Танцовщица и султан (СИ)
Я не знаю толком почему, но сама мысль танцевать перед ним показалась мне настолько отвратительной, что язык сработал быстрее мозга:
— Нет.
Прищурившись, отчего его взгляд стал почти змеиным, он схватил меня за плечи — так, что синяки там будут точно. Браво, мужик.
— Мне не перечат. — Отрезал он, все больнее сжимая мои плечи, словно норовя переломить меня напополам, — Впрочем… я видел достаточно. Ты права, можно и без прелюдий. — Сказав это, он зачем то стянул с мизинца кольцо, и уронил его прямо мне под ноги. После чего… молча ушел, оставив меня в полнейшем недоумении.
И что это было?..
К большому сожалению, ответ на этот вопрос нашелся очень быстро.
* * *Подняв с пола брошенное кольцо, я задумчиво рассматривала его — крупное, мужское, с небольшим рубином.
Насчет того, что может значить такой подарок, была только одна догадка, и весьма неутешительная. Скорее всего, это милостивое хозяйское приглашение… в кроватку.
Зло стиснула зубы. Нет уж, хлыщ неотесанный, обойдешься.
Хотела было кинуть эту "милость" куда подальше, но, задумавшись, сжала в кулаке. Для того, чтобы добраться до Айраса, мне понадобятся деньги, причем не так уж мало.
Кое-как переборов омерзение, спрятала кольцо в лиф платья, а после, вздохнув, направилась обратно в гарем, надеясь, что о "милости" больше никто пока не знает.
— Вот ты где, илври*, — Едва я спрятала кольцо под подушку (где лежал и жемчуг), ко мне подбежала тахри — та, что меня вчера встретила. — А я ищу тебя полчаса. Господин велел тебе готовиться.
К жертвоприношению? К харакири у него на глазах?
— К чему? — Все-таки уточнила я.
— К райскому наслаждению, — Доверительно поведала тахри, напомнив рекламу "Баунти" и заставив скучающую по сладкому сладкоежку печально вздохнуть, — Господин примет тебя в свои объятия.
М-да. Может, все-таки лучше харакири?.. Нет?.. Жалко.
И как выкручиваться?..
— О. Правда? — Сделала я безумно обрадованную моську, но тут же "погрустнела", — Но, тахри… я ведь больна.
— Чем?
Так, чем… Черт, ну почему я не разбираюсь в медицине, ну почему??
— Эм… очень больна. Это связано с… с женским здоровьем, — импровизируя, несла какую-то околесицу я, — Доктор, в смысле, лекарь, сказал мне, что любой мужчина, который разделит со мной ложе, будет потом мучиться… и не сможет иметь детей.
С секунду тахри смотрела на меня огромными испуганными глазами, а потом вдруг расхохоталась.
— Видала я таких, пугливых девственниц, — отсмеявшись, сказала она, — Не бойся, господин наш ласков, — ага, верю, аж десять раз. Стоп, а откуда у нее вообще такая уверенность? — Поверь, слаще этого нет ничего на свете…
— Я не боюсь, тахри, напротив. Я правда больна, — "Огорченно" уверяла я.
— Все, хватит. — Не повышая голоса, но сурово и бескомпромиссно осекла она. — Лекарь осмотрит тебя, и если не выявит никаких отклонений, в чем я больше чем уверена, то ты пойдешь в покои господина.
Подумав с секунду, я покорно кивнула, пряча улыбку в уголках губ, и, когда тахри отвернулась, жестом приказав мне следовать за ней, я быстро выгребла из-под подушки "сокровища" и спрятала их за лифом.
Ну посмотрим.
* * *В лечебнице пахло травами, стоял пар от готовившихся рядом снадобий, стояло пять кроватей — куда приличнее на вид чем те, на которых мы спали. Лекарей было двое, обе — женщины, и обе взялись осматривать меня, но загвоздка заключалась не в этом.
Мой бесхитростный и древний как мир план — подкупить лекаря, чтобы та признала меня "непригодной для службы" — провалился по одной простой причине: тахри присутствовала при проверке и наотрез отказалась уходить, какими бы хитростями я ни пыталась ее выпроводить.
Вердикт был один — я полностью здорова.
— Что-то ты не выглядишь обрадованной этой новостью. Значит, не было никакого лекаря, говорившего, что ты чем-то там больна. — Ехидно, всезнающе ухмыльнулась тахри.
