Стань моей свободой
Увы, даже через столько лет воспоминания всё ещё слишком яркие. О том, как он смахнул ключи и визитки с тумбы в прихожей. О том, как широкие ладони задрали подол домашнего платья. О том, что это было только начало.
— Помнишь? — Даже змей-искуситель не был настолько профессионален!
— Это ничего не доказывает, — с большим трудом отогнав ненужные картинки, отзываюсь я.
— А это не доказательство, — хмыкает Ян и подзывает официанта, — это повод задуматься и сейчас я предоставлю тебе ещё один. Пожалуйста, чай с мелиссой, — оценивающе посмотрев на меня, он добавляет: — и сто грамм коньяка.
— Прошу прощения, но мы не подаём чистый алкоголь, — с искренним сожалением улыбается Илья.
— Тогда самый крепкий из ваших коктейлей.
— Я за рулём, — с сарказмом заявляю я ему.
— Ненадолго.
Пока несут напитки, мои пальцы нервно барабанят по столу.
Почему я всё ещё здесь? Зачем мне это слушать? Или вопрос в другом, настолько ли я доверяю Яну, чтобы поверить в его аргументы? Хмыкнув, я закидываю ногу на ногу. С одной стороны, он мне не врал даже тогда. Меня саму по первости интересовало в основном то, что у Яна под одеждой, а не его семейный статус. Потом поганые мыслишки закрались, но он не выглядел мужем. Ян, вообще, не был похож на мужчину, который может жениться хоть на ком-то.
Кроме меня.
К счастью, вопрос с собственными матримониальными на него планами я давно закрыла и сейчас уже у меня свадьба вызывает нервную дрожь. С другой стороны, Ян должен был понимать, полгода не вылезая из моей постели, что двадцатилетняя идиотка хоть на что-то, да станет рассчитывать. И выходит, что его молчание легко можно приравнять к вранью.
Здесь же и сейчас имеет смысл оставаться лишь в том случае, если я верю, что Ян изменился. А я верю?
— Ваш заказ. — Официант ставит между нами чайник, две чашки с приборами, а передо мной ещё и «Чёрный русский».
Нет, конечно, у них это называется как-то красиво, но по факту он и есть. Подняв бокал, я принюхиваюсь и с усмешкой возвращаю его на стол. Водка и кофейный ликёр. Есть, правда, ещё какая-то примесь, но так сходу по одному только запаху её не определить.
— Спасибо.
— Знаешь кто такой друг? — Нелогично интересуется Ян, разливая по чашкам чай. — Это человек, которому, в большинстве случаев, можно доверять. Человек, который не соврет, даже если ему это выгодно.
— Какое счастье, что мы не друзья!
— Но ты мне доверяешь, — с улыбкой констатирует Ян и придвигает ко мне мою чашку.
— Это называется по-другому, — хмыкнув, я делаю маленький глоток. Вдруг и правда поможет. — Ты говоришь правду только тогда, когда тебе выгодно. А сейчас ведь выгодно, да, Ян?
— Местами. С одной стороны очень, но с другой мне придётся потратить намного больше времени и сил. В ближайшей перспективе.
— Так не трать, — мило улыбаюсь я. — И всем сразу станет легче.
— А вот это уже сильнее меня, — разводит он руками и без перехода меняет тему: — Пару дней назад я встречался с одним из своих друзей, мы давно не виделись и решили отметить приезд.
— И как отметили? — Не знаю насчёт спокойствия, но пока мне забавно слушать его откровения. — Розовых единорогов видели?
— Нет, но поговорили душевно.
— И в какой момент разговора речь зашла обо мне? — понимающе усмехаюсь я, отставив чашку и подавшись вперёд.
— Задолго до расставания, — не разочаровывает меня Ян.
— Хочешь, угадаю, что ты скажешь дальше? — интригующе понижаю я голос. — Сейчас ты поведаешь трогательную историю о том, что жаловался неизвестному кому-то там на моё равнодушие. Как же, ты ведь и так, и эдак, а я всё никак не бросаю свою жизнь к твоим ногам! Даже секс не помог, и ты решил зайти с другой стороны. Рабочей. — Выпрямившись, я не отрываю от Яна злого взгляда. — Поправь меня, если всё происходило не так.
— Твоя версия мне нравится больше, — хмыкает Ян и жестом просит продолжения.
— И тут твой друг спрашивает, а не та ли это Алиса Полуночная, которая дочь Константина Полуночного, — продолжаю я издевательство. — А после твоего согласия звучит ещё одна история, только теперь больше похожая на дешёвый детектив. О том, как один влиятельный человек решил сделать гадость какому-то мелкому магазину. То ли обслужили плохо, то ли личный интерес… И твой друг в этом помогает, а потом совершенно случайно узнаёт, что та самая Алиса не просто так мимо проходила. — Ян не реагирует не мой монолог. — Как же, помимо того, что она владелица бизнеса, так ещё и невеста того, кто её заказал! Так всё было, да, Ян?
— Тебе бы романы писать, девочка моя. — Он делает ещё глоток. Бесит! — Не пробовала?
— Только если ужасы с тобой в главной роли.
— На самом деле на тебя пришли две анонимки. Одна о том, что в книжном магазине нет даже датчиков дыма, другая о контрабанде, — как ни в чём не бывало заявляет Ян и ждёт моей реакции.
— Бред! — хмурюсь я. — Мне бы даже открыться не дали без пожарной сигнализации. Да и какая контрабанда, если я работаю с проверенными издательствами и… — не закончив, я осекаюсь.
Так вот что ищет шаблонный… Поэтому он и прицепился к списку контрагентов-физиков! Господи, какой же бред! Неужели я выгляжу настолько дурой, чтобы торговать незаконными книгами?
— Хорошо, — тряхнув головой, продолжаю я. — Допустим, анонимки. Хрен с ними, пусть будут. Но сколько таких доносов приходит в налоговую ежедневно? Они чисто физически не смогут проверить все.
— Не могут. — Ян сцепляет руки в замок. — Только из администрации города пришло письмо с предписанием поставить на особый контроль всех, кто так или иначе связан с незаконным товарооборотом.
— И анонимка на меня сразу же попала им на глаза, — съязвив, я откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза. Надо хорошо подумать, просто сесть и проанализировать всё, что я знаю.
— Не сразу. Считай, что её вложили налоговикам в руки.
— Так, меня это достало! — честно признаюсь я, резко подавшись вперёд. — Эти идиотские недомолвки и крысиная возня вокруг. Если хочешь, чтобы я тебе поверила, назови имя своего всезнающего друга и, заодно, объясни откуда он всё это знает.
— Знает, потому что она сама звонила в налоговую с просьбой проверить обращение номер 16749 от 18 мая этого года, — Ян кривится. Что, не нравятся такие игры? С каких это пор? — А имя… оно знакомо и тебе. Это Алина Гараншина, — пока я вспоминаю, кто это, он добавляет: — секретарша твоего Андрея.
— Алина, — эхом отзываюсь я, приподняв бровь, — Гараншина. Друг.
Высокая и фигуристая брюнетка с вечно задранным носом может быть чьим-то другом? Нет, понятно, что у всех госслужащих зашкаливает осознание собственной значимости, но эта мнит себя чуть ли не президентом. И сквозь зубы не общается только с Андреем, остальных считая ниже своего достоинства.