Время бусово (СИ)

Очерченное рукой князя место далеко выбивалось за границы ста-рой крепостной стены, прихватывая к планируемой крепости изрядный кусок посада.
— А с посадом что будем делать? — поднял на князя вопрошающие очи воевода.
Он имел ввиду несколько полуземлянок посадских жителей горо-дища, которые оказались на черте будущей крепостной стены и крепо-стного рва.
— Не баба, кажись, подвинутся, — жестко сказал, как отрезал, князь. — Тут речь о крепости, а не о каких-то жалких лачугах. Лачуг себе ог-нищане наши сколь угодно понастроят. Лес рубят — щепки летят! Впро-чем, — решил князь, — до сего момента еще дожить надо… а потом уж думать, что да как.
— Если лес, то… конечно, — протянул неопределенно Хват. И было непонятно: то ли он полностью согласен с князем, то ли имеет собст-венное мнение по данному поводу, отличное от княжеского, но предпо-читает его держать при себе.
Построенная новая крепостная стена действительно смотрелась грозно и неприступно. Да таковой она на самом деле и была. Хоть и мало стены крепостной установили, но добротно. И в землю бревна на-ружного и внутреннего ряда глубоко вкопали, и перемычки между ними дубовые проложили, и землей, смешанной с сырой и вязкой, как клей, глиной для прочности междурядное пространство забили и утрамбова-ли. Не хуже каменной крепостная стена получилась.
А князю неймется. Приказал десятку воев крепких дубовой пла-хой-тараном в стену ту бить: не даст ли слабины. Вои и рады: бревно — на плечи и отошли шагов на десять для разгона.
— Обождите! — крикнул, подумав, князь. — Сначала в старую попро-буйте. Посмотрим, как сдюжит?
Вои с бревном на плечах направились к старой, прицелились, вы-бирая в стене место покрепче, гикнули для удали, разогнались и удари-ли.
Крякнуло недовольно старое, врытое в землю, покрывшееся мхом бревно и чуток подвинулась из общего ряда.
— Еще! — требует князь.
Видать, взыграло ретивое, интересно знать: сколько ударов тарана сдюжит старая стена.
Еще отошли, разогнались, ударили. Пуще прежнего наклонилось бревно, но устояло.
Вои, не сбрасывая с плеч тарана, обернулись к князю, ждут коман-ды. Лица озорные, веселые. Таких молодцов простой работой не уто-мишь. Ничуть не устали — дышат ровно, словно и не бегали с бревном-тараном на плечах.
Молчит князь, размышляет.
— Десятка ударов не сдюжит, — приходит он, наконец, к выводу. — Теперь попробуйте крепость новой стены.
— Да, — соглашается с выводами князя воевода. — Вовремя сменить надумали…
Вои вновь возвращаются на прежнюю позицию. Дружно ухают, возбуждая себя, разгоняются, бьют тараном в стену.
Глухо, недовольно ухнула земля под стеной и под ногами воев, за-дрожала, но бревна в новой крепостной стене даже не шелохнулись.
— Еще, — кричит князь, — еще!
Разогнались, ударили. Результат тот же самый: задрожала мелко земля, но не пошевелилась, не уступила силе стена.
— Еще! — Не терпится князю испытать крепость выстроенной сте-ны.
— Князь Кур, может достаточно, — попытался остановить князя вое-вода Хват, до сей поры молча наблюдавший за «приступом», — чего по-пусту крепость рушить.
— Лучше сейчас самим порушить, чем когда-то врагам. — Отвечает князь. — Если сами сейчас порушим, то сами же и исправим все недоче-ты. Плохо — ежели враг порушит. Тогда, может статься, что и исправ-лять будет некому…
Доводы князя хоть и жестки, но справедливы. И вои еще раз за ра-зом наносят тараном удары в стену, но она держит эти нешуточные уда-ры, только земля тревожно дрожит. Как те ни старались — не поддалась стена.
— Достаточно, — наконец дает команду Кур. И добавляет, когда вои положили таранное древо на место: — Поправить вышибленное бревно в старой городне, подсыпать земельки и утрамбовать до каменной твер-дости и прочности — в новой.
— Будет исполнено, князь, — отвечает десятник Славобран и ведет своих воев на исполнение княжеского наказа.
— Теперь вижу, что добротно устроено, — потирая руки, удовлетво-ренно констатировал князь, обращаясь к воеводе. — Так и будем про-должать.
— Только так, а никак иначе, — поддакивает черноглазый Хват, не скрывая за прежней насупленностью довольства и радостного оживле-ния. — Чтобы не хуже было, чем в иных городах нашей славной Руси — Русколани.
— Вот именно! — оставляет последнее слово за собой курский князь. — Вот именно!
Радостно на душе князя. Радостно на душе воеводы Хвата.
Радостно и курянам любоваться новой крепостью. Да как не радо-ваться — для себя строят!
  
