Однажды в далекой-далекой галактике (СИ)

— Вы казались мне умной женщиной, но я очень ошибся. Умная женщина не стала бы провоцировать меня, не умея защищаться.
— Настоящий МУЖЧИНА не стал бы бить женщину, — не смогла удержаться и огрызнулась Амбер, стоя на дрожащих ногах, и прижимаясь спиной к стене, чтобы иметь дополнительную опору. Она все еще тяжело дышала, восстанавливая дыхание, и внутренности болели.
Брови Келмана иронично изогнулись:
— Бить? Вы разочаровываете меня все больше и больше, госпожа де Сантис, — его стальной голос пробирался под кожу, вызывая желание содрать ее или облиться кислотой, в общем сделать что угодно, лишь бы избавиться от этого ощущения. — Ваш уровень интеллекта стремительно скатывается в моих глазах все ниже и ниже, вызывая сомнения в том, действительно ли я хочу, чтобы вы вынашивали мое потомство. Я вас не бил, лишь слегка поставил на место. Сбил спесь, если хотите.
Он, наконец, закончил с коктейлем и сделал несколько глотков. Амбер не сводила с него глаз, не зная чего от этого маньяка ждать. Но его последние слова подбросили ей мысль:
— Я не единственная вэйли на шесть галактик, — она старалась говорить рассудительно, логично, потому, что, этот роугг, судя по всему, лучше всего воспринимает именно доводы рассудка. — Вы сами только что заметили, что не уверенны, что я вам подойду. Почему бы вам не вернуть меня отцу за вознаграждение, и не найти себе кого-то красивее, умнее, и одареннее меня?
Роугг ухмыльнулся, и его черные глаза буквально пронизывали Амбер насквозь, когда он заговорил, с каждым словом вбивая гвоздь в крышку гроба надежды выбраться из этого чертового места живой:
— Вы не так уж безнадежны, как мне показалось, — Келман сделал глоток коктейля. — Но вынашивать мое потомство я вам не доверю. Ваш генофонд и уровень развития не подходят. Но вы сгодитесь для проведения опытов, и, — тут он окинул ее фигуру оценивающим взглядом, — для практики.
— Какой практики? — сиплым голосом спросила Амбер, отказываясь понимать его слова.
Келман ответил совершенно бесстрастно, и от этого его слова звучали еще ужаснее:
— Я исследую ваш организм, узнаю, можете ли вы вынашивать потомство, и как это происходит. Затем я использую вас по прямому назначению. То есть для сексуальных утех. Вашу расу ведь для этого выводили? Доставлять удовольствие другим.
— Вы хотите, чтобы я доставляла вам удовольствие? — в ужасе переспросила Амбер.
Роугг кивнул:
— Я тоже мужчина, и мне порой нужно удовлетворять естественные потребности, чтобы сперма сохраняла подвижность и способность к оплодотворению, и гормональный уровень тела в целом не изменялся.
Амбер ощутила, что не может дышать, и стоило ей представить себя и Келмана в кровати, как к горлу подкатила тошнота.
— Я не могу… — выдавила она из себя, даже не глядя на роугга, — я не хочу… я люблю Тобаяса…
Келман лишь глаза закатил:
— Пожалуйста, замолчите. Я не хочу слушать всю эту романтическую чушь. Мне не нужны ваши любовь, одобрение или ваше разрешение. Я поставил вас в известность.
Амбер не могла поверить в то, что слышала. Ей хотелось закрыть уши руками, забиться в угол и зажмуриться. И сидеть там так до тех пор, пока Тобаяс или папа не спасут ее.
— Собственно, — его холодный голос ворвался в ее мысли, — я решил немного поменять порядок. Сначала секс, потом исследования. Раздевайтесь, госпожа де Сантис.
— Нет, — покачала головой Амбер, вжимаясь в стену, — нет, нет, нет.
Вместо слов роугг подошел к ней и ударил с такой силой, что она отлетела в сторону и упала на пол. Не давай ей опомниться, Келман подошел, сел сверху и разорвал платье. Амбер попыталась сопротивляться, но получила еще одну затрещину, от которой потемнело в глазах.
— Тобая-а-ас, — в отчаянье снова простонала она, и заплакала, боясь, что эсгер ее не слышит, боясь, что уже некому приходить ей на выручку.
