхлипами.
Непозволительно.
Озвучиваю решение.
— Подарок ей сделаешь. Скажешь, от меня. Золото, бриллианты, изумруды. Дорогой подарок, ЦвЯточек. Бабы любят побрякушки, настроение им цацки поднимают.
Пусть вещица стоимостью в лям сгладит шероховатости.
— Все сделаю, господин Кац!
— Конечно, сделаешь.
Делаю паузу и бросаю на Ридли тяжелый взгляд. Ночка выдалась во всем охренительно неправильной.
— Заедешь в аптеку с ней. Купишь таблетки. Проследишь, чтобы выпила. Ты ведь понимаешь, о чем я?
Выпучивает глаза. Бледнеет.
Вкуривает, о чем базар веду.
Да. Я с девчонкой после ее первого раза не использовал резинку.
Смысл?!
Тем более что на простыне остались следы ее девственности.
А может, и не захотел с ней, как со шкурами…
Мне ее всю прочувствовать нужно было.
Бред.
— Аврора выпьет таблетки, господин Кац. Обязательно.
— А теперь проваливай. Не выводи. От греха подальше.
Разворачивается и к двери почти бежит.
Выворачивает меня от мельтешения такого.
Предупреждением в спину бросаю:
— И Флауэр.
— Да, господин Кац?!
Застывает комично, подпрыгивает и на меня смотрит.
— Благодари бога, что подарок твой по душе мне пришелся. Посмеешь ее под другого подложить, я тебя оскоплю. Станешь тычинкой без пестика.
Дверь захлопывается, а я опять к окну иду. Ловлю, как куколка выходит и направляется к машине.
Наблюдаю за тонкой высокой фигурой.
Ладная. Красивая. И волосы сияют чистейшим золотом на солнце. Вышагивает ровно, спина прямая…
Если присмотреться, только можно заметить, что ножки длинные чуток не так ставит.
Губы растягиваются в ухмылке. Мне понятно, из-за чего дискомфорт ощущает.
Ночь долгая была, а я этой девочкой насытиться не мог. “Стопы” потерял. Да и она дикой оказалась, горячей и податливой.
Рассматриваю ее издали, на миг что-то глубоко внутри восхищается силой воли куколки, ее гордостью и осанкой настоящей царицы.
Аврора не продалась, хоть я ее и купил…
Она не прогнулась.
Странно, что эта мысль заставляет уголки моих губ приподняться.
Останавливается резко и разворачивается на пятках. Смотрит прямо в мое окно.
И даже отсюда ее яркие глаза полыхают.
Строптивая. Все кажется, что сейчас что-нибудь да выкинет…
Секунды проходят и прежде, чем я начинаю задумываться о странности своих ощущений, отворачивается.
Умная девочка. Нельзя выводить зверя.
Элегантно проскальзывает на сиденье и хлопает дверью.
В каждом своем движении демонстрируя грацию напополам с норовом дикой кошки.
В области ширинки натяжение дает понять, что не насытился я ею. Давненько такого не было, хотя нет. Не было.
Дверь открывается.
— Кровавый, у нас на юго-востоке проблемы, новая бригада залетела. Агрессивные. Отжать территорию явно хотят. Надо решать. В городе двух царей быть не может…
Запах брусники исчезает без следа…
Разворачиваюсь. Моя правая рука. Серебряков.
— И кто у нас такой борзый?
— Говорят, пришлая братва. На лоскуты таких резать нужно. У меня в папке занятные фотки. Работают грубо, кровищи много оставляют. Словно вызов бросают.
Камень в мой огород. Интересно.
Сашка рассаживается в кресле и кладет на стол папку с информацией, ручку свою вытаскивает и укладывает ровно рядом. Чертов педант.
 
Прежде, чем приступить окончательно к делам, бросает на меня веселый взгляд.
— Тут цыпа у тебя по дому пролетала, зачетная такая. Товар Ридли, я верно понимаю?