Влюбленные в маски (СИ)
— Как я мог заставить тебя томительно ждать, моя принцесса? И что мне сделать, чтобы искупить свою провинность? — севшим голосом спросил он, и его ладони опустились ниже, к шнуровке корсета, а губы жадно заскользили по шее.
— Засажу тебя дома, — мечтательно сказала Дамиана. — Чтобы ходил в одном домашнем платье, его легко снимать.
Тут она захихикала, вообразив, как всерьез командует Фабио и не пускает его на работу. Картина была невероятной до нелепости, а потому так забавляла.
— Дома я могу и вовсе без одежды ходить, — развил ее идею Фабио непроницаемо серьезным тоном. Он продолжал расшнуровывать ее корсет и целовать в шею, и Дамиана ощущала кожей его жаркое учащенное дыхание. — Только к приходу герцогских сановников с делами со службы все-таки придется одевать меня хотя бы в самый простой халат, ненадолго.
Едва ослабив завязки корсета, Фабио поспешил опуститься губами ниже, от шеи к груди.
— Эстель будет ругаться, что я тебя пытаюсь простудить, — возразила Дамиана, откидываясь назад, — так что придется соглашаться на халат.
— Только ты тогда тоже… в чем-нибудь таком ходи… В пеньюаре… без корсета… — прерывисто ответил Фабио, продолжая покрывать поцелуями ее грудь. Тут ему наконец удалось избавиться от пресловутого корсета, и он решительно откинул его в сторону. — Иначе я буду уже раздетый… а ты еще одетая… О-о-о, Миа, какая же ты красивая, — простонал он, снова приникая губами к ее коже.
Теперь Фабио ничего не мешало стянуть с нее вниз и сорочку тоже, чтобы ласкать грудь ладонями и кружить языком возле сосков. Дамиана застонала, потому что это было прекрасно, и принялась ерзать у него на коленях, так ей хотелось большего.
— Обязательно в пеньюаре, о-о-о-ох, — согласилась она низким тоном.
— Да, девочка моя, — хрипло выдохнул Фабио и, торопливо скользнув ладонями вниз, стиснул руками ее бедра, притягивая к себе и подаваясь навстречу. — О-о-о, Миа, — снова простонал он ее имя, а потом обхватил сосок губами, притягивая ее еще ближе и прижимаясь к ней еще теснее.
Одежда ужасно мешала, и в конце концов Фабио, сумев оторваться от ее груди, осторожно спустил Дамиану с коленей на пол, чтобы в несколько торопливых движений снять с нее и платье, и сорочку, и панталоны, оставив в одних чулках. Потом так же стремительно снял с себя рубашку и, обхватив ее за талию, снова потянул к себе на колени.
— А так получится? — заинтересовалась Дамиана. — Вот если не лежа?
Она охватила Фабио обеими руками, прижимаясь к нему всем телом, наслаждаясь тем, что он рядом, такой близкий, такой ее.
— Миа, ты прелесть, — сказал Фабио, поглаживая ее обеими руками по спине и ниже. — Конечно по… лучится… Ох… Какая же ты… невозможно… сладкая… Я сейчас…
Он принялся торопливо расстегивать панталоны, продолжая ласкать ее другой рукой и целовать везде, где только мог дотянуться. Когда ему наконец удалось управиться с панталонами и высвободить на волю свое напряженное мужское достоинство, он осторожно подхватил Дамиану под бедра и под спину и сказал севшим голосом:
— Теперь садись сверху… осторожно… Я тебя держу.
— Ох, это прекрасно, — сказала Дамиана, осторожно опустившись на Фабио, и немедленно его поцеловала в губы, а потом оторвалась от него, чтобы спешно поделиться восхищением. — Я и не представляла, что так можно… по-всякому. А ты, наверное, и еще варианты знаешь. Я хочу их попробовать все.
— По-всякому… — повторил Фабио за Дамианой, улыбаясь и глядя на нее своими невозможно голубыми глазами, подернутыми дымкой страсти. — Миа, ты чудо… самое настоящее чудо. И я с тобой хочу попробовать все на свете, даже то, чего еще сам не пробовал… Девочка моя, самая замечательная, — очень довольно сказал он, а потом с тихим стоном принялся неторопливо ритмично двигаться ей навстречу.
