Своя Игра (СИ)

— Хе-Край? — ошеломленно воскликнула я, наблюдая, как медленно тают иллюзорная борода и старческие морщинки.
— Он самый, — подмигнул мне аркат, щелчком пальцев успокаивая пушистиков и отправляя их за дверь.
С изгнанием меховрики не смирились: с яростным царапаньем приоткрыв створки, они облепили двери и, не смея войти, призывно (хоть и беззвучно) развевали рты и печально взирали на своего хозяина.
— Но… как? — только и сумела выдавить я, переводя взгляд с Хе-Края на Половиныша и обратно.
— Как-как? — возмущенно прошипел один из аркатов, вернее, его внезапно объявившийся черный воротник. — Путем неимоверных усилий, самозабвения и гениального ума. Оппозиции, естественно.
— Эй-ей-ей, — не остался в долгу Президент. — Что это еще за агитация на чужом избирательном округе?
— Пока всякие тут нелегитимные оппоненты сосиски жрут, истинные политики проблемы решают.
— Какие это проблемы?
— С поразившей нашу Долину эпидемией, — ответил вместо него аркат, недвусмысленно зажав Ирррру рот и положив вторую руку на болтающийся на своей груди нарханий хвост.
Бумер тоже поспешил сменить дислокацию, взлетев на плечо Полови… Ша-Орана.
— И ты, Брут? — с трагическим надрывом вопросил он.
— Чего брут?
— Не брут, а прут, — выдрался из чужих рук Ирррр. — Такие они Президенты, все подряд прут.
— Убью.
— Вот-вот. Уже и угрозы пошли.
— Швяшной, — рявкнул болезненно худой аркат с яркими желтыми глазами. — Не заткнешься, запрещу в Долине агитировать.
Прозвучало это вполне грозно, впечатлив даже Президента. Прошептав что-то Полу на ухо, лингрэ отложил на время предвыборную борьбу, приготовившись слушать.
Из того, что нам рассказал Хе-Стар, оказавшийся отцом Хе-Края и по совместительству Вторым Главой службы открытых территорий, стало ясно, откуда пошла эпидемия. Ведь именно там, на открытых территориях, он и вляпался. Путешествовал по мирам, изучал, помогал (изредка и втихаря). Познакомился с отличным парнем. Попал в плен к технарям, где над ним и еще несколькими аркатами проводили опыты. А потом этот же вирус попал в Долину и разгулялся на ее просторах. Как сказал Гюнтер, эксперимент предполагал сознательное управление вирусом, но добиться этого удалось лишь частично — выборка была слишком незначительной и гомогенной.
Когда же Хе-Стар назвал имя своего друга, заманившего его в ловушку, я даже не удивилась. Как и тому известию, что слепок ауры Нарвиса, снятый аркатом при похищении, в точности соответствует ауре Многоликого, организовавшего два года назад Партию Числительных… тьфу ты, Избранных, конечно. Похоже, именно он и притащил в Долину новейшую разработку Алрайта-старшего. Лично, у меня в том сомнений не было.
Аркатам нархански повезло, что внук не пошел по стопам деда, и создание вакцин интересовало его куда больше, чем генерирование вирусов. Благодаря Гюнтеру и неоценимой помощи Оппозиции лечение было найдено и успешно применено. Даже производство вакцины наладили. Правда, теперь возникал другой вопрос — как провести лечение незаметно для Числительных.
И стоит ли его проводить, когда сами аркаты помогать никому не желают?
Хотя их тоже можно понять. Кому захочется раскрывать такую тайну и лишаться бесплатной рабской силы? А, нет, вру — отменить рабство и подпольщики, и вновь прибывшие аркаты, быстро сговорившиеся друг с другом, не отказывались. Просто не знали, как это провернуть, не меняя ничего другого. Только ведь это невозможно — нельзя сохранить карточный домик, выдернув несколько карт у основания.
Знаю, что шантаж никого не красит. Но, похоже, нам не оставили выбора. Может, наши знакомые аркаты — неплохие ребята и хотят, как лучше. Да и своя рубашка завсегда ближе к телу. Вот и у нас своя рубашка, даже целый шкаф рубашек. Целых четыре шкафа — Мэйдес, Варто, Сантеро и Эрл'лария. Ну, и небольшой комод в Эршании.
И если придется их заставить… лично я на это готова. А что? Вполне себе честная сделка. В конце концов, без наших нарханов никакого лечения и вовсе не будет.
