Три "Н" (СИ)

Так хочется, а не можешь…*
Комкаю лист и отправляю его в корзину к десятку других. О том, что зря я смеялся на счет Ада, стало понятно уже на четвёртый день нашей с Анри раздельной ночёвки. Опытным путём выяснилось, что мне катастрофически не хватает прикосновений Ларсона и его присутствия в моей постели. Мы общаемся с ним как обычно: разговариваем на любые темы, пересекаемся на кухне и у телевизора, возимся с Деймосом, но всё происходит бесконтактно. Из моего «рациона» Ларсон исключил даже «добро утрешние» и «спокойной ночные» поцелуи.
Когда я злой с утра демонстративно плёлся в ванную со стояком наперевес, Анри находил сотни причин убраться с моего пути и ни одной, чтобы помочь. Зараза. Сам показал, как классно просыпаться и тут же избавляться от «подростковой проблемы» не в одиночестве и не своими руками, а теперь что? Из-за маленького проступка бросил несчастного меня на произвол судьбы. Ладно, согласен, со стороны Ларсона, может не такого и мелкого, но постигшая меня расплата слишком жестока, и я ума не приложу, как вернуть его прежнее расположение.
- Дей, подскажи, что мне делать?
Бультерьер сочувственно скулит и молотит хвостом по ножке стула, я же, вздохнув, возвращаюсь к писанине.
Губы к губам и в волосы пальцы,
А вечером будут лежачие танцы,
А вечером будут вздохи и ахи,
И на полу две смятых рубахи.
Подчеркиваю получившиеся строчки двумя косыми линиями и ниже пишу свой диагноз: недотрах обыкновенный. Дожил, блин. Вырвав листок из блокнота, выбрасываю его в мусор. От ваяния очередного шедевра меня отвлекает лай четвероногого любимца.
- Твоя правда, хватит киснуть, пошли лучше погуляем.
- Анри, ты поводок нигде не встречал? – спрашиваю я, сбежав по ступенькам вниз.
- Глянь на кресле, - отвечает он, щелкая пультом.
Телеманьяк недоделанный, меня позвать на фильм было слабо?
- Нету, - сообщаю, заглянув под подушку.
- Тогда на кухне посмотри.
Оторвать задницу от дивана и помочь мне с поиском не судьба?
- Ура! Нашел. Дейка, на выход.
- Составить компанию? – интересуется Ларсон, выключив телевизор.
- Ежели Большому Боссу больше нечем заняться, то пошли, - подкалываю я.
- Погоди минутку, я возьму деньги, чтобы где-нибудь зайти перекусить.
Радостно соглашаюсь и уповаю на то, что смогу добиться послабления пуританского режима.
Анри
- Вообще-то, порно-игры всегда начинаешь ты. Так что ещё неизвестно кого ты больше наказал: меня или себя.
- Можешь спать спокойно, больше не побеспокою. – Чтобы не показывать Кеджу, как меня уязвили его слова, закрываюсь в кабинете. Можно подумать, я один тут такой озабоченный. Просто вижу, с каким голодом он временами на меня смотрит, а сам, то ли боится подойти первым, то ли стесняется. Вот и приходится, как старшему, брать всё в свои руки. Так в чём моя вина? Мальчишка сам не знает, чего хочет, и я выхожу удобно крайним.
Блядь, я наш разговор не с того начал и не так закончил, как собирался. Видимо, мулат ещё не отошел от попойки, раз принял мою неудачную шутку за чистую монету. Мне же после его царапнувшего ответа отступать было некуда. А застлавшая разум обида не дала поставить гадёнышу главное условие: никаких гулек, закончились уроки – немедленно домой. Дело ведь вовсе не в сексе, а в том, что Теринс меня ослушался. Неужели я о многом просил? Разве так сложно потерпеть несколько месяцев до полного выздоровления? Получи от доктора карт-бланш и прыгай себе до потолка. Так нет же, оказывается, брейк Кеджу важнее собственного здоровья и моего спокойствия. Пусть теперь посидит, подумает и над своим поведением, и над своими желаниями. Мотивация выбрана сомнительная, но на попятную идти поздно.
