Охота на Ботаника! (СИ)

Скорее всего, я бы проспал, глубоко провалившись в сон (последнее время я только так и спал, мгновенно переходя из одного состояния в другое), если бы не сестра.
Кристина прыгнула коленями на кровать и взъерошила шустрой рукой мои волосы.
- Соня, просыпайся! Эй! На работу опоздаешь!
Снов я не видел, лишь один сплошной уютный провал, из которого не хотелось выбираться. На какую еще работу? В ответ что-то невнятно промычал и отмахнулся.
- Ну же, Тошка, вставай! – возмутилась сестра. - Сам ведь потом будешь ругаться и бежать сломя голову, я тебя знаю!
Я оторвал щеку от подушки, сонно провел ладонью по лицу и взглянул на сестру.
- Привет, мелкая. А сколько сейчас времени?
Мелкая вздохнула и сползла с кровати.
- Вообще-то, почти семь! Так что, если хочешь успеть на смену – вставай! Кстати, я тебе картошку пожарила, будешь?
Есть я хотел. При мысли о еде, желудок тут же заурчал и потребовал топлива. А за ним и улыбка скользнула на губы.
- Спрашиваешь! Я голоден, как волк! Сейчас, еще пару минут полежу и встану…
Кристина слезла с кровати, села на пол и опустила на край постели подбородок.
- Антон, ты сильно устал, да? – вдруг участливо спросила, вздохнув. – Очень?
- Терпимо.
Я ответил неохотно. С некоторого времени, подкравшегося незаметно, сестра подросла и стала меня жалеть, что было непривычно и, как факт, сложно воспринималось. Это я до сих пор нес за нее ответственность, это я все детство и юность опекал девчонку-сорванца, которая нагло меня эксплуатировала, и чему я в принципе не был против. А теперь вот она бросает в стирку мои футболки, жарит картошку и спрашивает, устал ли я…
Как давно это было – восемь лет, новый мамин муж, и вдруг, когда я остро чувствовал, что одинок – появление в моей жизни родного человечка.
Я не злился и не ревновал, как боялся отчим, и не собирался воевать за внимание. Все произошло само собой. Сначала хнычущий, сопящий младенец в моей комнате, затем прогулки с коляской во дворе, затем просто прогулки.
Отчим пропадал на работе и рыбалке, отсыпался, мама брала дополнительные смены в магазине, а я, как умел, воспитывал Кристину. Вытирал ей нос, кормил, забирал из детского сада, а потом из школы. Ей первой рассказывал фантастические истории, которые придумывал сам, и с ней же рассуждал о будущем Вселенной.
Даже не верится, что ее отцом был человек, которого я никогда не любил, но ради матери примирился с его присутствием в моей жизни.
Наши отношения с отчимом не задались с самого начала – уж не знаю, чем я – тихий и некапризный ребенок, не пришелся ему по душе. Но он, мужик скупой и недалекий, с вечными нравоучениями и советами, никогда и не старался мне понравиться. Его жизнь была однообразной и плоской, как рельсы, по которым он водил свой тепловоз, а мне хотелось видеть дальше. Оглядываться по сторонам и смотреть на жизнь другими глазами. Не разочаровываясь, а обретая.
Я отлично помню, как он смеялся над моими вопросами, которые я, будучи мальчишкой, задавал маме. Называл чудилой, а наедине, когда она не слышала, ноющей белобрысой девчонкой.
Но здесь он врал. Я никогда не ныл, не жаловался, не просил и не заглядывал ему в рот, чтобы показаться своим. Именно назло отчиму, рано облысевшему и прикрывавшему плешь жидкой прядью волос, я и носил свою волнистую длинную шевелюру. Не будь его рядом – давно состриг бы.
Вот когда-нибудь уеду, тогда и подстригусь, а сейчас я вел с отчимом особый счет. И, как бы ни было трудно, а в нашей маленькой войне я точно не проигрывал.
И все же я никак не мог ожидать, что моя младшая сестра – любимая мелкая вредина, как только ей исполнилось пять и она стала что-то понимать, не сомневаясь займет мою сторону. Похоже, и для ее отца это стало сюрпризом.
Конечно, я знал, что пройдет совсем немного времени, и мне придется уйти из дома – уже сейчас нам с отчимом было тесно вместе, хотя наша двухкомнатная квартира и принадлежала матери. Наверное, еще и поэтому так хотелось поскорее встать на ноги и обеспечить себя сначала самым необходимым, а потом и жильем.
