Месяц за Рубиконом

– Я знаю один смысл, – сказал я. – Он прост. Никогда нельзя убивать свои смыслы.
Только в этом обличье я смог увидеть, как рождается кристалл. Прямо перед моими глазами, в фокусе взгляда, будто сотканный из воздуха невидимым принтером.
Я подставил свободную руку и поймал его.
Кристалл был красно-синий, тонкий и острый, как игла.
Я вложил его лавли в искалеченную кисть, сжал ладонь, потом развернул – и дал хорошего пинка по голому заду.
Лавли бежал до самых руин, споткнувшись и упав только один раз.
Повернувшись, я увидел Ану, старшую стражу и единственную уцелевшую стражу. Они были избиты, окровавлены, но живы.
Изменённые очень прочные.
Они смотрели на меня. Они были в моём темпе, значит, видели и слышали финал побоища.
Первой прижала руку к левому, человеческому, сердцу старшая стража. Склонила голову и встала на одно колено.
За ней Ана и стража.
– Не надо, – сказал я. – Я этого… всего… вовсе не хотел.
Тело подёргивалось, медленно сбрасывая облик Защитника. Сквозь кожу стала сочиться клеточная жидкость, комбинезон намок в попытках отвести её.
– Никто из нас не хотел, Порождающий Смыслы, – ответил Ана.
Серьёзно сказал. Без паясничанья.
 
Глава восьмая
 
Бюрократ ждал нас в куполе, в помещении, откуда экран вёл на Шогар. Сюда притащили его кресло и стол, за которым он в ожидании нас работал. Когда я первым шагнул сквозь экран, он подпрыгнул, будто пружиной подброшенный.
– Наконец-то!
Вышедший следом Ана замер. Недоумённо сказал:
– Мы на восемь часов раньше срока.
– Неважно, неважно! – учётчик уже подскочил к нам и теперь отряхивал меня, будто желая удостовериться, что я настоящий.
От него сильно пахло сыром, луком и чесноком. Чипсы, что ли, снова лопал?
– Знаешь, как мне влетело? Высшая срочность, его ждут!
Мы с Аной переглянулись.
Когда мы возвращались за ограду гарнизона, Ана поговорил с уцелевшими стражами, и те не стали рассказывать детали случившегося. Просто столкновение с лавли и гибель одной из стражей… событие печальное, но обычное для этого мира. Я думаю, они сказали бы всё, что я попросил, – так их потрясло увиденное.
Мы отдохнули и перекусили. Меня мутило, но я заставил себя поесть и даже подремал – хотя телу Изменённого требовалось гораздо меньше времени для сна.
Если Ана и хотел устроить мне несколько вылазок наружу, то побоище заставило его изменить планы. Мы вернулись на Саельм в полной уверенности, что времени у нас ещё много.
Но судя по суете Валь – ему и впрямь влетело.
– Никогда такого не было, – проворчал Ана.
Бюрократ на миг застыл, глядя на него. Потом укоризненно сказал:
– Со мной связывался внутренний тактик! Понимаешь?
Кажется, Ана растерялся.
– Максу всё равно надо готовиться к миссии…
– Не наше дело, – отрезал Валь. – Тактик!
Тон был такой, словно с ним лично Господь поговорил.
– Как прошла тренировка? – прекратив, наконец, суетиться, спросил бюрократ. Снял у меня с пояса рипер, положил на свой стол. Мне показалось, что оружие он взял в руки с некоторой брезгливостью.
Бывают ли Изменённые-пацифисты?
А почему бы нет. Им тоже найдётся работа.
– Не тренировка, настоящий бой. Большой и кровавый, – Ана заколебался, но врать не стал. – Макс проявил себя достойно. Он почти всех спас.
– Почти?
– Погибла стража.
– Долг, – учётчик кивнул. – Макс справился, вот и хорошо. На этом наша функция исчерпана. Макс, отправляйся. Прямо сейчас.
Я посмотрел на экран. Потом на Валя. Тот кивнул, радостно улыбаясь.
– Так нельзя, – сказал Ана с недоумением. – Так не бывает!
– Хочешь поспорить с тактиком? – восхитился Валь.
Несколько секунд учётчик и старший страж смотрели друг на друга. Мне показалось, что Валь торжествует. Неудивительно, ведь Ана явно ставил своей целью выводить окружающих из себя.
– Уточни у Школы, – попросил меня Ана.
Я понял, что он сдался.
Прикрыл глаза.
Голос Школы звучал куда тише и слабее голоса Гнезда на Земле. Может быть, это нормально, а может быть, Школа просто старалась не говорить со мной лишний раз, я её пугал.
 