Три дня спустя становится понятно, что я избрал самую верную линию поведения. Присмиревший Кедж без подсказок приходит домой, не задерживаясь, и в моём присутствии отнекивается по телефону от какой-то вечеринки. Утро же пятницы и вовсе начинается весело: мулат обгоняет меня на пару шагов и, прикрывая рукой явно не спрятанный в трусах огурец, закрывается в ванной. Ухмыльнувшись, даю себе зарок, что больше десяти дней мучить парня не буду. Ещё на девок начнёт заглядываться, коих вьётся возле Теринса не мерено. А в процесс самоудовлетворения вмешиваться не буду, понаблюдаю издали. В учебных целях пусть прочувствует все прелести воздержания. Ну и в идеале наберётся храбрости для подката ко мне, раз его не устраивает, что зачинщиком постельных кувырканий выступаю я.
Приятного мало, но в последующие несколько дней прелести воздержания приходится познать и мне. Теперь Кедж без стеснения дефилирует в ванную, даже не пытаясь скрыть своего состояния. Мне же приходится прикладывать массу усилий, чтобы не потянуться к желанному телу, и с каждым разом оставлять провокацию «не замеченной» становится всё тяжелее. Поэтому я скрываюсь в своей комнате, лишь заслышав поутру, что мулат проснулся, и уговариваю себя чуть-чуть потерпеть.
  *
- Анри, ты поводок нигде не встречал?
- Глянь на кресле.
- Нету.
- Тогда на кухне посмотри.
По моей наводке он находит искомое и, прицепив карабин к ошейнику Деймоса, идёт к двери.
- Составить компанию? – спрашиваю я, бросив взгляд на темнеющий проём окна. Теринс вроде и не ребёнок, чтобы трястись над ним, а всё равно я предпочитаю видеть его по вечерам рядом с собой. Мне тогда легче дышится.
- Ежели Большому Боссу больше нечем заняться, то пошли, - не может обойтись подросток без поддевки.
- Погоди минутку, я возьму деньги, чтобы где-нибудь зайти перекусить.
Выгуляв бультерьера, мы заворачиваем в кафе. Так как с собаками вход воспрещен, Кедж даёт Деймосу команду «ждать» и привязывает его к ближайшему фонарному столбу. Пcа подобное не радует, но выбирать ему не приходится.
Поужинав, я иду мыть руки, мулат же бросается к булю.
- Не дай Бог, кто-то украл.
- В таком случае царство ему небесное, как только снимет с Дея намордник, - успокаиваю парнишку я. – Пёсик без обожаемого хозяина становится неуправляемым, даже мои команды выполняет далеко не с первого раза.
Выйдя на улицу, застываю статуей самому себе. Возле понурившегося Кеджа бегает визжащая дурным голосом дамочка и зажатым в руке зонтом тычет в Деймоса. Бля, что это за вислоухая колбаса с лапами? Бассет? Почему собаки так нелепо стоят задница к заднице? Присматриваюсь. Твою мать! Да они в сцепке!
- Какие-то проблемы, - напускаю деловой вид я.
- Кобель ваш?
- Наш, - соглашаюсь я.
- Монстр изнасиловал мою Рамилу!
- Никого он не насиловал. Это в принципе невозможно.
Делаю Кеджу знак, чтобы помолчал.
- Миссис…
- Талэрми , - подсказывает женщина.
- Так вот, миссис Талэрми, где были ваши глаза, когда вы привязывали течную суку возле кобеля? – вкрадчиво любопытствую я.
- Как вы смеете меня оскорблять!? – орёт она, едва не выпрыгивая из туфель.
Писец, нарвались на истеричку.
- Какое оскорбление? О чём вы?
- Что здесь происходит? – у тротуара останавливается патрульная машина, и к нам приближается представитель закона.
Какая козлина подсуетилась с вызовом копов? Владелец кафе страшится антирекламы?
- Он изнасиловал мою Рамилочку. Я требую компенсации, будьте моим свидетелем, - на одном дыхании выпаливает неадекватная владелица бассета, глядя на законника.
Коп выпучивает на меня глаза и тянется к нагрудному карману за протокольным блокнотом. Со сдерживаемой злостью я объясняю, что не зоофил и дело в собаках.
- Вы не представляете, во сколько мне Мила обошлась в клубе заводчиков. Её щенки должны были разойтись по пятьсот-семьсот долларов, а теперь что? Куда мне девать метисов? Или вы в срочном порядке выплатите мне три тысячи или мы встретимся в суде! Ваша образина испортила мне суку!