Там, на неведомых дорожках (СИ)

Крыша каждого строения имела свой, неповторимый, цвет или оттенок. Мы увидели коричневую, красную, бордовую, медную, бежевую, серую, практически черную, темно-зеленую, и других цветов черепицу.
В центре архитектурного ансамбля находилась внушительная и очень большая башня, в которой были и подвалы, и классы для учебы, и главный зал для приема пищи. Эта башня соединялась с остальными длинными переходами, так что сверху вся школа напоминала колесо с одиннадцатью спицами.
Между ними были раскиданы сады, находилось несколько теплиц, росли дикие растения, стояла пара десятков скамеек, несколько статуй и даже имелся фонтанчик.
Также в центральной башне проживали учителя и директор. Причем многие жили здесь со своими женами или мужьями и детишками.
Да и вообще, учеников здесь было примерно раза в три больше, чем в Хоге, а преподавателей и другого персонала насчитывалось чуть ли не под сотню.
И это мне кажется правильным — за детьми нужен глаз да глаз, и в Хогвартсе преподавателей на все не хватало, Филч за всем уследить не мог, а Хагриду все фиолетово, так как он и сам не вышел из инфантильного возраста.
Наша Башня Путешественников медленно опускалась, нацелившись на свободный луг недалеко от центрального входа в Колдовстворец.
День клонился к своему завершению. Заходящее солнце посылало прощальные лучи, и вся закатная часть неба была раскрашена в удивительную палитру розовых, сиреневых и красных цветов. Из Хогвартса мы отправились после обеда, а здесь уже вечер — похоже, разница во времени между двумя Школами не меньше пяти часов.
Мы высунулись в окна и старались ничего не пропустить. В стороне, на воде стоял «Летучий Голландец». Дурмстранговцы уже прибыли и опередили нас.
Чуть в стороне расположилась многочисленная, никак не меньше тысячи человек, толпа. Большую часть ее составляли ученики различного возраста, но и взрослых там тоже хватало. Многие махали нам руками, слышались приветственные крики.
Башня медленно коснулась земли, вздрогнула, и все затихло.
Первым вышел Крауч, за ним Снейп, а уж следом и мы потянулись, поставив Малфоя во главе нашего небольшого клина.
По случаю посещения другой школы, Британское Министерство не пожалело денег, заказало нам одинаковые красивые мантии и прочую одежду в одном общем стиле, с небольшими вставками с цветами факультетов. Получилось неплохо.
Мы шли по мягкой траве к встречающим нас людям.
— Школа Колдовстворец рада приветствовать своих гостей, — высокий благообразный старик, напоминающий своей внушительностью и неторопливостью Дамблдора, сделал шаг навстречу. — Я директор, Петр Григорьевич Салтыков, и я говорю вам всем — добро пожаловать!
— Бартоломеус Крауч, глава отдела международного сотрудничества Министерства Магии, — наш сопровождающий назвал своё имя и должность, пожал Салтыкову руку и представил Северуса Снейпа.
К Салтыкову подошла какая-то женщина из местных, а также старый знакомец — Игорь Каркаров. Стало ясно, что он, как и год назад в Хогвартсе, теперь и в Колдовстворце представляет Дурмстранг.
Мы стояли, и на нас с заинтересованностью поглядывала многочисленная толпа. Стало немного неловко, но уже в следующее мгновение к нам пробились несколько человек, и я узнал среди них Шуйского и Браге.
— Здорово, парни, — Мстислав широко улыбнулся. — Знакомые все лица!
Вместе с Браге они принялись пожимать нам руки, а потом оттащили всю нашу группу к себе, где мы принялись знакомиться. Имена следовали одно за другим — наши и дурмстранговцев, и почти никто и никого не запомнил. Так обычно и бывает, когда друг другу представляют большие компании.
Местные продолжали махать шарфами и флагами, поглядывая то на нас, то в небо.
— У нас тут полно знакомых и даже друзей, — сообщил Браге. — Вот пройдет официальная часть, и мы вас со всеми познакомим.
— Это хорошо, — кивнул Малфой.
— А что, еще никого нет? — я повернулся к Шуйскому.
— Нет, — он мотнул головой. — Мы прибыли первыми, вы — вторыми. Теперь ждем остальных.