— Но у моей болезни… — "плохо прослеживаются симптомы", хотела было вывернуться я, но не успела.
— Прекрати, илври, — На этот раз прикрикнула она, — Я не выношу ложь, а у тебя на лице написано, что ты врешь. — И я поняла, что таким образом точно ничего не добиться.
Поэтому пошла ва-банк.
— Ну что ж, вы правы. — Тихо сказала я, достав из-за лифа жемчужную нить, — Однако я все-таки надеюсь, что маленький подарок смягчит ваше сердце, и вы позволите…
— Ах ты маленькая дрянь, — видно, перебивать она любит. Глаза ее так нехорошо сощурились, что я поняла — совершила ошибку. — Подкупить меня вздумала, да? Да как ты смеешь?
— Я в любом случае не пойду туда. Легче умереть. — Я не узнала собственный голос — от него веяло могильным холодом. — Силком потащите?
Бравада моя, конечно, была напускной — эти могут и силком потащить, и чего похуже сделать. Но я надеялась на свои актерские способности, на то, что в этой женщине мелькнет хоть тень сомнения, что в ней есть хоть капля женского, человеческого… как оказалось, зря — передо мной была опытная цепная собака.
Лицо ее исказилось яростью, и она вдруг дала мне пощечину.
Зашипев, как кошка, больше от оскорбления, чем от боли, я инстинктивно прижала руку к горящей от удара щеке.
Надо же, какие мы ранимые.
— Умереть, говоришь?.. Это можно. — Сардонически усмехнулась тахри, и, крепко схватив меня за волосы, потащила куда-то, как мешок с картошкой.
Я испугалась — сердце колотилось, как бешенное, но все же старалась сохранить лицо и непреклонное уверенное выражение на нем.
— Я и сама могу идти. — Больно лягнулась локтем, но та все равно держала крепко.
Тахри подтащила меня к ближайшему окну и почти что ткнула носом в стекло.
— Смотри. Видишь то озеро? — На горизонте и впрямь блестела длинная полоска воды, — Оно большое и глубокое, как море. Знаешь, сколько неугодных девушек из этого гарема утопили там? Не счесть. Многих еще забили до смерти кнутами и заперли с сотнями голодных кошек… И нередко — из-за того, что эти несчастные девушки были чрезмерно своевольны, забыли о том, что они рабыни и целиком и полностью принадлежат господину. О том, что ничего своего у них — и у тебя тоже — нет. Нравится такая участь?
Глядя на длинную полоску воды вдалеке, я инстинктивно схватилась за горло. Шторм. Вода, вода, везде вода… она накрывает меня, не дает дышать… Я тону. Из этой ледяной бездны нет спасения.
Все что угодно, только не это.
— Нет, — Задохнулась ужасом, — Идите к тьме… — Через силу прохрипела я, хотя это прозвучало скорее как мольба о помощи утопающего, чем твердый отказ.
— Ну что ж, хорошо, — смерив меня странным взглядом, пожала плечами она, и хлопнула в ладоши, — Стража, — Я вздрогнула от резкого звука и вытянулась струной, когда словно из ниоткуда появились двое высоких сильных стражей, — В озеро ее.
Что? В озеро? Она имеет право утопить меня, эта самодовольная мымра? Да, управляющая гаремом, но…
Стражи, равнодушно взглянув на меня, подхватили под руки, и я похолодела.
Это все всерьез. Меня утопят.
— НЕТ, — В ужасе крикнула я, но меня волокли дальше, — Нет, пожалуйста. Да что ж вы все за изверги тут такие? Хорошо, я… я согласна.
— Ну вот. Зря упрямилась. — Мерзко улыбнулась тахри, — А теперь быстро ступай в баню, я пришлю тебе девушек в подмогу. — Сказав это, она жестом освободила стражу и ушла.
А я осталась одна в коридоре, пытаясь успокоить бешено рвущееся из груди сердце.
Господи, спаси…
* илври — обращение к рабыне.
* * *Душный белый пар, теплая вода по телу, мягкая пена, запах травяных отваров, масел и благовоний… Здешние бани в принципе понравились мне, похожи на турецкие, но отсутствие родного русского банного веника и парилки огорчило в первый день пребывания здесь. Сейчас же было все равно на любую подобную мелочь.