Своя Игра (СИ)

Землю потряхивало, но угол наклона уменьшился, что позволяло передвигаться относительно быстро.
Небольшой узкий коридорчик вывел к ведущей вниз лестнице. Новая лестница и новый коридор, в несколько раз длиннее первого. Никакой отделки здесь предусмотрено не было, голый бетон, неровно замазанные стыки плит, пучки проводов вдоль стен, редкие желтые светильники и низкий потолок только усугубляли общее гнетущее впечатление. А пыхтящая за спиной мгла и вовсе заставляла поминутно вздрагивать. Не скажу, что я такой уж непроходимый трус, но обернуться и посмотреть назад просто не мог.
Когда же преследующая меня мгла принялась материться, я непроизвольно ответил тем же. Схватил позабытый строителями железный прут и резко развернулся. Ударить, к счастью, не успел. Спасающуюся тем же путем "мглу", состоящую из четырех человек, возглавлял толстячок в пропыленной униформе уборщика, живописно покрытый синяками и ссадинами. Его товарищи — две испуганные женщины и высокий подтянутый мужчина в штатском, но при оружии — выглядели не лучше.
Уборщик, в отличие от меня, был знаком с этим маршрутом не только по планам и фотографиям, так что скорость нашего продвижения значительно возросла. Поднявшись на уровень перегонных тоннелей, мы вышли к венткамере — огромному залу с двумя мощными вентиляторами. Сейчас неработающими. Почему-то стало трудно дышать, хотя я прекрасно понимал, что воздух не мог так быстро улетучиться. Взобравшись по маленькой лесенке на платформу с вентиляторами, опасливо заглянул сквозь затянутую паутиной решетку в тоннель. Поезда там не было, серой мути, к счастью, тоже.
Больше тратить время я не решился. Расположенная на противоположном конце зала внушительная металлическая дверь, предназначенная для герметичного перекрывания шахты во время войны, могла захлопнуться в любой момент. И не важно, программа ее закроет или трусливый идиот в штабе, для нас это одинаково хреново. Разумеется, дверь можно открыть прямо на месте, приведя в движение систему моторов, но я не очень хорошо с ней знаком.
Рисковать мы не стали — в рекордные сроки миновали конструкцию из железобетонных плит и небольшой тоннель и оказались на засыпанной гравием площадке, от которой на немыслимую высоту поднималась та самая вентиляционная шахта.
Подняться наверх без отдыха даже тренированному человеку было невозможно. А небольшой наклон и постоянный толчки, устроенные нам взбесившимся землетрясением, приятно щекотали нервы. К счастью, лестница была разделена на этажи, с ровными горизонтальными площадками, позволяющими перевести дух. Где-то на середине подъема удалось напиться — труба, проходящего по шахте водопровода, была перебита, и хлещущая струя оставляла на пыльных серых стенах шахты мокрые следы.
На поверхность мы выбрались еле живые от усталости. Но времени разлеживаться у меня не было. Собрав последние силы, я пошел к видневшимся вдалеке энергоблокам. Вернее, поплелся, придерживаясь за любые возвышающиеся над землей предметы. Трясло здесь ничуть не меньше, и постоянно меняющийся наклон никуда не делся. К счастью, большую часть пути приходилось идти вниз, будто с горки спускаешься.
По сторонам я старался не смотреть, особенно после того, как заметил серую стену, отрезавшую жилой район и скрывшую небо. Даже дым от бушующего на складе с химикатами пожара, словно издеваясь, был густым и темно-серым. Рядом суетился народ, пытаясь потушить пламя. Справятся и без меня — тем более что я не пожарный, мое место у реактора. Повернув голову влево — разрушенные вспомогательные помещения, зияющие разбитыми окнами, пугали куда как меньше — я упорно двигался к цели, не обращая внимания на резкий вызывающий удушье запах, принесенный пожаром. Оторванный от рубашки рукав, которым я замотал нос и рот, помогал мало.
