Однажды в далекой-далекой галактике (СИ)

— Воображаешь, что испугала меня? — вспылила Амбер. — Думаешь, раз пригрозила мне пытками или смертью, так я сразу взяла и описалась от испуга?
Сэйтоу даже не посмотрела на нее, отвечая:
— Очень скоро ты убедишься, что в моих словах не был попыток запугать, я просто рассказала о твоем будущем, — монотонно продолжало это бесстрастное создание. — Если же будешь продолжать упорствовать, то вызовешь гнев Келмана — и тогда ты будешь молить о смерти как о благе. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Мне не повезло однажды оказаться на твоем месте. Меня отдал Келману мой бывший хозяин. Он очень щепетильный нойт и не терпит тех, кто совершает ошибки. Я совершила серьезный промах, позволила обвести себя вокруг пальца и пострадали его интересы. За это мой хозяин отдал меня Келману в качестве расходного материала для его опытов. Это было… — сэйтоу конвульсивно дернулась, что-то вспомнив, и черты ее действительно красивого лица исказились от ужаса и страха, а в глазах появилось безумие: — Думаешь, что смерть — самое страшное, что может с тобой произойти в этих стенах? Однажды ты будешь умолять Келмана закончить твои муки, но не получишь желаемого освобождения, пока не станешь для него совершенно бесполезной. Он не оставит тебя в покое, пока ты еще будешь способна к зачатию и рождению детей. Мне повезло — мою матку пришлось удалить. Ее буквально разорвало. Теперь я служанка и, если нужно удовлетворяю тех, кто служит моему новому хозяину. Я позволяю делать со своим телом все что угодно. Лишь бы не огорчить его.
К горлу Амбер подкатила тошнота. Захотелось убежать подальше отсюда, куда-то, где не будет ощущения, что даже дыхательная смесь пытается тебя убить. Не удержавшись, она бросила несколько быстрых взглядов по сторонам, в поисках пути к спасению.
— Не надейся сбежать, — губы сэйтоу растянулись в безумной улыбке. — Я скорее умру, чем позволю тебе это. А вот и твоя комната. Ты будешь оставаться здесь до тех пор, пока Келман не даст дальнейших указаний.
Сэйтоу приложила руку к сенсорной панели и когда дверь открылась, молча и спокойно наблюдала, как Амбер, порядком-таки перепуганная ее рассказом, хоть и старавшаяся не показывать этого, проскользнула в роскошно обставленные апартаменты. Дверь за нею бесшумно закрылась. А может и шумно, но в этот момент эхо того, как грохотало в груди сердце, звучало у нее в ушах, и Амбер ничего не слышала.
Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.
Абсолютная тишина окутала Амбер плотным покрывалом, словно она вдруг попала в другую вселенную. Тишина действительно была невероятной — не поддающееся объяснению полное отсутствие каких-либо звуков. В этой жуткой тишине Амбер стояла посреди великолепных покоев — неподвижная, напряженная, отчаявшаяся… и боролась с почти непреодолимым желанием закричать. Вдруг она услышала доносившийся как будто прямо из стены голос Келмана и подпрыгнула от неожиданности и испуга.
— Вы сильно переутомлены, госпожа де Сантис. В таком состоянии вы совершенно бесполезны для моих целей. Настоятельно рекомендую вам отдохнуть; а чтобы наилучшим образом обеспечить этот отдых, вы можете включить на панели, вмонтированной в стену слева от вас, режим блокировки и он установит вокруг этой комнаты силовой заслон, сквозь который не проникнет даже мой голос.
Голос действительно исчез, когда Амбер практически ударила по панели, чтобы избавиться от своего мучителя. Что такого было в этом ужасном голосе? Что позволяло ему буквально забираться к ней под кожу? Она бросилась на диван, захлебываясь судорожными рыданиями. Несколько часов назад она стала парой сексуального, умного и сильного эсгера. А еще через несколько часов ее отдадут на пользование тому, кого сочтет нужным этот ублюдок Келман. И, если верить сэйтоу, то это будет не самая плохая участь.
В тот момент, когда она уже совершенно отчаялась, Амбер снова услышала голос. Но не извне: голос звучал, словно в ней самой, в каждой клеточке ее тела; он был скорее ощутимым, чем слышимым.
