Две женщины

Сьюзен улыбнулась. Весь день она караулила простыню и боялась, что ее унесут. Но вот стемнело, и девочка быстро сорвала простыню с веревки и спрятала под пальто. Убедившись, что ее никто не засек, она вихрем помчалась домой.
Дома по-прежнему все было безоблачно. Мама сидела на коленях у отца, который развалился на кушетке, бабушка ушла, а Дэбби валялась на кровати, потому что ей пришлось без Сьюзен кипятить чай и делать бутерброды.
– Что это у тебя под пальто? – громко спросила Дэбби и попыталась вырвать простыню из-за пазухи у сестры. Сьюзен с силой ее оттолкнула:
– Отвали, Дэбби, это мое.
Дэбби побежала в гостиную и капризным визгливым голосом закричала:
– Мама, папа, наша Сью украла чью-то простыню с бельевой веревки. Она у нее под пальто. Я сама видела. Она мне ее не дает.
Джоуи посмотрел на дочерей.
– Что это у тебя там, Сью? – равнодушно спросил он.
– Я сперла простыню, пап. Мне надо сделать костюм ангела для школьного спектакля. Я же говорила, что буду играть архангела Гавриила.
– Ангелы должны быть симпатичными на вид, мне так всегда казалось. Что, у них в школе нет хорошеньких девочек?
Сьюзен ему не ответила.
– Чья эта простыня?
Сьюзен пожала плечами. Джун вздохнула:
– Оставь ее в покое, ну сперла и сперла. Теперь простыня ее. – Она улыбнулась дочери: – Отправляйся к себе в комнату. Я приду и сделаю тебе тогу, как у римлян. Получится совсем как костюм ангела, детка.
Сьюзен улыбнулась:
– Спасибо, мам.
Лежа в постели, она мечтала, как будет изображать ангела, пусть даже некрасивого. Ведь не приходит же все сразу, рассуждала она про себя. Ей достаточно того, что уже есть. Не надо желать невозможного.
 
Глава 3
Сьюзен Макнамара заливалась смехом, и мисс Каслтон, учительница, которая вела класс, наблюдая за ней, поражалась перемене, вдруг происшедшей в угрюмой, молчаливой тринадцатилетней девочке. Такой она ее еще никогда не видела.
Наступило Рождество, и ученикам показывали мультяшки. Сначала они смотрели сказку про Снегурочку, а потом про Тома и Джерри. Все дети смеялись, но только Сьюзен привлекла внимание учительницы. Впервые ее лицо выражало искреннее удовольствие. Девочка просто сияла.
Сьюзен имела такой несчастный, тревожный вид, словно постоянно ожидала чего-то недоброго. Складывалось впечатление, будто она с самого утра занималась одним серьезным делом: ждала. Чего она ждала? Карен Каслтон постоянно задавала себе этот вопрос. Всякий раз, когда открывалась дверь в класс, Сьюзен поворачивала голову, и в глазах ее читались испуг и ожидание. Особенно последнее время. Последние несколько недель она была еще молчаливей, почти ни с кем не разговаривала. И вдруг сегодня она оживилась.
Может, причина кроется в приближении рождественских каникул, которые внесут разнообразие в скучную школьную жизнь. Обычно нелюдимая, замкнутая, Сьюзен проводила целые дни в библиотеке, читала книги, слушала музыку. Библиотекарша, несколько мужеподобная женщина по имени Глория Дэнджерфилд, считала девочку усердной ученицей, которой трудно дается учение.
Учителя полагали, что Сьюзен любит проводить время с книгами из-за своей нелюдимости. Никому другому ученику не пришло бы в голову и на пушечный выстрел приблизиться к библиотеке, разве что в наказание или под угрозой заработать плохую оценку. Для Сьюзен же библиотека служила надежным убежищем, где можно спрятаться, пересидеть какое-то время, чтобы не идти после уроков домой.
Карен Каслтон была не очень молода, довольно красива, хотя выглядела чересчур суровой. Чувствовалось, что она гордится своим хорошим воспитанием и образованием, полученным в престижном учебном заведении. Поэтому средняя школа, в которой ей приходилось работать, стала для нее настоящей камерой пыток. Раньше она даже представить себе не могла, что дети могут нецензурно выражаться, не видя в этом ничего неприличного: такие слова восполняли скудость их языка. Она также не могла себе представить, что, справедливо отчитав ученицу, рискует оказаться лицом к лицу со здоровенной теткой, у которой огромные кулаки и которая угрожает свернуть ей шею. Неожиданным открытием для Карен оказалось и то, что усвоение простого материала для большинства учеников было равносильно восхождению на горную вершину.