Вот бы еще найти способ, чтоб и волки сыты были, и овцы целы. Да и пастух выжил.
Какое-то время обе противоборствующие стороны молча смотрели друг на друга.
И чем дольше смотрели, тем шире и изумленнее становились глаза пришельцев.
— Зачем? — наконец выдохнул один из аркатов, молодой парень с уставшими зелеными глазами.
И смотрел он исключительно на меня, теребя в руке одну из светлых неровно обрезанных прядок.
— Чего? — недоуменно приподняла бровь я.
— Зачем тебе столько бумаги? — уточнил вопрос он. — И какого аража мы должны на ней расписываться?
— Вот именно, — поддакнул черноволосый аркат с тонкими запястьями, исполосованными старыми шрамами. — И зачем их в стеклянный ящик кидать? Как их потом через эту щель вытаскивать?
Хихикнув, я заявила, что привычка у меня такая — бумагу в ящик пихать. Раз в шесть лет проявляющаяся.
Что ж, удивление аркатов прояснилось, как и нарисованная ими картинка. Но вот с чего они взяли, что я об этом думаю? Мне лично куда интереснее, зачем черноволосый терзал свои руки и отчего шрамы не заживают, ведь магия к нему уже вернулась.
"Вот именно, — прошипели в голове. — Всякую чушь думаешь, а я отдувайся. Мысли ваши прикрывай, не покладая лапок"
"Не прибедняйся, — усмехнулась я. — Да на тебе пахать можно"
Удивительное дело, как же мы быстро подзабыли, что совсем недавно эта мохнатая скотина была лошадью и тягала разные повозки. А сейчас исключительно на нас и ездит.
"Сама ты лошадь, — обиделся лингрэ. — А я исключительно Конь. Был. Сейчас Президент"
"Кто ж спорит-то? — фыркнула я. — А девиз твоей предвыборной программы: любая ломовая лошадь… тьфу ты, конь может дорасти до Президента".
Бумер возмущенно распушился, готовя мне достойный ответ, но вдруг передумал — подскочил на плече Ильсана, выпустив все когти и заставив мальчишку болезненно поморщиться.
— Эй-ей-ей. Куда? — завопил Бумер на отворачивающихся и трущих виски аркатов. — Мне еще пять минут надо.
— Обойдешься, — огрызнулся Хе-Край, проводя в воздухе сжимающейся ладонью, будто снимая с лица невидимую паутину. — У меня и так непрестанно в голове вертится "голосуй за президента, голосуй за президента".
— Точно, — кивнул зеленоглазый, — а я уже бумагу по карманам искать стал.
— А эти существа куда хитрее, чем я думал, — искривил тонкие губы Хе-Стар. — Это ж надо так ловко перенаправить наше воздействие.
— А нечего в чужие мысли лезть, — Президент наконец уселся, горделиво задрав морду. Подумал немного и зашипел на меня. — Из-за тебя все. Еще бы пять минут. Если бы ты меня со своими лошадьми не отвлекала, то проблема Долины уже решена была бы.
— Это как же? — усмехнулся Хе-Стар.
— Так выбрали бы меня своим Президентом, и уже не отвертелись бы. Приказы Президента не обсуждаются. Отменили бы рабство как миленькие.
Аркаты многозначительно переглянулись, мысленно уже придушив наглую тварь. Но кто ж им это позволит. Может, мы и не такие сильные маги, но и у нас есть свои козыри. По крайней мере, выслушать нас аркаты согласились.
Половин… Ша-Оран, под горестные вздохи Бумера и Ирррра, ликвидировал с удлинившегося стола все закуски, добавил новые кресла и замер в нерешительности. Стол вышел не совсем круглым, скорее, овальным, и народ разделился на две группы, прожигающие друг друга добрыми взглядами. Мальчишка посмотрел на приготовившихся к спору аркатов, на усевшуюся рядом с Умаром Маэйю, на меня и решительно придвинул свое кресло к Двести Восемьдесят Седьмому, примостившемуся между группами, на самом удаленном от Ильсана и Бумера краю стола. Бумер ж повертелся, повертелся на плече Ильса и, не сочтя его достойным своей Президентской персоны, телепортировал широкое кресло из гостиной с камином. Опустилась же в него под влюбленными взглядом Двести Восемьдесят Седьмого уже Красная Шапочка с блокнотом и огромным пером в руках.