А еще Кристина тоже взрослела. Превращалась из ребенка в юную девушку, подолгу болтала с подружками, зависала в Инстаграме и заставляла комнату разными девчачьими штучками. Мгновенно увлекаясь чем-то новым, зачитывалась книгами, и я не мог не радоваться тому, что в моей сестре гораздо больше здравого смысла и надежды стать человеком выше плоского мира, чем в ее отце.
А еще все чаще задумывался о том, что ей нужна своя территория.
После того, как неделю назад я подарил ей на день рождения новенький смартфон, сестра фотографировала и снимала на видео все, что могла. Вот и сейчас эта вредная мелочь взяла и сняла на камеру меня полусонного, с приоткрытым глазом.
- Крис, перестань! – я махнул рукой, но она увернулась.
- А ты просыпайся, соня! – вскочила на ноги, отпрыгнув. - А то не перестану! Еще подружкам тебя покажу, вот!
Глаза тут же открылись, и щека оторвалась от подушки.
- Я тебе покажу! А ну, дай сюда сотовый! – но рука вновь промахнулась, и я сдался. Снова лег, запустив пальцы в волосы надо лбом, убирая их от лица. - Лучше скажи, как дела в школе, - спросил. – Написала контрольную?
При упоминании о школе сестра тяжело вздохнула и убрала смартфон в сторону. Села на свою кровать, согнув ноги по-турецки.
- Не знаю, - сухо буркнула. – Кажется.
Глядя на ее нахмуренные брови, я спросил строже:
- А конкретнее?
Как всегда, когда Кристина считала, что жизнь к ней несправедлива, возмущение выплеснулось из нее фонтаном слов.
- Антон, я не виновата, что не понимаю! Я знаю, ты мне объяснял, но видел бы ты эти задания – они же совершенно дурацкие! Даже Инка Потапенко – и та не смогла все решить, а она, между прочим, отличница! А Анна Владимировна такая, говорит: «Ничего не знаю, сдавайте работы, это легкая тема». Ха! Ничего себе легкая! Терпеть не могу алгебру! Ненавижу дроби! Да кто это занудство придумал?! И вообще, я решила, что буду фотографом, зачем она мне нужна?! – Сестра распахнула голубые глаза и притихла. – Антон, правда же?
Мы потратили с ней на подготовку к контрольной три дня. Тема действительно была несложной, учительница сказала правду. Сложным оказалось сосредоточить на ней внимание, когда руки чесались из-за новенькой игрушки.
Я выдохнул и посмотрел на мелкую с незлым укором.
- Не правда. Год назад ты хотела быть официанткой, еще недавно – журналистом, а в девять лет – дрессировщицей львов.
- Это потому, что мне хотелось собаку.
- У тебя был хомяк, а сейчас есть золотая рыбка – дрессируй. Научишь ее говорить, так и быть, пошлешь алгебру к черту! В сравнении с таким талантом любая наука проиграет. Сразу получишь нобелевку и заживешь, как Бейонси в особняке за сто миллионов баксов. Слушай, Крис, - я привстал на локте и наклонился к сестре, - а может, тебе и правда стать певицей? В детстве ты так красиво кричала: «Отдай, это мое!» Голос у тебя есть, осталось найти своего Джей-Зи, и никаких дробей! Как тебе такая формула удачи?
С чувством юмора у сестры было все в порядке, поэтому она ожидаемо хмыкнула:
- Ха-ха. Не смешно!
- А по-моему, так очень. Кто-то совершенно точно будет переписывать контрольную и сегодня же разберет все задания.
- Ну, Антон!
- Кристина, не спорь!
Спорить мы не любили, и сестра уступила.
- Ладно. Но я все равно буду фотографом! – заявила упрямо. - Они свободнее и круче! Весь мир для них!
Кристинка вскочила на ноги, схватила со стола смартфон и, включив камеру, навела на меня.
- Антон, улыбнись! – звонко скомандовала. – Когда ты без очков, ты такой симпатичный!
Вместо улыбки я перевернулся на спину, закинул руку за голову и показал сестре язык.
- Вау, класс! Тошка, давай еще!
- Чего?!
Вскочив с кровати в один прыжок, я скрутил мелкую в узел и отобрал смартфон, но она заверещала, и пришлось и ее отпустить, и сотовый отдать.