Ведьма в плену у Тёмного

Я кивнула, скрестила руки в районе сердца и прислушалась к его биению. Рейган Тёмный - мой враг, человек, который погрузил меня в сон на сто лет, но если он единственная надежда, я должна воззвать к его сердцу. Оставалось надеяться, что оно не полностью очерствело, а если и так, то я попытаюсь затронуть злость Тёмного, ведь ему вряд ли понравится то, что племянник попытался избавиться от него, наложив печати и не позволив тем самым пробудиться.
— Всё чисто, целительница! — Крыс вернулся подозрительно скоро. Не работал ли он на Дезмонда?.. — Но тебе следует поспешить, если ты решила сделать это.
Я кивнула и двинулась за крысом, думая, поможет ли пробуждение Тёмного хотя бы как-то? Не попытается ли он убить меня сразу, как только проснётся, и вспомнит ли всё, ведь ко мне память пока ещё не вернулась?..
Добравшись до гроба, я немного поморщилась: вроде бы и смертного духа вокруг не было, но я проспала в этом месте целых сто лет, даже не догадываясь, что однажды смогу вернуться домой.
От Тёмного, пусть он и находился во сне под крышкой стеклянного гроба, исходила сильная магия, которую невозможно было не почувствовать. Волосы на теле стали подниматься дыбом, как колючки у испугавшегося ежа.
— Ты уверен, что он может оказаться полезным? — спросила я у крыса, а тот поправил свои коротенькие усы и почесал нос.
— Не проверишь — не узнаешь. Не разбудишь - не выяснишь. Я поделился всего лишь предположением. Ты можешь прислушаться ко мне или стать женой Великого и жертвенным огнём для возрождения ордена Кровавой гарпии.
Крыс будто бы дразнился, подначивал меня, пытался задеть за живое. И я даже начала думать, что Тёмный сам создал это существо. Или просто управлял его разумом в настоящий момент, надеясь, что я помогу ему выбраться из гроба? Такое ведь могло быть! На какие только хитрости не пойдёт темнейшая мерзкая сущность, чтобы выжить…
— Ничего не получится, — заключила я. — Даже если каким-то образом я смогу пробудить Тёмного, то нас сразу же обнаружат. Я не смогу поднять крышку гроба сама, а если у Рейгана и хватит сил, чтобы оттолкнуть её, то нас всё равно поймают, так как стекло разобьётся и поднимет сильный шум.
— Не называй его по имени. Этот маг — Тёмный! Он причинил немало вреда тем, кто не сделал ему ничего дурного. Он не достоин того, чтобы ты произносила его имя вслух целительница, а крышка - не проблема… Я помогу тебе избавиться от этой крышки, если ты уверена, что будешь пробуждать его.
— У меня нет другого выхода! — помотала головой я. — Я не собираюсь радовать Великого, даруя ему ещё больше власти.
— Душегуба! Ополчение называет Дезмонда Душегубом! — поправил меня крыс.
— Да… Извини, путаюсь в этих странных прозвищах.
Я не знала, так ли важно правильно назвать злодея, но Душегуб ему явно подходило больше, а то, что крыс был негативно настроен против Тёмного и его племянника нравилось мне. Скорее всего, никто не управлял этим милым светящимся существом.
— Подсоби-ка мне! Боюсь, что если буду забираться по скользкому дереву, а потом и по стеклу сам, то точно наведу немало шума! — кивнул крыс.
Я наклонилась, подставила ладонь, и он моментально забрался на неё, щекоча подушечки моих пальцев своими острыми когтями. Подняв крыса, я перенесла его на крышку гроба, и он стал семенить по скользкой поверхности, время от времени останавливаясь, чтобы посмотреть на Тёмного и фыркнуть себе под нос что-то непонятное мне.
— Как ты, такой маленький, можешь избавиться от крышки? — спросила я, опасаясь, что ничего толкового из этой затеи не выйдет.
Возможно, мы зря тратили время, и мне следовало попытаться самой отыскать выход?..
Крыс стал тужиться, надувать щёчки и скоро превратился в светящийся бирюзовый шар, от которого исходили магические вибрации. Его лапки торчали в разные стороны, а хвост вилял, как у недовольного кота.
— А ты оказывается куда интереснее, чем можешь показаться на первый взгляд! — улыбнулась я, но крыс не обратил на мои слова совершенно никакого внимания.
Обретя свою привычную форму, он продолжил ярко светиться и стал молотить передними лапками по крышке гроба, а стекло медленно таяло, словно было тонкой корочкой льда.
Рухнув на грудь Тёмного, крыс быстро подскочил на четыре лапки и побежал прочь, а я протянула ему руку, помогая спуститься.
— Его тьма обжигает даже через одежду. Не знаю, сможешь ли ты заключить сделку с Тёмным, целительница! — заключил крыс.
Его шёрстка всё ещё стояла дыбом, как колючки у ёжика, но светилась она уже не так заметно. Я сделала шаг вперёд, встав вплотную к гробу, и положила ладонь на плечо Тёмного. Магия действительно обжигала кожу, а может, всё дело было в печатях, которые Дезмонд наложил на своего дядюшку, чтобы оставить его в вечном сне? И как выглядели эти печати? Чтобы попытаться снять их, важно было, как минимум, знать, как они были наложены.
— Послушай, я не понимаю, как снять с него печати, наложенные Вели… Душегубом! — я с надеждой посмотрела на крыса.
— Тише! — он прилёг на каменный пол и прислушался. — Сюда кто-то идёт. У тебя осталось немного времени, целительница! Если ты не успеешь пробудить Тёмного сейчас, то, скорее всего, не сделаешь этого никогда.
Адреналин начал пульсировать в крови, отдаваясь покалыванием в конечностях. Я посмотрела на спящего мага. Нашёл время для того, чтобы отсыпаться… У него тут, можно сказать, страну из-под носа увели, а он спит. Да и невесты вот-вот лишится, а про могущество я вообще молчала.
— Эй! Просыпайся! — я стала хлопать Тёмного по щекам, понимая, что ничем сие действие не поможет.
— Что ты творишь? — возмутился крыс. — Целуй его! Только поцелуй целительницы сможет пробудить от вечного сна.
— Что? Ты не шутишь? Я должна поцеловать его? — спросила я, с отвращением глядя на человека, из-за которого я была вынуждена стать проводником, расставшись со своей семьёй и теми, кто меня любил… И кого любила я сама, наверное.
— Всё приятнее, чем целоваться с лягушкой. Правда? — огрызнулся крыс.
— Причём здесь лягушка? — удивилась я.
Неужели и в этом мире тоже ходили легенды о волшебной лягушке, способной от поцелуя превратиться в прекрасную принцессу?
— Целуй уже, потому что те, кто идёт сюда, уже очень близко! — подтолкнул меня крыс, и я склонилась над гробом, глядя на губы Тёмного, кажется, изогнутые в ухмылке.
Попискивание со стороны крыса заставило меня напрячь мысли. Что-то тут было неладно. Он смеялся надо мной? Повернув голову в его сторону, я сощурилась и заметила, что этот сорванец уже чуть ли не по полу от смеха катится, придерживая свой живот. Что было смешного в том, что я пыталась выполнить его поручение?
— Ты смеёшься надо мной? Хочешь сказать, что я не должна целоваться с ним, чтобы пробудить?!
Внутри всё стало клокотать от злости. Неужели меня решили провести и выставить шутом гороховым?