СЕВ
 
Пока длились полевые работы, связанные с пуском пала по старо-му жнивью, с вспашкой на быках, так как Сварог еще не надоумил ку-рян использовать для такого дела лошадок, деревянными сохами, снаб-женными железными сошняками, разработанных ранее полей; пока не были окончены работы с посевом семян под деревянные бороны с дере-вянными же зубьями, которые тянули смирные лошадки или норови-стые быки; пока на полевых работах было задействовано почти все на-селение города Курска, от мала до велика, ибо сказано, что один весен-ний посевной день целый год кормит, строительные работы в крепости почти не велись. С хлебушком каждый желал быть, ибо хлеб — всему голова! Не зря же три символа Рода и Творца воплощаются в Деде, Дубе и Снопе, которые и почитаются славянами наравне с самим Творцом.
Сев — дело не простое. Прежде чем бросить зерно в землю надо бо-гов умилостивить, чтобы зерно в землю приняли, чтобы всходы были дружные и тучные, чтобы засуха стороной обошла засеянные поля, чтобы дожди выросший урожай не сгноили. Да мало ли еще чего надо вымолить у богов. А боги все разные и по разному относятся к мольбам пахарей и сеятелей. Одни помогают, другие же могут и пакость какую-либо учинить, если их не умилостивишь. На то они и боги!
Потому допрежь сеятелей обходили курские поля жрецы, творя за-клинания, а Славояр на капище праздник богам и требу учинил, возда-вая хвалу и молитвы. Сварогу — Творцу всего сущего, а также Снопу — одному из воплощений Сварога. И Велесу, дающему благодать всякой живности, и Севу — покровителю полевых работ и сева, и Зимстерле — богине весны и цветов, и Мерцане-Зарнице, чтобы не забывала резвить-ся над зелеными всходами и созревающими колосьями, и богине Сиве, отвечающей за плоды и плодовитость, и еще многим и многим богам и богиням, от воли и благосклонности которых зависит: быть урожаю, или же голод ожидает род курских северян.
Бог Сев в сем праздновании курян был особо почитаем, он был не только покровителем всех полевых работ, но и покровителем самих се-верцев. Это в его честь Отцом Богумиром был назван один из его сыно-вей, который и стал родоначальником всех северских племен и родов, прибыв из далекого былинного Иньского Края на Русские земли и рас-селившись на берегах Семи, Десны, Псла и иных рек. Вот и воздавались ему особые почести, равные тем, которые воздавались самому Сварогу или Световиду.
И если в пору вспашки полей участвовали в том действе лишь па-хари да ребятишки, помогавшие им подгонять хворостиной утомивших-ся быков, и при этом допускалась для полевых работ будничная повсе-дневная одежда, то в день сева куряне поголовно, за исключением лишь грудных детей да ветхих стариков, оставшихся возле своих изб греться на солнышке, вышли на поля в лучших и самых ярких нарядах. Мужчи-ны — в расшитых тонкого белого холста рубахах, женщины в цветастых платках и платьях, девушки — в светлых сарафанах, с венками и лентами на голове при распущенных, не заплетенных в косы, золотистых воло-сах. И все вместе — с веселыми песнями, славящими богов и сев, поле и труд.
Даже ярмо на волах, и то было в лентах, чтобы не печалить богов своим скудоумием и отсутствием веселья. Ибо куряне, впрочем, как и все северяне, как и все славяне, считали, что все хорошие дела должны делаться весело и легко. Тогда и боги помогут, и успех ждет. Если же начать столь важное дело с тяжелым сердцем, без ощущения радости — добра не будет. Не только это лето, но и вся жизнь сложится тяжело и муторно.