Жена Болотного царя

царя Атэн опасался. Даже боялся.
Предок ушел, почти сбежал, попрощавшись со мной зловещим:
— Не стоит питать напрасных надежд.
Когда предок ушел, Сэнар заметил:
— А ведь это неплохая идея.
— Что?
— Женить на тебе моего брата. — Он задумчиво смотрел на меня и выглядел тревожаще серьезным.
— Знаете, это совсем не смешно.
— А я не шучу. — Сэнар предвкушающе улыбнулся. — Ксэнару нужен наследник. Рано или поздно ему придется жениться второй раз. Так почему бы не на тебе?
— Предки будут против, — тактично заметила я, опустив главное: я так точно буду против.
— Их слово уже ничего не значит. Не в этом вопросе. Жена, которую они выбрали для царя, не смогла родить ему сына и умерла. Предки будут молчать.
— Послушайте…
— Нет, ты только представь, — перебил меня Сэнар, — ты станешь царицей. Вернешь утраченный статус. Станешь любимой женой…
— Да ваш брат же каменный! — перебила я эва. — Какой еще любимой женой?
Сэнар за брата обиделся.
— Да, выражать эмоции он не умеет, но это не делает его безнадежным. Думаю, он уже достаточно сильно к тебе привязался, нам не придется даже сильно стараться, тебе просто достаточно вести себя естественно.
— Послушайте…
Он не слушал.
— С тобой, конечно, будет сложнее, но мы тебя в Ксэнара все равно влюбим.
— Я не…
— Скажи мне, Рагда, насколько сильно тебе сейчас симпатичен мой брат?
— Я не хочу замуж! — рявкнула я.
Сэнара это ничуть не смутило. Понимающе улыбаясь, эва скатился до угроз:
— Это пока.
***
Может, я бы благополучно разрешила себе забыть обо всех случившихся неприятных разговорах, если бы на следующий день Мэсла не рассказала, как к ним на огонек тоже зашел вездесущий предок. Не Атэн, некий Шастэ.
— Советовал отказаться от занятий с царевной, — негромко жаловалась Мэсла на чужую наглость, пока Агнэ увлеченно смешивала в воде краски для скорой работы. Она сидела рядом со мной на низком диванчике и краем глаза следила за своей ученицей. — Говорил… да много чего говорил. Сначала подкупить пытался, обещал помочь с открытием мастерской. Я давно об этом мечтала.
Девушка вздохнула.
— Но честь обучать царевну не может сравниться ни с одной моей мечтой. Когда я отказалась, он начал угрожать.
— И что ты сделала? — спросила я, уже готовая бежать к Ксэнару и жаловаться на предков, которые его работников обижают.
— Я ничего. Ислэ его выгнал, — призналась Мэсла со странной улыбкой. В ней страх мешался с гордостью за смелость брата и удовольствием от того, как уважаемый предок, перескакивая через лужи, улепетывал от их крыльца. Встрепенувшись, она подалась вперед, накрыла мои руки своими и попросила, с надеждой заглядывая в глаза: — Это нагло с моей стороны, но я не могу не молить тебя спасти Ислэ еще раз.
— Чего? — опешила я. Почему-то сразу подумалось, что она меня сейчас попросит с мечом наперевес пойти на какую-нибудь болотную нечисть. Срубить еще парочку голов, это же совсем не сложно!
— То, что сделал мой брат… он очень неуважительно разговаривал с предком, грозил ему мечом и поднял руку. Шастэ имеет право потребовать наказания для Ислэ.
Я выдохнула с облегчением. Еще вчера, возможно, я бы и забеспокоилась, но после разговора с Атэном поняла одну простую вещь: вся эта сомнительная деятельность, попытки избавить дом Ксэнара от не подчиняемых роду девиц — это все ни в коем случае не должно дойти до царя. Иначе предок не сбежал бы так резво, стоило только Сэну вспомнить брата. А раз не должно дойти, значит, и жалобы не будет.
Мэсла поверила не сразу, но мне все же удалось убедить ее, что никаких непоправимых последствий вспышка Ислэ за собой повлечь не должна. Случай с Вастэ являлся наглядной демонстрацией того, что Ксэнар и род находились по разные стороны баррикады в этой затяжной войне за власть.
Усмиряя чужие тревоги, я так увлеклась, что напрочь забыла о собственных проблемах.
И совсем не ожидала, что столкнусь с самой главной своей бедой следующим же утром на пороге родной спальни. Когда я открыла дверь, Сэнар стоял с поднятой рукой и только собирался постучать.
— Э-э-э, доброе утро, — поздоровалась я и попыталась выйти в коридор, эва не позволил мне этого сделать.
Внимательно меня осмотрел, прищурился, будто пытаясь вспомнить, а не в этой ли рубашке и не в этих ли штанах я была вчера, и спросил, не скрывая своего осуждения:
— Ты на завтрак в этом собираешься спуститься?
Я кивнула.
— Плохой ответ. — Сэн потеснил меня и ступил в комнату. — Где у тебя тут платья?
— Зачем вам мои платья?
— Во мне проснулся интерес к женской одежде, — заявил он нагло. — У тебя куклы были? Любила в них играть? Наряжать, прихорашивать?
— Ну... — сказать о том, что кукол я обычно теряла, не успевая толком с ними поиграть, я не смогла. Сэн, не дожидаясь ответа, зловеще выдал:
— Будешь моей куколкой.
— Я не хочу!
— Передумаешь, — заявил он непреклонно. — Так что, где платья?
— Я буду жаловаться, — беспомощно пригрозила я, но до платьев своих его допустила.
— Неужели Ксэнару? — ехидно спросил он. И я обиделась.
— Ллэт.
Сэнар покосился на меня, прикинул уровень моей дури, вздохнул:
— Что ж, я готов страдать во имя счастья брата.
И углубился в изучение моих нарядов.
Спустя несколько минут и кучу разбросанной одежды он беспомощно посмотрел на меня, комкая в руках тонкую ткань блузы.
— Я только сейчас понял, что не представляю, какие женщины ему нравятся. Как они должны выглядеть? Как должны себя вести? Рагда, что делать?
— Отказаться от этой глупой затеи и жить дальше? — наудачу предположила я.
— Тебе совсем не нравится Ксэнар?
— Вот уж мои чувства тут точно играют последнюю роль. Ваш брат…
— Достаточно сильно к тебе привязался, — перебил меня Сэнар. — Не составит особого труда сделать так, чтобы он тебя полюбил. Поверь, я хорошо его знаю.
— Знаете? — я фыркнула. — Не уверена. По нему и не скажешь, что он к кому-то привязался.
Сэнара мои слова развеселили.
— А ты не заметила, да?
— Что?
— Как сестра простого стражника стала наставницей самой царевны. И все лишь потому, что ты посчитала это хорошей идеей. — Он отбросил в сторону измятую блузу и разрешил: — А знаешь, сегодня можешь идти так, а вечером расспросим Ксэнара…
— Я в этом участвовать не буду!
Сэнар посерьезнел.
— Так что же, тебе действительно неприятен мой брат?
Если бы вопрос был задан в его привычной шутливой манере, я бы ни за что не ответила. Но сейчас Сэнар выглядел как эва, для которого