Комбат

«Простачок, учили тебя родители никого чужого в подъезд не пускать, отлично, ты и не пустил, я сама зашла».
Наташа постояла пару минут, проговаривая про себя нехитрую комбинацию кнопок, затем прислушалась, как хлопает где-то вверху входная дверь и тут же подошла к наборной панели.
– Ну-ка, Сим-Сим, открой дверь! – усмехнулась она, нажимая кнопки.
На этот раз все у нее получилось с первого раза. Ее встретил теплый сухой подъезд с чистыми, недавно вымытыми ступеньками. Широкая лестница спиралью уходила вверх. Девушка поднялась на третий этаж и оказалась перед дверью, преграждавшей ей дорогу в квартиру Андрея Рублева. Она трижды коротко позвонила, как это обычно делают хорошие знакомые, предупреждая, что пришли свои. Прислушалась. Безжизненная пустота за дверью не отозвалась никаким звуком.
«Глухо, как в могиле», – не к месту пошутила девушка. Ключи от чужой квартиры жгли Наташе руку. Но теперь уверенность в том, что сигнализация не подключена, пошла на убыль.
«А вдруг я зайду туда, а через пару минут приедет милиция? Вот и объясняйся с ней. Тем более, если ОМОН забрал его не просто так, а за какие-то финансовые махинации…»
Наташа постояла, прислушиваясь к биению собственного сердца. Страшно, но в то же время азартно. Какое-никакое, а приключение, о котором приятно будет вспомнить, когда оно окончится. Она, затаив дыхание, вынула из кармана ключи, вставила в замок. Послышался легкий щелчок, освобождавший ригели.
Все-таки не зря девушка училась в техническом вузе. Теперь в ход пошел длинный, массивный ключ. Дверь легко открылась. Наташа лишь успела увидеть темную прихожую, в глубине которой поблескивала темная никелированная вешалка, и тут же закрыла перед собой дверь и, прыгая через ступеньки, сбежала вниз, оказавшись на улице. Она спряталась за трансформаторную будку, всматриваясь в арку, ведущую во двор. Обычно милиция приезжает в таких случаях быстро – минут через пять-десять.
«Ну-ка, ну-ка!» – Наташа ждала.
За это время во двор не въехало ни одной машины, не вошел ни один человек. От сердца отлегло.
"Значит, прав был тот парень с потока, когда говорил, что сигнализация не включена. Иначе непременно примчались бы.
Ну и что ты там станешь делать? – спросила себя Наташа, глядя на темные окна квартиры Рублева, теперь-то она вычислила, где именно они расположены. – Что ты скажешь, если внезапно придет хозяин? А ничего особенного, – тут же ответила себе девушка, – скажу, пришла за своими вещами, скажу, мне срочно нужны документы, которые лежали в моей сумочке, и я искала их в квартире. Оттуда же ничего не пропадет!"
Теперь уже быстро, по памяти, она набрала код, поднялась на третий этаж, открыла дверь и шагнула в полутемную квартиру. Она не пряталась, тут же зажгла свет в коридоре, на кухне, во всех комнатах.
Квартира оказалась почти такой, как она ее себе представляла. С высокими потолками, лепными карнизами, двухкомнатная. Гостиная и спальня, только кровать оказалась не деревянной, а металлической, а вместо трюмо стоял письменный стол. Если верить перекидному календарю, то хозяин не появлялся здесь со вчерашнего дня – на листке все еще чернело – «пятница».
Наташа полистала записи. Короткие, мало понятные постороннему человеку каракули, сделанные одной рукой, в то время как хозяин квартиры – другой прижимал трубку к уху, скорее всего, какие-то деловые встречи: мелькали названия ресторанов, улиц, телефоны, инициалы – в общем ничего для нее интересного. Затем девушка принялась искать то, ради чего она сюда пришла – свои документы. Но ее ждало разочарование. Календарь не врал, Андрей Рублев не появлялся в своей квартире с того самого момента, когда в пятницу отправился на службу. Она уже чувствовала себя достаточно спокойно. Да и чего было бояться? Даже если придет хозяин, у нее есть объяснение. Хотя, Наташа и предприняла пару мер безопасности – прикрыла планки жалюзи – так, чтобы с улицы не было видно света, горящего в квартире.
Она методично проверяла все места, где только могли найтись ее документы, – тумбочку возле кровати, полки с книгами. Заглянула в бар. Здесь стоял не очень большой, но достаточно изысканный набор выпивки на все вкусы – от легкого сухого вина до джина крепостью сорок семь градусов. Часть бутылок оказалась начата, часть еще ждала своей очереди.
Присутствия женщины в квартире не чувствовалось.
Ни женского белья, ни косметики. Если они тут и появлялись, то ненадолго. Во всяком случае, в ванной, на полке, Наташе удалось обнаружить лишь одну зубную щетку.
«Постоянных подружек нет. Никто здесь еще не обжился, значит, шанс есть».
Теперь она знала о хозяине достаточно много. Стоило поглубже проникнуть и в его вкусы: видеокассеты, музыка. Никакой попсы, старые записи конца семидесятых, классика, немного тяжелого рока и джаз.
«Теперь можно будет с ним и о музыке поговорить». – решила Наташа.
Узнав все, что ей нужно было, девушка решила оставить квартиру в таком виде, будто она здесь и не бывала. Зато теперь она будет знать, о чем можно повести разговор с Андреем, чтобы показаться близкой ему во вкусах. А это уже половина успеха.
 
