Его Искушение (СИ)

Понимаю, что все. На этом наши пути с Ридли расходятся. О чем и заявляю твердо.
— Я больше не буду на тебя работать. Ты мне противен! Тебе в глаза смотреть не могу. Хватит с меня. Я ухожу.
Поджимает губы и сверлит меня страшным взглядом.
— Ты контракт свой давно читала?! Не отвечай. Вопрос риторический. Для вот таких вот случаев есть подпункт Б31Р.
Холодею вся из-за непоколебимой уверенности, с которой мой агент смотрит на меня.
— Ты не сможешь разорвать контракт в одностороннем порядке, это во-первых. Решение должно быть обоюдным. Во-вторых. Если модель уходит, то в таком случае предусмотрена неустойка.
— Ты…
— Дослушай. Должна будешь оплатить мои неудобства в связи с потерей контрактов в таком размере, что ты, Рора, отдашь мне все! Все, что заработала за все годы и еще должна останешься.
— Какой же ты подонок, Флауэр.
Подается ко мне и проговаривает зло:
— До трусов раздену. Нет. И их снимешь.
— Пусть. Мне плевать! Все гонорары забирай! Буду голодать. Мне не привыкать, но на тебя работать не буду!
Смеется.
— Интересный вопрос всплывает: где это ты решила поработать, чтобы такие бабки мне вернуть?!
Порываюсь ответить, а он пальцами щелкает. Надменно так. Оскорбительно.
— В нашем с тобой контракте есть подпункт Б32К. Там указано, что ты не имеешь права заниматься модельной деятельностью в течение пяти лет в случае, если все же рискнешь убедить меня в двухстороннем порядке разорвать с тобой договор.
— Ты меня не отпустишь…
— Нет. Я тебя сотворил, я же тебя и уничтожу. Это бизнес, детка. Так что хватит выкабениваться. Соберись. Ничего ужасного не случилось. Продолжаем работать и забываем о произошедшем.
Провожу ладонями по лицу, пытаюсь переварить все и вцепляюсь в пряди на висках, тяну, чтобы осознать наконец, что моя реальность разбилась и в нее заползает нечто черное, страшное, искажающее все то, что окружало меня годами.
Очередной вопрос просто срывается:
— Как долго ты этим занимаешься, Флауэр?! Как долго ты продаешь девушек?!
Улыбается, поправляя запонки, и приглаживает волосы. Не помогает. Вид у него ужасно потасканный.
— И откуда ты взялась такая… Глупышка. Знала бы ты, что топовые модели сами готовы мне приплатить за такие возможности…
Рот в шоке открываю и смотрю в надменное лицо агента.
— Это ты такая не от мира сего. Любая удавится за возможность лечь под Ивана. Ты засветилась на открытии отеля Каца. А это означает привлечь к себе внимание прессы, вспышки фотокамер, пиар и новые контракты. Иван Кац крупный бизнесмен. Его имя дает возможности, которые ты никак не хочешь использовать.
Всхлип вырывается из горла обрывком смеха.
— Мне достаточно того, что это меня использовали и выбросили, Ридли. Больше я такого общения с ним не перенесу.
Нечто такое зловещее проскальзывает в моем голосе, что Цветочек бледнеет. А я понимаю, что не шучу.
Такого больше я не вынесу.
— Уймись. У Ивана разовый секс, Аврора. Дважды одну и ту же ему не поставляют, так что можешь вздохнуть спокойно.
Сумасшествие, но эти слова не приносят облегчения, они вонзаются в мою плоть и рвут в клочья.
— Я для него разовый материал?!
Молчит, а мне и не нужен ответ. Сердце пропускает удар. Болезненный. Не хочу прислушиваться к себе. Отворачиваюсь к окну.
Владения Каца обширны. У него за бетонной стеной целый лес раскинут и сколько машина ни отъезжает, эта бетонная стена не заканчивается, пока, наконец, автомобиль не сворачивает. Оставляя поместье за спиной и мужчину, который превратил мое тело в одну пульсирующую рану.
Автомобиль выезжает на трассу, а спустя еще немного времени начинают мелькать знакомые небоскребы.
Отключаюсь от всего. Смотрю на прохожих, а в ушах одни шумы, пока, наконец, не слышу, как Флауэр обращается к водителю:
— Останови у аптеки.
  
