Жена Болотного царя

я сказала Нэшару, когда мы с ним столкнулись на следующий день, было провокационное:
— А вы тоже считаете, что нападения нечисти можно проигнорировать и провести ярмарку? Думаете, это правильное решение?
Он не стал спрашивать, откуда мне все известно, но, как мне сразу показалось, от ответа ушел... хотя чуть позже, сидя с Агнэ на занятиях Иви, я запоздало осознала, что это и был ответ.
Просто я не хотела его принимать.
— Если род так говорит.
ГЛАВА
XIII
. Сердце Топи
У эва были серьезные проблемы: они безоговорочно верили в правоту тех, кто очень легко мог ошибиться. Сэнар оказался тем еще бунтарем и шел против традиций, прихватив вместе с собой и меня. На поселения нападала болотная нечисть, и это рождало в душе такую неукротимую и непонятную бурю эмоций, что о сложном положении эва и опасности, нависшей над Зыбью, я старалась лишний раз не думать…
Все это я считала серьезными проблемами, пока однажды не наткнулась в ванной на едва живого царя. Он сидел на полу, крепко ухватившись одной рукой за край медной раковины, а второй сильно растирая грудь.
— Вот же… — выдохнула я и вместо того, чтобы бежать за помощью, бросилась к Ксэнару. Рухнула рядом с ним, больно ударившись коленями, коснулась напряженного плеча. — Что случилось?
И запоздало заметила, как странный рисунок под его кожей едва заметно светится зеленым. Я уже знала, что так на лунный свет реагирует заключенная в каждом эва сила Топей, но никогда еще не видела, чтобы эта сила реагировала на простой свет светильника.
— Все хорошо, — сдавленно и совсем неубедительно прошептал Ксэнар.
Я закономерно не поверила.
— И что, скажете, у вас это такой ритуал? — спросила нервно и оттого слишком громко, неумело стараясь скрыть дрожь в голосе. — Вы каждый вечер умывальнику поклоняетесь?
— Рагда, — прошептал он, замер, пережидая новый приступ, рвано выдохнул и попросил: — Уйди.
— Не раньше, чем вам полегчает и вы объясните, что происходит, — решительно ответила я. Голос сорвался на вопросе: — Вам же полегчает?
— Откуда ты только взялась такая?
— Вы знаете откуда, сами же меня сюда и привели, — огрызнулась я и тут же жалобно спросила: — Я могу чем-нибудь помочь?
— Можешь уйти и никогда не вспоминать, что видела меня таким, — проговорил он на одном дыхании и закашлялся. Несколько прядей выбилось из косы и прилипло к бледному лбу. Ксэнар выглядел беспомощным и больным.
Это было страшно.
— Не брошу я вас в таком состоянии!
Он тихо фыркнул и попросил, старательно глядя прямо перед собой и быстро моргая:
— Тогда помоги мне встать.
Я помогла, у нас даже почти получилось, но в самый ответственный момент Ксэнар не смог устоять на ногах, и мы рухнули обратно на жесткий и холодный пол. Он навалился на меня, вжимаясь лбом в плечо, и ненадолго так застыл, переводя дыхание.
Я не мешала, с ужасом прислушиваясь к поверхностному хриплому дыханию и рассеянно поглаживая его по спине. Мышцы под моей ладонью дрожали от напряжения.
После этой короткой передышки Ксэнар отстранился, и лишь тогда я увидела, как на его груди сквозь рубаху пробивается слабый зеленый свет.
Свет вспыхивал и гас, вторя судорожному стуку сердца.
— Вы… это что? — Я схватила его за руку, не позволив скрыть под ладонью странное мерцание. Зачем-то потянула на себя, боясь, что он сейчас упадет. Словно царь в это мгновение был достаточно хрупким, чтобы разбиться.
— Ничего.
— И это ничего мигает как ошалелое.
— Рагда. — В это мгновение в глазах Ксэнара отражалась вся сила Топи, но я этого не видела. Я потянула завязки на его рубахе, плохо понимая, что вообще творю. Ворот разошелся, и… я вспомнила все ругательства, которые слышала хотя бы раз в жизни. Вспомнила и озвучила.
В груди Ксэнара, крепко вцепившись в плоть, засел камень. Размером чуть меньше моего кулачка, не ограненный, прозрачный, он вспыхивал зеленым тусклым светом, и от него под кожей вились тонкие светящиеся нити.
— Надо позвать Ллэт, — хрипло сказала я, боясь отпустить царя, завороженно следя за тем, как вспыхивает и гаснет камень в его груди. Потом сообразила, что совсем не представляю, где именно сейчас находится целительница, и исправилась: — Позову Сэнара, а он позовет Ллэт!
— Нет! — отрубил Ксэнар с силой, которой в нем сейчас не должно было быть.
— У вас в груди камень, и он светится! — психанула я.
— Я заметил.
— И я никому не должна об этом говорить?
— Да.
Я вздохнула. Мне не хотелось хранить еще одну тайну. По ощущениям я и так хранила больше, чем могла.
И все равно спросила:
— Что происходит?
— Топи встревожены.
Сначала мне показалось, что я ослышалась. Потом — что Ксэнар пошутил… Но со слухом у меня все было в полном порядке, а у царя был слишком серьезный вид.
Я нервно хохотнула:
— Вы так говорите, будто они живые.
Он пожал плечами, не желая объяснять мне то, что каждому эва было известно с рождения: Топи живы и в любое мгновение из опасного защитника они могут превратиться в смертельного врага.
Дотащить Ксэнара до его спальни мне удалось без потерь. Мы даже ни разу не упали в коридоре… не то чтобы он не пытался, но я оказалась куда устойчивей, чем думала.
Царская комната была неуловимо похожи на мою. Только здесь стол стоял у дальней стены и был завален какими-то бумагами и книгами.
Уронив свою ношу на разобранную постель, я недолго постояла, наблюдая, как жутко зеленеет лицо Ксэнара в отсветах камня… и вместо того, чтобы уйти, подтащила к кровати стул и села, чего-то ожидая.
Ксэнар лежал как мертвый, и успокаивало меня лишь мерцание камня, обещавшего, что сердце еще бьется, а значит, жизнь еще не покинула его тело.
Но через какое-то время зеленый свет потух.
Это напугало меня даже больше, чем вид беспомощного Ксэнара на полу в ванной. Я бросилась к нему, начала тормошить за плечо, звать по имени, вспомнила те ругательства, которых, казалось, раньше и не слышала ни разу.
Ни в чем себе не отказывая, ударилась в неконтролируемую панику на несколько изматывающих мгновений. И лишь почувствовав, как подступает истерика, желая всеми силами ее заглушить, я догадалась проверить, бьется ли его сердце.
Сердце билось. Просто камню надоело мне об этом сообщать.
— Пусть бы в пекло провалились все эти Топи, — не своим голосом сказала я, дрожащей рукой зачем-то погладив притихший камень.
Я знала, что мне надо вернуться в свою спальню и лечь спать, и знала, что я этого не сделаю. А еще я знала, что свихнусь, если продолжу сидеть на стуле и гадать, не остановилось ли