Пути-дороги (СИ)

Время прошло и паровоз наконец-то прибыл на конечную станцию. Вышел я из вагона и попрощался с Брагиным и его внучкой, последняя, кстати, идет под ручку с важным господином. Да, женщина сумела быстро отыскать мне замену и сошлась с вдовцом и владельцем пары гостиниц. Нормальный мужик по виду, серьезный, а на Брониславу бросает пылкие взгляды. Ну, дай-то бог, чтобы у него и женщины все получилось. Сам же поймал извозчика и приказал править в больницу, решив навестить Элизу позже. Да и мне необходимо обновить гардероб, переговорить с Ларионовым, а потом написать прошение об аудиенции у императрицы. Для последнего мне необходима Серафима Георгиевна, она в официальных прошениях «собаку съела», сам могу что-нибудь не так указать (не по этикету, мля!), чем вызову немилость Ольги Николаевны.
Поймал себя на мысли, что осматриваюсь по сторонам и улыбаюсь. За границей все не так, даже воздух и тот не такой какой-то, приятно оказаться дома! И, черт возьми, дулю им с маком, чтобы все порушить, сделаю все от себя зависящее, а не допущу такого!
– Это еще что за хрень! – вырвалось у меня, когда подъехали к больнице.
Перед крыльцом столпотворение, прямо на траве лежат стонущие люди. Персонал больницы перебегает от одного пострадавшего к другому.
Выпрыгиваю из пролетки, возница возмущенно вскрикивает что я заплатить забыл, но подле меня, словно из-под земли, возникает Михаил (бывший дворник, а ныне завхоз).
– Иван Макарович, как же вы вовремя вернулись! У нас тут такое! – восклицает Михаил и обводит рукой. – Это рабочие одной из фабрик, у них там что-то взорвалось, стены рухнули.
– Иван! – замахал с крыльца Портейг. – Чего встал?! Иди быстрее, рук в операционной не хватает. Михаил, где тебя черти носят?! Я тебя за чем послал?!
Как профессору удалось перекричать стоящий шум – не узнаю никогда, да и не до этого. Хотел уже поспешить, но извозчик меня за плечо придержал, пришлось ему за проезд заплатить, но и потом уйти не смог. Как черт из табакерки появился хмурый Ларионов. Он мне молча руку пожал и сказал:
– Рад, что целый и невредимый вернулся, необходимо срочно переговорить!
  