Глава 12
 
Андрею Рублеву все случившееся с ним казалось кошмарным сном. Он не мог поверить, что Александра Чеснокова уже нет среди живых, хотя чтобы удостовериться в этом, достаточно было раскопать землю на глубину всего лишь двух штыков лопаты. Но даже это не смогло бы убедить его в смерти приятеля. Он постепенно начинал догадываться, почему бандиты оставили его в живых. Мало узнать то, каким путем и когда придут деньги, мало их похитить, еще нужно направить будущее следствие по ложному следу. Идеальной фигурой для этого станет он, Андрей Рублев. А самое мерзкое, что никаких просветов впереди не предвиделось. Убежать невозможно, его охраняют, дать кому-нибудь знать, что он очутился в руках у бандитов, невозможно.
«И ведь поверят же! – думал Андрей. – Поверят, что я организовал ограбление».
От собственного бессилия хотелось плакать.
Так просто попасться на удочку! Знать, что их жизнь ценна до тех пор, пока они не выложили бандитам все, что им известно, и не воспользоваться этим знанием!
Андрей в полутьме мерил шагами сарай, в котором оказался против своей воли.
«Хоть возьми и удавись на галстуке, перебросив его через потолочную балку! – думалось ему. – Но ведь и это не поможет».
Он сел на перевернутое ведро и попытался ни о чем не думать – ни о плохом, ни о еще худшем, которое поджидало его в будущем.
«Дурак ты, Андрюша! И если у тебя не заладилось с самого начала, то ты плохо кончишь».
Так и просидел он до самого утра, тупо глядя на посветлевший прямоугольник окна, за которым застыл сваренный из арматурных прутьев суррогат солнца.
Где-то около полудня дверь сарая открылась, и его вновь повели в дом. Хозяин встретил его, сидя за обеденным столом. Андрей Рублев, как ни старался, не мог разглядеть в его лице и намека на жестокость. И если бы он сам не видел и не знал, что именно этот человек приказал вчера убить Чеснокова, никогда бы не поверил.
– Ну что ж, присаживайтесь, Андрей Иванович, – сказал хозяин дома, указывая на венский стул с подлокотниками. – Я думаю, в этом стуле вам будет удобнее, ведь к нему вы уже успели привыкнуть.
Рублев, не зная как себя вести, осторожно присел на край стула, готовый сейчас ко всему.
Он ждал, что ему неожиданно нанесут удар, набросят на шею удавку, вколют шприцом яд. Но ничего такого пока не случилось. Тот, от кого зависела его жизнь, преспокойно ел, то и дело поглядывая на Рублева с хитрой ухмылкой. И каким скверным не было настроение у Андрея, он почувствовал голод. Как-никак, а прошло часов семнадцать с того времени, когда он последний раз ел. Семнадцать часов, а показалось – целая вечность.
– Да вы не стесняйтесь, берите что хотите, – хозяин дома указал на стол.
– Не хочется.
– Я по глазам вижу – проголодались. Мои люди не все с хорошими манерами, а сам кое за чем не уследишь. То пришьют не того, кого надо… Вы ешьте, ешьте… Или едите? Как правильно, не подскажите?