В свою очередь, мисс Каслтон тоже кое-чему училась и пыталась убедить себя, что работа в школе ей идет на пользу. Испытать иную жизнь, попробовать ее на вкус – в этом состояло некоторое разнообразие. Когда-нибудь она опишет свои ощущения в книге, ведь ее мечта – стать писательницей. К тому времени она, как положено, обзаведется парой ребятишек, домом и пушистой собачкой. А пока она наблюдает жизнь Ист-Энда и его непонятных обитателей. Девочкам здесь внушали, что их удел – материнство и замужество (не важно, в каком порядке это получится), а мальчикам – что работа на фабрике или на складе составляет все их будущее.
Ничего не скажешь, тоскливое существование.
Мисс Каслтон смотрела на учениц своего класса, девочек тринадцати лет, и инстинктивно чувствовала, что большинство из них уже приобрели некоторый сексуальный опыт. Они красились, курили и могли выпить сидру, если у них водились деньги, – на выпивку они тратили легко.
Пока ученицы укладывали свои скудные пожитки в потертые портфели, учительница наблюдала, как Сьюзен Макнамара убирала с парты полученные ею поздравительные открытки. Сама она никому открыток не подарила.
Мисс Каслтон знала, что семья девочки жила бедно даже по стандартам Ист-Энда. Ее мать была замужем за местным хулиганом, слывшим отпетым негодяем, воспитывать девочек помогала престарелая, но склочная свекровь, а всех их содержала мать девочек на деньги своего нового возлюбленного, с которым она жила последнее время.
Ученицы покидали класс, и мисс Каслтон заметила, как Сьюзен прощается с девочками и желает им счастливого Рождества, но, однако, не спешит покидать школу, притворяясь, будто что-то ищет в ранце.
Когда класс опустел, учительница сказала ей:
– Счастливого Рождества, Сьюзен.
– Счастливого Рождества, мисс Каслтон. – Голос у девочки был низкий и чуть с хрипотцой.
– Наверное, тебе не терпится, чтобы поскорее наступил праздник? У тебя дома будет праздник? Будете отмечать его, веселиться?
Сьюзен Макнамара посмотрела на Карен так, словно та свалилась с неба.
– А вы?
Встречный вопрос девочки застал учительницу врасплох. Она пожала плечами. Затем, улыбнувшись, честно ответила:
– Нет. На самом деле нет.
Казалось, ее ответ приободрил девочку. Присев на край своего стола, мисс Каслтон объяснила:
– Мне придется уехать в Сент-Ив, а это довольно далеко отсюда. Там несколько лет тому назад поселились мои родители, когда вышли на пенсию. Они оба рисуют, это местечко – рай для художников. Они не профессиональные художники, но им нравится заниматься живописью. Мне у них скучно, в местечке живут одни старики. А что ты будешь делать?
Сьюзен немного помолчала, прежде чем ответить:
– В канун Рождества я пойду к мамке и дяде Джиму и там побуду немножко, а потом пойду домой и буду готовить, чтобы дома было угощение на Рождество. Теперь я одна занимаюсь готовкой и всем другим. Бабушка говорит, что она слишком старая, чтобы прыгать вокруг нас с сестрой.
– А как ты проведешь первый день Рождества?
– Сначала я побуду на вечерней мессе, а когда вернусь домой, посмотрю, все ли там в порядке. Ну, знаете, ведь индейку нужно жарить в духовке до ночи, и овощи должны пропитаться вином, чтобы были более терпкие. А утром на Рождество я проснусь и разверну подарки. Надеюсь, там будет книжка. Мама обещала купить мне «Хоббита». Я эту книжку люблю, часто читаю ее в библиотеке. А какое у вас будет Рождество?
– Родители будут облизывать меня с головы до ног, вздохнуть спокойно не дадут. Это просто ужас. Понятно, они очень соскучились. Выдам тебе маленький секрет: для них невыносима сама мысль, что я работаю здесь, в этой школе. Вообрази: они хотели бы видеть меня в более приличном учебном заведении, например директрисой престижной школы для девочек! Чудаки!