******
Лиланд знал лишь направление, в котором ему нужно двигаться, поэтому не мог оценить расстояние до энергоотсека. Он методично продвигался вперед, прореживая ряды защитников планетоида, и совершенно не ожидал, что массивная дверь генераторного отсека возникнет прямо перед ним буквально через несколько поворотов. Получается, командор все бросил и убежал, когда они были уже практически у самой цели?
— Это похоже на чью-то злую шутку, — удрученно вздохнул Лиланд, и это было его последней поблажкой себе.
Выставив мощность хаба на максимум, капитан получше уперся ногами и выстрелил. Хоть он и был полностью готов к отдаче, его все же немного отодвинуло назад. Впрочем, на конечном результате это никак не сказалось.
Пришлось повторить эти выстрелы еще раз десять. Все же хаб это не джинклэс. Но в итоге дверь генераторного отсека постепенно исчезла, расплавленная огненными лучами. В огромном зале, открывшемся за ней, хаб Лиланда мог действовать в любом направлении с максимальной мощностью — и два смертоносных веера развернулись с энергией стальной пружины, уничтожая все, что попадало под удар обжигающих молний.
Если бы оборону столь важного места организовывал не гражданский, возомнивший себя экспертом в любом вопросе, а опытный военный, то у охранников, патрулирующих комнату изнутри, были бы не бластеры, а как минимум рифлы и хабы. Тогда у Лиланда не было бы шансов. Но к счастью для капитана у охранников были именно бластеры, и когда их касались смертоносные лучи хаба, выпускаемые из шести стволов, они превращались в убийственно опасную взрывчатку.
Когда держать оборону было больше некому, Лиланд сосредоточил огонь на управляющих терминалах и другом оборудовании в помещении: пульты управления плавились и растворялись в воздухе; высоковольтные разряды шипели, искрились и угасали, оставляя резкий запах озона; расплавленный металл тек ручьями на пути яростной силы, ненасытно выискивающей очередную жертву.
Когда с грохотом взорвался последний генератор, Лиланд внезапно ощутил, как сквозь тело прошел толчок, а затем наступила невесомость, и ему пришлось схватиться за скобы в стенах, чтобы не уйти в неконтролируемый полет.
Лиланд выполнил свою часть плана и теперь мог поторопиться на выручку Тобаяса и Амбер, если эта парочка доживет до этого.
******
Страхи Амбер были закономерными в тех обстоятельствах, в которых она оказалась. К счастью для нее, они были напрасными, ведь командор слышал крик и мчался на выручку так быстро, как только мог. Его поразили не столько слова Амбер, сколько тон, в котором смешались смертельный ужас, боль, отчаянье и безысходность. Тобаяс понимал, что с его парой творилось что-то страшное. Беззаботная жизнерадостная девушка, дочь сенатора, вчерашняя выпускница, перед которой лежала целая вселенная, оказалась заперта за силовыми стенами с маньяком, с монстром, который ставил себя вне совести, закона и морали, не признавал никаких авторитетов — никого и ничего, кроме своих желаний и страстей. У Амбер был характер и Тобаяс легко мог представить, как она боролась с ним, собрав все свои силы. Но судя по голосу бедной вэйли, вряд ли ей хватило сил и опыта, чтобы справиться с безжалостным и злобным существом, именовавшего себя Келманом. Этот серый роугг был намного сильнее Амбер, преимущество было на его стороне. И сейчас ему, видимо надоело играть в игры. Зачем бы он ни пошел к Амбер, он желал это получить.
Тобаяс не видел, как ужасное серовато-смуглое лицо склонилось над вэйли, как жуткие холодные черные глаза словно пронизали ее насквозь и как, выдохнув, выкрикнув отчаянный призыв о помощи, она собрала остатки сил, и, действуя, скорее инстинктивно, чем обдумано и разумно, вцепилась ногтями в эту отвратительную физиономию, стараясь попасть в глаза. Он лишь слышал ее боль, страх и отчаянье, подгонявшие его вперед, и рычал в микрофон голосом, от которого самому было страшно:
— Продержись еще минуту, Амбер. Я иду за тобой, малышка.
На пути встречались охранники, но Тобаяс расправлялся с ними практически автоматически: либо расстреливал из оружия, либо убивал в рукопашную, если какая-либо фигура возникала перед глазами совершенно неожиданно. Проблемы возникали только с колесниками, но командор решал эти проблемы с помощью хаба у себя в руках. Наконец, он оказался на этаже, где Келман держал Амбер.