Людей на улице было очень мало — хотелось верить, что не погибли, а борются с последствиями землетрясения. Сама станция, к счастью, успешно выдержала сейсмические толчки. Корпуса обоих реакторов не были разрушены, а незначительные повреждения внешней железобетонной оболочки можно было пока не принимать в расчет. Операторы, несущие вахту в центре управления, сообщили, что участок станции, где расположены энергоблоки, не подвергся таким разрушениям, как остальная часть. Сорока пяти градусного наклона защита реакторов бы не выдержала. Серая стена, окружающая нас с трех сторон и отделенная лишь большой забетонированной площадкой, не делала попыток приблизиться, так что я на время выкинул ее из головы. Вставшая передо мной проблема была куда глобальнее — как и Иванна, я не хотел гибели своему любимому детищу. А взрыв второго реактора на данный момент был весьма реальной перспективой.
Покопавшись в компьютере, я получил полную картину произошедшего.
Защитная программа среагировала на сигналы и запустила плавное отключение обоих реакторов. Но этого было недостаточно. Даже отключенные реакторы производят большое количества тепла — его, к сожалению, нельзя выключить одним желанием и нажатием нужной кнопки. Процесс должен закончиться сам по себе. Здесь и начинают действовать системы охлаждения, у которых одна цель — удалять тепло от шагран-топлива. Землетрясение лишило станцию внешнего энергоснабжения и разрушило большую часть льдистых кристаллов, основу систем охлаждения.
Вот никогда я не доверял этим кристаллам, найденным полгода назад на одной из лун и обладающим способностью поглощать тепло и охлаждать помещение. Буквально через месяц их стали применять в быту, еще через два, после ряда испытаний, ввели в систему охлаждения реакторов. Стоимость их была значительно ниже прежней системы, основанной на водном охлаждении, и "великие умы" приняли решение о замене. Мне стоило больших усилий отстоять прежнюю систему, сделав ее дублирующей. Но вот на всех ли шагран-станциях учли мои рекомендации, я не знал. На бумаге, конечно, учли. А вот на деле?.. И если в Ди-Шалде это произошло, то… даже страшно представить, что там сейчас творится.
Нас же могли спасти — и спасли — запасные генераторы, заставляющие охлаждающую жидкость циркулировать по реактору. Но разрезавшая землю трещина нарушила их работу. Высокая температура и концентрация пара могли привести к мощному взрыву водорода во втором энергоблоке. В первом сохранилась большая часть кристаллов, которые худо-бедно справлялись с ситуацией. Дежурившие на объекте инженеры вовремя взялись за ремонт генераторов, параллельно сбрасывая в атмосферу излишки пара. К моему приходу почти все было готово, и мне осталось осуществить лишь общую наладку и пуск.
Общими усилиями ситуацию удалось стабилизировать. Охлаждающая система заработала в полную силу. Правда, потребуется не меньше недели, чтобы вновь запустить реакторы. И я не уверен, что стоит это делать — стена за последующие два дня никуда не делась, со всех сторон окружая оставшуюся часть станции и прилегающий к ней небольшой кусок леса. Из всего персонала базы выжило тридцать семь человек, обосновавшихся в чудом уцелевшем здании охраны. В основном все были заняты в обслуживании станции и разборе завалов, ведущих к складам с продовольствием. В последнем, впрочем, пока не сильно продвинулись. И голод замаячил где-то на горизонте.
Запись в дневнике
Давненько я не брался за дневник. Неделю, если быть точным. Собственно, как за него взяться, когда его просто-напросто нет. В лаборатории остался. Ну какой идиот станет во время катастрофы старые дневники спасать? Да и что там спасать? Парочка детских формул…
Если что и спасать, так документацию из сейфа.
Кстати, надо бы ее подготовить. Ребята, как вернутся, поднимут.
Ну да, как поднимутся, так и поднимут…
Черт. Мысли путаются.
Наверное, от голода.
Или от виски…
Да, не стоило эту бутылку допивать. Валялась бы себе в столе до следующего раза…Вместе с дневниками.
Нет, дневники мне еще пригодятся.
Надо же где-то этот бред писать, покуда наружу не вырвался.