Глава 19
 
Разглаживаю скомканное платье на коленях, дрожащими пальцами как одержимая поправляю складку, но у меня ничего не получается…
 
Все испачкано, истрепано…
Хлопок дверцы. Флауэр выходит, а я ничего не спрашиваю. Как в вакууме нахожусь.
Я бы сейчас не отказалась от обезболивающего. А еще и антисептиком замазала бы коленки. Опять смотрю в окно. Словно выпадаю из реальности. Отключаюсь. Разглядываю знакомые серые коробки Пятой авеню. На постере одного из бутиков вижу собственное фото, смотрю в улыбающееся лицо беззаботной девчонки. Одна сплошная фальшь.
Машины проезжают мимо, люди проходят, а я смотрю и смотрю в одну точку. Реагирую, когда агент вновь хлопает дверцей.
Он мог отсутствовать и пару минут или же часы. Я перестала чувствовать время.
Водитель заводит двигатель и встраивается в поток автомобилей.
— Так, Рора, держи, детка, покончим с этим всем.
Ко мне на колени кладут что-то холодное и я машинально смотрю на бутылку с водой. Надо же, Ридли впервые подумал о чем-то, помимо сохранности собственной задницы?!
От слегка запотевшего пластика исходит холод и мне вдруг нестерпимо хочется выпить, я, оказывается, со вчерашнего дня ничего не пила и меня сейчас дико мучает жажда.
Не ощущала до того, пока не взглянула на голубую бутылочку.
Откупориваю ее и прикладываю к губам, жадно пью, но рука Ридли заставляет меня отцепиться от горлышка.
— Не так быстро, солнышко. Не торопись. Это для того, чтобы запить вот эту вот таблеточку.
Отнимает мою руку, разжимает кулак и насильно вкладывает в раскрытую ладонь маленькую коробочку с наименованием, которое я впервые вижу.
Не сразу доходит что это, мой агент опять закатывает глаза. Ужасная привычка вызывает желание стукнуть по этой надменной физиономии еще разок.
— Вот только не смотри так. Давай, Рора. Пей.
Давит на меня взглядом, заставляет кое-что вспомнить из того, что вытворял с моим телом Иван. Презерватив был лишь в самом начале, а потом, когда понял, что первый, он не утруждался больше защитой.
Жмурюсь сильно, а потом опять смотрю на упаковку с единственным блистером.
По-своему мою реакцию воспринимает и проговаривает жестко:
— Я жду.
Руки начинают дрожать, пальцы не слушаются, я пытаюсь открыть упаковку, но у меня ничего не получается. Ридли теряет терпение и вынимает коробку из моих рук, сам проворачивает нехитрую манипуляцию и кидает белый кругляш мне в ладонь.
— Ну.
Подталкивает меня к действиям, а я смотрю на свою ладонь, находясь в полном ауте от своих эмоций, не понимая, чего от меня требуют, чего хотят. Вся симптоматика аффекта на лицо.
Ридли с силой вцепляется мне в локоть, заставляет перевести ошарашенный взгляд на его полыхающее гневом лицо.
— Ты, идиотка, на тот свет, смотрю, собралась?! Не в этот раз, милая. Я жить хочу, поняла меня?! Если ты не проглотишь эту чертову таблетку, мне придется затолкать ее тебе в глотку силой!
Лицо у него багровыми пятнами идет и в зрачках бешеный страх перед более сильным и лютым зверем, выдыхает с шумом и проговаривает более мирно:
— Ты же не глупая девочка. Если вдруг от него понесешь — это катастрофа. Он никого не пощадит. Закопает всех. Подумай, что тебя ждет. Таким, как он, ни семьи, ни детей иметь нельзя, а ты занималась незащищенным сексом, это предосторожность. Пей!
Ридли не сбавляет напора, давит, а я вдруг понимаю, что это Иван приказал затолкать в меня эту дрянь, чтобы вдруг продолжения наша связь не имела.
От разовой девки ему последствия не нужны, и если не приму таблетку сейчас, потом будет только хуже…
Кац своих решений не меняет. Я усвоила урок. Несмотря ни на что, он взял меня, заставив отработать долг. Жестокий и не знающий пощады.
 
Под еще один злой крик Ридли:
— Пей!
Закидываюсь белоснежным кругляшом. И вливаю в себя остаток воды из бутылки. Мне сильно плохо.
Тело ломит от усталости и от всего пережитого, голодный желудок сводит судорогой и начинает мутить.