Жена Болотного царя

развлекаться, ей придётся бегать по торжищам, разыскивая твои заказы.
— ‎Выезжаем через десять минут, — разнесся над конюшней сильный голос вожака.
Все заспешили, и даже мне позволили затолкать список в походную сумку и натянуть уже варежки.
Сэнар пришёл проводить меня в самый последний момент. Но его можно было понять. Выходец никогда раньше не видел снега и всю предыдущую неделю отсиживался в доме, не решаясь выйти на улицу.
Для него появиться на улице было великим подвигом.
Высокая фигура, замотанная во все тряпки, что только удалось раздобыть, очень напоминала чупа-чупс. Такой шарик на ножках.
— Это ужасно, — пряча нос в меховом отвороте тулупа, Сэнар крепко сжал мою ладонь, — не уезжай, останься здесь. Ты же там замерзнешь.
— ‎Да брось, не так уж и холодно, — вдохновенно соврала я, растирая нос свободной рукой. Варежка мягко гладила замерзшую кожу, но особо не грела, — я выдержку. А вот вам с Ашшей неплохо было бы вернуться в тепло, и не мерзнуть здесь.
Сэнар кивнул, посмотрев на змеевицу. Та, получив от меня перевод, лишь пожала плечами: уж она точно была не против вернуться в тепло, особенно в компании Сэнар.
Меня забросили в одну из телег, которые должны были в скором времени нагрузить мехами и зерном. И чем-нибудь ещё, что может считаться уплатой подати.
Пока в них было пусто, и я могла расположиться со всеми удобствами.
Ксэнар ехал в начале отряда, Алис замыкал процессию, а я тряслась где-то посередине. Нахохлившись и спрятав нижнюю часть лица в отворот тулупа.
Отряд наш состоял из двадцати оборотней, шестерых возниц, являющихся обычными людьми, и меня любимой.
Всего четыре женщины на весь отряд. Три оборотницы и одна Огневица.
Весёлая, в общем-то, подобралась компания.
Оборотни со мной особо не стремились завести разговор, и развлекать меня не ленился один только Алис. Самый молодой и лёгкий характером из всех.
Не будь в отряде лиса, знавшего кучу забавных историй, я бы совсем приуныла.
И привезли бы в первую деревню на нашем пути, не слегка замерзшую Огневицу, а конкретно, окоченевшую нечисть.
Из Пограничной деревни мы выехали засветло, а к Зарвичам прибыли уже в густых сумерках, хотя ехали быстро и на привал остановились лишь однажды, чтобы быстро пообедать. Даже костёр разводили маленький, слабый, только чтобы воды разогреть, да отвар заварить.
Доехали до главной деревни, миновав какие-то жилые, несерьёзные заселки и уперлись в закрытые ворота.
Ксэнара такая встреча не обрадовала, вдарив кулаком по одной из створок, отчего все ворота задрожали, он низко зарычал.
— Всегда так, — проворчал Алис, последние часа четыре ехавший рядом с моей телегой, — когда-нибудь Ксэнару надоест терпеть их наглость, и он уже поставит своего старосту.
— ‎А что происходит-то?
— ‎Бельник пытается показать нам наше место, — в темноте зрачок у лиса страшно Ксэнаркал. Не так жутко, как у вожака, но все равно очень беспокойно, — не любит староста оборотней. Старый дурак.
Ворота открыли спустя минуты три, как Ксэнар сообщил о своём приезде.
Въехав в унылую, грязную и какую-то подсознательно, неприятную деревню, мы преодолели узкую, неровную дорогу до дома старосты, где меня вытащили из телеги.
Ксэнар лично и вытащил, поправив мой платок. Совсем так же, как это утром проделал Алис.
— Волосы прячь и далеко от меня не отходи, поняла?
Я только послушно кивнула. Мне бы и самой очень хотелось держаться поближе к знакомому и такому надежному вожаку.
Просторный двор старосты казался неухоженным и неуютным, хотя снег, укрывший все вокруг густым покрывалом, скрадывал обстановку, зачистив грязь и мусор белым цветом.
Входить в большой, двухэтажный дом мне тоже очень не хотелось, но пришлось. Ксэнар уверенно шагнул на крыльцо, прямо к неприятно улыбающемуся, бородатому старику, а я, вцепившаяся в рукав его шубы, вынуждена была идти следом.
Шуба у Ксэнара была чудная. Распашная, расширяющаяся к низу, с широкими длинными рукавами и отложными воротниками. Снаружи она была покрыта парчой.
Подобную диковинку я видела в учебнике истории, и никак не ожидала встретить что-то подобное в этом мире. Тем более на плечах у оборотня.
Однако же, шуба Ксэнару очень шла, а я с удовольствием держалась за меховой рукав. Мягонький и очень пушистый.
Поднявшись на крыльцо, наш устрашающий вожак сразу же задавил старосту своей силой, угрожающе возвышаясь над толстеньким, нервно вздрагивающим дядькой.
— А мы не ждали вас так рано… — начал было староста, блестя глазками. Так с первого взгляда и не разберешь – зло он ими блестит, или подобострастно.
— ‎И так каждую осень, они не ждут нас так рано, — фыркнул Алис, поднимавшийся сразу за нами. Несмотря на свой весьма юный возраст, он пользовался безоговорочным доверием вожака, раз имел право идти сразу за ним.
— Алис, — одернул его Ксэнар, ровным голосом. Парень притих, а Бельника просто переклинило. Улыбка его приобрела нездоровую радостность, словно лицо свело судорогой, и плохо, и больно, а улыбку не стереть.
— ‎Вы, наверное, устали, — дрожащим голосом спросил староста, — хотите отдохнуть с дороги? А о делах и завтра поговорить можно.
— ‎Мы отдохнем, — кивнул Ксэнар, отцепив мои пальцы от своего рукава, чтобы крепко сжать в ладони, — а поутру уедем. На рассвете ваша плата должна быть готова.
— ‎Но…
— ‎Не обсуждается.
Бельник нас ненавидел, это было бы сложно не заметить, и я искренне не понимала, почему Ксэнар это терпит.
— Мне казалось, что на твоих землях живут лояльные к оборотням люди, — прошептала я еле слышно, когда мы вошли в тёмные, душные сени.
— ‎Тебе казалось, — негромко подтвердил Ксэнар, легко перейдя к делам насущным, — мы втроём переночуем в доме старосты, остальных разведут по домам. На рассвете отбываем.
— ‎А можно я где-нибудь в другом месте переночую? — от тяжёлого, спертого воздуха начинала болеть голова. — Они тут совсем не проветривают, что ли?
— ‎У старосты сын хворый, — Алис потеснил меня плечом, пробравшись в комнату первым, — от любого сквозняка ложится. Поздний ребенок.
— Ты останешься здесь.
В просторной комнате, на лавке у печи, сидел вполне себе здоровый на вид, румяный и полный парень, лет тринадцати.
Наше появление его не смущало, скорее раздражало. Поджав полные губы, он смерил меня взглядом, но быстро отвел глаза. На вожака он даже не посмотрел, уперев взгляд в его сапоги.
— Ночи тихой, — пробормотал он тонким, ломающимся голосом.
— ‎Тихой, — согласился Ксэнар, обратившись к дородной, невысокой женщине, застывшей на лестнице, ведущей на второй этаж, — нам бы отдохнуть, хозяйка.
Тяжело дышащий староста вошел последним и замер у дверей. Словно и не у себя дома находится, а в гостях.
Нас разместили с относительным комфортом. Вернее будет сказать, Ксэнар сам разместился. Отказавшись от комнаты, он