Теперь Дамиана могла только стонать от наслаждения, закусывая губы и двигаясь в одном ритме с Фабио, внезапно подумав о том, что это действительно самый прекрасный, чувственный и дарящий высочайшее наслаждение танец, что только бывает в мире, и понятно почему повелитель любви называется Танцующим по Облакам. Они постепенно ускоряли движения, и Фабио шептал ей на ухо снова, какая она сладкая и прекрасная, и восхитительная, и стонал вместе с ней, и нежно теребил губами мочку уха, отчего хотелось двигаться еще быстрее, ощущать его еще сильнее, и наконец Дамиана затрепетала и выгнулась назад в руках Фабио от пронизывающей ее насквозь волны удовольствия, зная, что он ее удержит, непременно. Он еще сильнее подался ей навстречу, крупно вздрагивая, но действительно держал, крепко и нежно, а потом наконец откинулся на спинку кресла с протяжным вздохом — и Дамиана упала ему на грудь, обессиленная и довольная.
— Ты самый восхитительный и прекрасный синьор котик в мире, — сказала она. — А я твоя самая счастливая фиалочка, которую котик правда унес в свой сад.
— И теперь не отпустит никогда, — продолжил за ней Фабио.
— Ни за что не отпускай, слышишь? Ни за что.
ЭПИЛОГ
Храм был напоен светом, который будто возносил его невесту над людьми, и Дамиана казалась светлым духом, на время низошедшим к смертным. Фабио любовался ею всю дорогу и собирался любоваться всю церемонию. Сегодня Дамиана была еще красивее, чем обычно. Ей шло быть невестой — нежной, трепетной, воздушной, прекрасной и обворожительной до умопомрачения. Фабио казалось, что не только он, но и все вокруг не могут отвести от нее взгляда. И замечательно. Пускай смотрят. Она заслужила каждый из этих взглядов и в тысячу раз больше. Фабио просто распирало от гордости и радости, что у него такая восхитительная невеста.
— Сознаешь ли ты, Фабио делла Гауденцио, свою ответственность перед Танцующим в Облаках, за эту деву, вручаемую тебе в жены, и готов ли ты нести эту ответственность до конца дней своих? — спросил священник, но ответил вовсе не Фабио.
— Никакой ответственности за эту мошенницу он взять не может, так как синьорина Сартори должна свою руку другому, — раздался, будто заполняя собой все пространство вокруг, противный голос бывшего директора Корелли. — По каковому поводу мы требуем прервать незаконную церемонию.
— Что, простите?.. — очень растерянно спросил Фабио, обернувшись в сторону дверей, и обнаружил там целую незваную делегацию в составе синьора делла Корелли, еще двух типов, толстого и тощего. В первом из них он опознал "кредитора", синьора Бордоне, и испытал глубочайшее желание пойти и сломать ему нос прямо сейчас. А следом — синьору бывшему директору. Но делать этого не стоило, поскольку с ними были еще и двое стражников.
Следом за Фабио и все остальные разом уставились на ворвавшихся в храм. Эстель тихо ахнула, Марция выдала что-то неразборчивое, но явно далекое от приличий, а бывшие воспитанницы синьора делла Корелли, подруги Дамианы Инесса, Магдалена и Франческа, повскакивали со своих мест. Вот уж кто был не рад его появлению ничуть не меньше, чем Фабио и Миа.
— С какой стати вы позволяете себе так себя вести в Храме, — возмутился священник.
— Дабы не случилось непоправимого, — гордо ответил синьор Корелли.
— Никому я ничего не должна, — выкрикнула Дамиана. — А уж тем более — этому сальному борову. И кстати, я не подписывала никаких бумаг.
— Я подписывал, синьорина Сартори, как ваш официальный опекун, и имел на это полное право. Кроме того, деньги синьором Бордоне были переведены, о чем вы были в курсе. Так что вы — его должница, прямая, а писулька, которую из меня силой вытряс ваш так называемый жених, не имеет никакой силы.
"Мстительная тварь", — подумал Фабио, впившись взглядом в синьора Корелли. Мстить тому было за что: он прекрасно знал, что это именно Фабио поспособствовал тому, что в коронной школе сменился и директор, и большая часть учителей. Более того, совсем скоро герцог примет закон, запрещающий кабальные договора. Каброи смогут выкупать себя сами или отслужив короне или, если на них свалятся другие деньги, например наследство — то пожалуйста, просто так. Но никакой торговли людьми. Формулировки все еще утрясают юристы, но дело уже решенное. И все это было виконту делла Корнелли поперек горла.