Глава 13. Вернулся к столу... операционному
 
Ротмистр стоит и требовательно на меня смотрит, но я отрицательно качнул головой:
— Вениамин Семенович, не до того сейчас, помощь людям нужно оказать, прости.
Ларионов, меня за рукав придержал, когда я сделал шаг к стонущей женщине, держащейся за свою ногу.
– Иван Макарович, все понимаю, но это и в самом деле срочно, – поморщился ротмистр.
— Две минуты, – решил я, выслушать контрразведчика.
— Иван Макарович! – раздался крик Портейга от дверей. –Ты чего застыл?! Коротков зашивается! Помогай!
— Сейчас иду! – крикнул я в ответ и посмотрел на Ларионова.
– На заводе сработала бомба, одновременно появились листовки, что власть не может справляться с ситуацией, ей наплевать на рабочих, защитить не могут, — скороговоркой проговорил ротмистр.
– И причем тут я?
— Мы за три дня смогли сорвать два подобных взрыва, кто-то целенаправленно гонит людей на бунт, – пояснил Ларионов.
— Понял, но давай после переговорим, людям помощь требуется, — ответил ему и направился в здание больницы.
Саквояж у меня с собой, лишних инструментов нет, но и мои необходимо прокипятить, прежде чем их использовать. В коридоре больницы народу еще больше, многие лежат на полу, стонут и ругаются. Сестры милосердия суетятся вокруг раненых, кого-то перевязывают, кому-то пытаются дать выпить обезболивающее. Н-да, бардак и хаос, толком ничего никто не делает! Нет, заметил двух врачей, которые пытаются выправить перелом руки у молодого парня. Черт, так же нельзя, открытый перелом, а врачихи под крик раненого, вправляют кость.
-- Серафима! – схватил за руку бежавшую младшую компаньонку, которая несет бинты и йод.
– Ой, Иван Макарович! Как хорошо, что вы приехали! – воскликнула та и попыталась вырваться. – Пустите, меня на улице ждут, там бинтов мало!
– Успеешь! – рыкнул я на нее. – Организуй осмотр, чтобы врачи с сестрами милосердия прошли среди раненых и самым тяжелым начали оказывать помощь, а не так как сейчас!
– Поняла, – закивала та головой.
– Действуй, – отпустил ее и поспешил в операционную.
Мля, на трех столах лежат больные, Коротков в окровавленном халате и скальпелем в руке, при виде меня указал на стонущего мужика, которым никто не занимается. Портейг даже голову в мою сторону не повернул, он что-то у немолодой женщины в животе зашивает.
– Инструменты подготовь, – сказал подошедшей сестре милосердия, – будешь ассистировать.
– Иван Макарович, но я сиделка, – возразила та.
– Одному не справиться, – отмахнулся от нее и поспешил в умывальню, где тщательно вымыл руки и надел халат.
Маски на лицо и шапочки на волосы не обнаружил, пришлось так выходить, хотя ведь и просил Серафиму, чтобы одеяние в операционной лежало с запасом. Сейчас злиться смысла нет, но увиденное в больнице меня сильно расстроило. Массовый наплыв пациентов с травмами и персонал не справился, действуют не слажено, не знают кому в первую очередь оказывать помощь. Понимаю, что Портейгу и Короткову некогда организовывать осмотр и указывать что и как делать, но если бы они минут пять потратили, то всем бы легче стало.
– Что у вас? – спросил мужика, лежащего на животе. – Имя, фамилия, жалобы.
Сам уже вижу, что пиджак у моего пациента промок от крови, в боку несколько рваных порезов, словно осколки.
– Георгий Федин, бригадир, спина, – со скрипом зубов ответил мужик. – В цехе работали, а потом хлопок, спина дико болит.
– Пальцы на ногах чувствуешь? Пошевелить можешь? – уточнил я, вытащив из кармана нож и вспарывая ткань пиджака, а потом рубаху пострадавшего.
– Могу, но сил нет и больно так, что кричать хочется, – ответил Георгий.
– Укол морфия, – оглянулся на бледную сестру милосердия, но та зашаталась и стала падать. – Мля, этого еще не хватало! – ругнулся, но успел девушку подхватить, а потом оттащил к двери и по щекам похлопал: – Ты как? Ну-ка очнись! Сестра милосердия или белошвейка?!
– Простите, там такие раны и кровь, – сглотнув ответила девушка.
Н-да, совсем молоденькая, лет шестнадцати, глаза испуганные, пот на лбу. И чего, мне теперь делать? Девчонку успокаивать или раненым заниматься?
– Иди умойся холодной водой, после чего мне поможешь, – ласково ей улыбаюсь, а сам к стонам прислушиваюсь, которые доносятся из коридора. – Кстати, где у нас морфий и шприцы? – задаю вопрос, чтобы ее отвлечь, сам-то прекрасно знаю, что где лежит.
– В шкафу, справа от окна, – вытирая слезы, отвечает сестра милосердия.
– Вот и отлично, – резюмировал я, поднимаясь на ноги, – иди, у раненого несколько осколков в спине, их нужно как можно скорее вытащить.
Возвратился к Георгию, мужик уже без сознания, но если начну осколки извлекать, то он от боли очнется и начнет дергаться. Ремнями прикрутил его ноги, руки и туловище к операционному столу, радуясь, что подобный вариант предусмотрели. Укол морфия сделал и начал извлекать осколки из спины. Вскоре подошла сестра милосердия, бледная, но губы упрямо поджаты – справится.
– Как зовут? – поинтересовался у нее.
– Настенька... ой, Анастасия! – ответила та.
– Так, слушай меня внимательно Настенька, – убирая кровь тампоном с бока раненого и морщась, так как тут осколок явно больший и вошел глубоко, – в обморок не падать, следи за состоянием раненого и если он дышать перестанет, то сразу мне говори.
– Поняла, – закивала та. – Может мне на его пульсе руку держать?
– Держи, – делая разрез скальпелем, согласился я. – Щипцы! – протянул руку.
Настенька не растерялась, скальпель у меня забрала, а щипцы вложила. Вытащил осколок, кинул его себе под ноги, промыл рану, зашил и приступил к следующей. Девчушка мне ассистирует и уже не собирается чувств лишаться. После Георгия, нам досталась грузная бабища, с переломанными руками. С ней быстро разобрались, правда, чтобы заткнуть ее причитания, пришлось героина дать. Эх, с наркотиками необходимо бороться, но до этого что-то предстоит предложить взамен. Обезболивающих препаратов, к которым нет привыкания еще практически не создано. Впрочем, в моем времени, самые действенные обезболивающие завязаны на наркоте. Пожалуй, стоит профессору заняться данным направлением в исследованиях. Черт, многое на Семена Ивановича взваливаю, пора ему команду создавать и ей руководить, а не вправлять переломы, словно костоправу. Ха, а чем я занимаюсь? Вместо того, чтобы писать план для предоставления императрице, шью рваную рану, у раненого и матюгающегося деда. Круговорот больных с различными травмами, спина «отваливается», перед глазами круги, голова начинает плыть. Анастасию сменило уже две сестры милосердия, но и последняя еле на ногах держится.