Комбат

Пружина обошел вагончики, отыскал деревянный ящик и сел возле глухой стены одной из бытовок так, чтобы видеть выезд из карьера, по которому к нему могло прийти и избавление, и кара.
Погрузчик двигался по проселочной дороге величественно и важно, качаясь, как большой корабль, на высоких волнах. Грейдер следовал за ним метрах в ста. Зеркальные стекла джипов уже поблескивали на шоссе возле самого съезда. Червонец сидел за штурвалом огромной машины и чертыхался, кривил носом.
– Ну и вонь же здесь в кабине! – он то и дело бросал взгляды на приборы, боясь, что с машиной что-нибудь случится.
Когда наконец первый страх прошел, и он почувствовал, что погрузчик исправен и на ходу, его рука легла на рычаг, управляющий ковшом. Послышалось, как загудел гидравлический насос, и штоки вползли в цилиндры. Ковш высоко поднялся, закрыв обзор впереди.
– Червонец, мы сейчас куда-нибудь врежемся!
– Да ты что, не видел? На поле ни столба, ни забора.
И что может остановить такую громаду?
Одно легкое движение руки, рычаг щелкнул, и ковш пошел вниз, принимая походное положение.
– Хорошая машина, – похвалил Червонец, – жаль только приметная.
– Да, – мечтательно проговорил Тхор, – на такой по городу бы поездить! Получше «мерса» с мигалкой будет, все тебе дорогу уступят.
– А фар-то на ней! – заулыбался Червонец, включая все освещение, какое только было.
– Целых шесть штук, – подтвердил Тхор, выглядывая из приоткрытой двери кабины.
Замигал фарами и грейдер.
– Прямо тебе не дорожная техника, а иллюминация в Парке культуры и отдыха! – рассмеялся Червонец, поддавая оборотов двигателю.
Теперь уже погрузчик не плавно переваливался, а подпрыгивал, несмотря на весь свой грандиозный вес. «Сталева Воля» лишь вздрогнула, когда передние колеса пошли вверх на довольно-таки крутой подъем к шоссе.
– Тянет, прямо как паровоз на спуске! – не переставал удивляться выносливости агрегата Червонец.
Он выехал на шоссе и махнул рукой людям, сидевшим в джипах, мол, за мной! Процессия не спеша покатила по дороге.
Машин пока попадалось достаточно много.
Люди спешили из аэропорта, спешили в аэропорт, чтобы встретить родственников, деловых знакомых, друзей. Но на большой скорости практически никто не мог рассмотреть, что за пыльными стеклами строительной техники сидят не работяги в спецовках, а мужчины с холеными лицами в дорогих кожаных куртках, место которым не в кабинах строительных машин, пахнущих соляркой и солидолом, а за рулями новых «мерседесов» и «БМВ».
– Тхор, тебе никогда не хотелось стать трактористом? – смеялся Червонец.
– Хотелось, но жизнь распорядилась по-своему, – то ли всерьез, то ли тоже шутя, отвечал Тхор.
– Небось, в деревне вырос, трактористом мечтал стать или комбайнером?
– Да нет, я всегда матери говорил, что председателем стану.
– Тоже неплохо, – ухмыльнулся Червонец. – Вот провернем дело, считай, ты председатель. Захочешь – можешь купить себе отстающий колхоз вместе с полями. Будут у тебя и плантации, и рабы. Станешь доярок трахать…
– Доярки навозом пахнут.
– А ты их помой.
– Долго мыть каждую, я терпеть не умею.
– Соберешь всех в кучу и из шланга поливать станешь, они визжат…
– Хорошо.., а шланг упругий, теплый… длинный.
– И тут, Тхор, из деревни мужики с вилами прибегут. Тебя к стенке припечатают. Одни вилы в горло, другие – в пах воткнут.
– Типун тебе на язык, Червонец.
– Не переживай, если не станешь жадничать и мужикам на водку хватит, они тебе все простят, даже своих баб. Ты же и им деньжат подбрасывать станешь. Одной на задницу десятку наклеишь, другой – полтинник в трубочку скрутишь и куда-нибудь засунешь – мизинцем.
– Да ну тебя, стану я еще ковыряться.
– Зачем тогда длинный ноготь на мизинце отрастил… Любишь, любишь.., мне о тебе Танька-Стресс рассказывала. Как ты свой длинный нос ей засунуть пробовал.
– Не было такого.
– Она еще сказала, что нос у тебя подлиннее члена будет и тверже.., и сопливее. Правда?
– В следующий раз я ей не нос, а руку по плечо засуну, до самого горла.