— Амбер? — позвал мужской голос. — Не говори пока ничего…
— Тобаяс, — выдохнула она с невероятным облегчением; все ее существо наполнила новая надежда при едва слышных звуках этого знакомого — и теперь такого родного — голоса Тобаяса Суини.
— Молчи, — нетерпеливо прервал ее эсгер. — Не показывай вида, что слышишь меня. Возможно, твоя комната непрерывно прослушивается. Меня он слышать не может, а вот тебя — вполне.
— Келман установил вокруг моей комнаты силовой барьер, чтобы я отдохнула. Уставшая я не подхожу для его исследований. Поэтому за мной никто не может наблюдать или подслушивать, даже он сам, — покачала головой Амбер, словно эсгер мог видеть этот жест. Слезы на ее лице мгновенно высохли без следа. Надежда на спасение вернула ей силы, преумножив их и подкрепив желанием действовать и готовностью пойти на что угодно. — Никогда не слышала ни о чем подобном, хотя не отказалась бы во время сессии. Способность никого не слышать, когда учишь конспект — просто неоценимое благо.
Тобаяс не поддержал ее попытку пошутить:
— Не стоит слишком доверять этой защите — ведь Келман со своего пульта может отключить ее в любое время. Сейчас к нам подключится капитан Лиланд, — и, понимая, что вэйли нуждается в поддержке и ободрении, (дьявол, да он сам в этом нуждался не меньше нее самой), Тобаяс нежно добавил: — Амбер, любовь моя, я хочу, чтобы ты успокоилась и поняла — наше положение не так уж безнадежно. Мы сможем выбраться отсюда.
От этих слов, даже не от самих слов, а от того, каким тоном они были сказаны, Амбер почувствовала себя так, словно он ее обнял и укутал теплым одеялом из своей силы. Так хотелось, чтобы он сейчас каким-то образом оказался рядом, чтобы весь этот кошмар закончился.
— Ты уверен, Тобаяс? — тревожно спросила она.
Голос эсгера звучал приободренно и абсолютно уверенно:
— Вполне. Мы пришли в гости не с пустыми руками. Тебе я дал только средства связи. Но при себе у меня неплохой сюрприз для этого заносчивого подонка Келмана. И он этого не ждет.
— Как же так получилось, что у вас их не забрали? — Ам бер села поудобнее, подтянув под себя ноги.
В разговор вклинился капитан Лиланд:
— То, что им не удалось обнаружить наши штучки, меня не удивило. Они замаскированы под самые обычные вещи. Но я до сих пор не могу понять, почему нас не связали или не обездвижили как-то по-другому. Это же первое, что делают с пленником. Если бы такую оплошность допустили служащие моего крейсера, то были бы разжалованы и выгнаны взашей за несоответствие занимаемой должности. Такая халатность попросту недопустима.
— Я думаю, что причина такого недосмотра не в халатности, — живо поддержал знакомую и понятную тему военного устава командор. — Учитывайте тот факт, что ими руководит не военный, а ученный. Он много попросту не понимает. А те его сотрудники, кто имеет опыт — военные, наемники, охрана — не особенно проявляют инициативу, так как работают не за идею, а за зарплату. Или другие блага. Отсюда и эти дыры в системе.
— Мы можем ими воспользоваться, чтобы незаметно сбежать? — с надеждой спросила Амбер.
Ответ Тобаяса не обрадовал вэйли:
— Для начала нужно понять, какая тут система охраны, затем составить план, как ее обойти, найти транспорт и тогда мы сбежим.
Амбер тяжело вздохнула:
— Звучит слишком… невыполнимо.
Тобаяс поспешил успокоить свою пару:
— Это только кажется сложным. На деле, когда проработан хоть один этап, все остальные даются все легче и легче. Я вызволю нас отсюда, вот увидишь. Только наберись терпения…
— Легко тебе говорить о терпении, — воскликнула в отчаянье Амбер. — Тебя не отдадут на потеху солдатам, и не будут использовать как инкубатор.
— Амбер… — попытался успокоить ее Тобаяс, но девушка воскликнула:
— Знаешь, что мне рассказала та бедная сэйтоу, которая меня проводила сюда? Что ей повезло, что ее матка буквально взорвалась во время эксперимента. Ты слышишь, Тобаяс? Я не хочу, чтобы со мной случилось подобное. Не хочу, чтобы меня довели до такого состояния, что я буду этому радоваться…