Но сейчас она отозвалась сразу, резко и ясно.
Да, мне требовалось пройти через экран и отправиться в мир Трисгард.
Да, это приказ тактика, а выше него в иерархии Изменённых на Саельме никого нет. Дальше сами Инсеки.
Да, Школа желает мне достойной службы и гордится мной.
Бла-бла-бла… не словами, а символами, ощущениями, эмоциями.
На миг мне захотелось пробить этот барьер. Оказаться в виртуальном пространстве Школы. Увидеть тех, кто составляет его разум. Объясниться по-нормальному.
Как с Гнездом на Земле.
Как с Миром на Шогаре.
Но я не был уверен, что это правильное решение.
– Хорошо, – сказал я. – Спасибо за подготовку, Ана. Спасибо, что помог определить профиль, Валь.
Учётчик даже растрогался.
– Удачи в работе, Макс. Я горжусь, что помог тебе найти себя.
Он протянул руку, неуверенно похлопал меня по плечу.
– Не забывай мои… уроки, – сказал Ана. – Ты можешь за себя постоять, но… будь осторожен. Ты… очень важен для нас. Нас всех.
Старший страж говорил, очень аккуратно подбирая слова, но я понимал недосказанное.
«Не умри! Ты символ восстания, которое я хочу поднять. Ты должен жить, чтобы стать легендой!»
Я ни секунды не верил в его планы. Но Ана стал мне почти другом, и я кивнул.
– Постараюсь. Слушай, хотел задать вопрос…
– Время, время! – сказал Валь нетерпеливо.
– Ты рассказывал, что однажды на Сунерде у тебя был случай… – я запнулся. Стоит ли говорить при Вале об убийстве Прежнего… – Как ты справился?
– Время! – учётчик совсем уж занервничал. Даже начал толкать меня к экрану.
– Нашёл корень, – быстро ответил Ана. – Всегда есть корень, понимаешь?
– Ты смерти моей хочешь? – завопил учётчик. – Немедленно! В экран!
Ана едва заметно развёл руками.
Я кивнул. Выхода не было, учётчик уже паниковал. Видимо, приказы тактика выполняются без промедления.
– Счастливо оставаться, – сказал я и пошёл к экрану. Серое зеркало слабо светилось, пахло озоном.
Кажется, кроме Аны, никто по мне скучать не станет.
Да и ему, похоже, я больше нужен как символ, чем как друг.
Как-то быстро я закончил школу…
Экраны у Инсеков различались лишь формой и размером.
А вот размещались они в совершенно разных местах.
Этот висел в полуметре над полом – я кувыркнулся и упал, успев подставить руки лишь из-за нечеловеческой реакции. К счастью, под экраном были настелены упругие жёсткие маты, вроде спортивных.
Да кто ж так делает? Можно и убиться ненароком…
Я присел, озираясь.
Большое помещение в кирпичном здании. Стены неоштукатуренные, кирпичи красные, выщербленные. Окна закрыты матовым стеклом, сквозь которое угадываются решётки. Какие-то металлические столы, что-то вроде здорового верстака, наваленные вдоль стен без видимой системы железяки: трубы, детали каких-то устройств, медные или бронзовые листы. Кирпичные перегородки закрывали часть помещения, но в них были широкие проёмы, сквозь которые виднелось то же самое – железяки, окна, столы…
Под потолком тусклые электрические лампы без абажуров. Лампы самые простецкие, накаливания, даже не газосветные.
Гараж? Ангар? Мастерская?
И никого!
Я напрягся, пытаясь почувствовать Гнездо… то есть Форт.
Слабый-слабый отзвук. Где-то далеко, ощутить могу, а на контакт выйти – нет.
– Эй! – крикнул я. – Шутка такая, да?
Может быть, я на Земле?
Поднявшись, я сделал несколько шагов. Притяжение вроде как земное. Воздух… ну, пахнет, как в городе. Словно где-нибудь у железной дороги или завода, чувствуется какая-то гарь, нефтяная или угольная.
 
Сердце слева забилось чаще, сердце справа сохранило свой ритм. Как мой организм с этим управляется – ума не приложу.