– Зачем?
– Язык вырву, что бы болтала поменьше.
Тхор попытался прикурить на ходу, но погрузчик так вибрировал, что он не мог попасть язычком зажигалки на конец сигареты.
– Мечты, Тхор, всегда рано или поздно сбываются.
– Лучше уж раньше.
– А если мечты твои не сбылись, значит, ты умер.
Упоминание о смерти из уст Червонца обычно не сулило ничего хорошего. Но сейчас Тхор находился в приподнятом состоянии духа, и поэтому только нервно засмеялся. Затем, завидев голубой «фольксваген», обгонявший «Сталеву Волю», за рулем которого сидела молодая красивая девушка, крикнул, высунувшись из кабины:
– Эй, стой! Трахнуться не хочешь?
Но машина быстро отдалялась. А девушка, лишь на короткое время сбросившая скорость, чтобы разминуться с погрузчиком, так и не обернулась.
– Вот сучка! – пробормотал Тхор.
– Какая же она сучка? – возмутился Червонец.
– Даже не обернулась, – пояснил Тхор.
– Вот если бы трахнулась с тобой, была бы сучкой. А так чего ты к честным женщинам цепляешься?
– Знаю я этих честных… – не унимался Тхор. – Им от мужчин только одно нужно – деньги, а сами на других смотрят масляными глазами.
– Смотрят на тех, у кого денег больше, чем у тебя, – назидательно проговорил Червонец, протирая тряпкой лобовое стекло.
– Пыль-то снаружи, – понял всю бесплотность его попыток Тхор.
– Сам знаю! Вылезь и протри!
Не решаясь ослушаться своего хозяина, Тхор взял у него тряпку и на ходу, опасливо косясь на мчавшуюся под колесами дорогу, вылез на площадку. Он старательно протирал тряпкой стекло, плевал на нее, пока, наконец, не очистил достаточно большой участок.
Червонец махнул ему рукой:
– Можешь возвращаться, все отлично!
Тхор никак не мог взять в толк, чего это Червонец сам сидит за рулем, сам участвует в операции. Ведь обычно он старался держаться подальше от тех дел, за которые могли упечь за решетку.
Еще минут через десять впереди показался путепровод.
Лицо Червонца просветлело, но в то же время показался и блеск испуга в глазах. Да, в мыслях он уже сотню раз просчитал ситуацию, все говорило в его пользу. Но теперь, чем ближе подходил момент реального воплощения плана, тем тревожнее становилось у него на душе. Он знал, всегда может возникнуть непредвиденное обстоятельство – маленькое, незаметное такое, но оно временами способно переломить ход событий. И там, где теперь виделся непременный выигрыш, окажется проигрыш, и банк, на который поставлена твоя жизнь, свобода, сможет сорвать другой, если не подсуетишься как следует.
«Беспроигрышных дел не бывает, – подумал Червонец, – но существуют такие дела, на которые не жалко поставить все, что у тебя есть».
К тому же выбора у него не оставалось. Долг он обязан был отдать любой ценой, иначе не жить ему самому и его людям.
 
Глава 14
 
Солнце уже коснулось линии горизонта, неровно очерченной зубчатым лесом. Червонец прямо-таки сиял от счастья. Он еще немного посидел в подрагивающем погрузчике, затем заглушил мотор. Смолк двигатель у грейдера. Наступила звенящая тишина. Подобного возбуждения Червонец уже не испытывал давно. Ни жестокость, ни власть не дарили ему прежде таких чувств. Он знал, завладеет деньгами, это возбуждение пройдет, захочется чего-нибудь большего. Но пока можно наслаждаться предвкушением своего могущества. И то, что они подъехали к путепроводу в самый момент заката, казалось ему добрым предзнаменованием, хотя, конечно же, такое совпадение являлось самообманом. Вся операция была расписана точно по минутам, а сейчас они выбились из графика всего на пару минут, которые нельзя было заметить, не глянув на часы, а тем более, сверяясь по солнцу.
Вскоре все бандиты оказались возле одного из джипов. Пошел неспешный разговор, вновь распределялись обязанности. Червонец приоткрыл следующую страницу своего коварного плана – последнюю страницу. После короткого совещания один из джипов развернулся и поехал в сторону аэропорта. Теперь уже ждать оставалось недолго.