Подошел Снейп и потребовал от нас вести себя тише. И едва мы немного успокоились, как из-за дальнего склона гор показались огромные журавли, которые влекли за собой что-то, напоминающее внушительную и очень красивую трехэтажную пагоду. Ее стекла отразили луч света, а большие красные шары, привязанные к углам здания, колыхались на ветру.
— Махотокоро. Это Махотокоро, — поползло по рядам.
Японскую школу узнали сразу — тем более, все знали, что она будет участвовать.
Журавли мягко и плавно опустили пагоду недалеко от нашей башни и из неё стали выходить люди. Они были одеты в мантии, которые по своему фасону скорее напоминали кимоно. Цвет мантий был различный — от бледно-розового до золотого.
Как мы узнали позже, цвет мантий у японцев меняется, согласно полученным знаниям и силы мага. Самым почетным является золотой — в толпе людей с кимоно такого цвета было всего четверо. А вот если мантия «белеет», то это считается величайшим позором и говорит о том, что хозяин одежды изменил японскому кодексу волшебника и перенял незаконную практику, которая в Британии называется «Темными Искусствами».
Все японцы выглядели очень похоже, и были какими-то… мелковатыми, что ли.
Их делегацию возглавлял суровый, худощавый мужчина, даже скорее дедушка, с властным, немного жестким лицом и узенькой полоской усов. Кимоно у него было необыкновенно насыщенного золотого цвета.
— Школа Колдовстворец рада приветствовать вас, Макато Ито-доно*, — Салтыков, так же как и нас, приветствовал гостей на чистом, без акцента английском.
Японец вежливо наклонил голову и что-то сказал. Мы во все глаза смотрели на японцев, уделяя особое внимание девушкам — в своей одежде, перетянутые широким поясом-оби, с большими бантами на спине, и обуви, которая называется гэта и представляет собой простые сандалии на высокой деревянной подошве, они смотрелись необычно и мило. Девчонки улыбались, то и дело закрывая лица ладонями. Парни старались держать марку и выглядеть серьезно и невозмутимо.
Японцев отвели в сторону. Шум и разговоры ненадолго стихли, но вспыхнули с новой силой, когда прямо на поляне неожиданно материализовался огромный баобаб. Его мощный широкий ствол был толще нашей башни, а ветви раскинулись на треть неба. Не знаю, было ли это дерево на самом деле настоящим, но выглядело оно именно так. Я даже запах почувствовал — пыльной саванны и каких-то цветов.
Это прибыли последние гости — африканская Школа магии и колдовства Уагаду. Похоже, африканцы, как и мы, использовали для перемещения что-то похожее на портал. Хотя, если подумать, то все Школы пользовались порталами. Как-то я сомневаюсь, что японцев их журавли несли по воздуху несколько тысяч миль, или дурмстранговцы на своем корабле сюда именно доплыли.
Около одного из выступов баобаба приоткрылась широкая дверь, на миг мелькнули ступеньки и вот по ним уже спускаются африканцы — все веселые, улыбающиеся и смеющиеся, при этом черные и блестящие, как хорошо начищенные сапоги.
Девушки улыбались широко и так белозубо, что наши тоже не удержались и принялись их приветствовать. Все же есть в африканцах какая-то детская непосредственность и обаяние. В их группе я насчитал пятнадцать человек, и лишь пятеро из них были парнями. Десять девушек по внешнему виду четко делились на два основных типа — высокие и худенькие, словно тростинки, от них так и веяло грациозностью и природной красотой. Второй тип выглядел иначе — среднего роста, коренастенькие, с внушительными женскими достоинствами. Эти производили основательное и серьезное впечатление. Такие, если проклясть не получится, могут и силой задавить!
Ученики Уагады были одеты очень ярко и пестро. Их одежда больше напоминала халаты — она была просторная, практически до земли, и поражала воображение буйством цветов и красок. У многих девушек на точеных шеях висели массивные бусы, а в ушах раскачивались большие серьги.
Африканскую делегацию возглавляла серьезная женщина очень и очень внушительных достоинств. Казалось, что вместо грудей у нее два арбуза, а задница больше напоминала корму грузового судна. Причем, несмотря на такие героические пропорции, все вместе это смотрелось нормально — для тех, кто любит таких крупных женщин.