Нити судьбы (СИ)

— Ты бы прыгнула, да? — очень тихо спросил он у меня. В зале уже все начали перешептываться и обсуждать увиденное.
— Я уже падала, когда ты меня схватил, — я все же осмелилась поднять взгляд на Мирослава.
— У меня сердце в тот момент остановилось. Я готов был последовать следом за тобой.
— Это всего лишь выступление, не надо принимать все так близко к сердцу, — попросила, высвобождая руку.
— Еще одно такое выступление и я поседею раньше времени или же начну заикаться.
— В таком случае придется оставлять тебя дома.
— Это я тебя там запру. Неужели нельзя выбрать более спокойный сюжет?
— Именно сильными эмоциями и привлекательны выступления Лучезарной. Именно по этой причине зрители раз за разом пытаются попасть на ее выступления, а иначе она станет неинтересна.
— В таком случае мне придется перед каждым выступлением Лучезарной принимать успокоительное. — Мирослав залпом допил вино, которое находилось у него в бокале.
— Элла, — раздалось снизу.
— Что? — спросила у Лауры, опустив голову вниз.
— Если будем выступать, то надо сделать объявление.
— Минуточку внимания, — громко сказала я, усиливая голос так, чтобы меня услышали все и не только в ресторане. — Примерно через полчаса вас ожидает еще одно представление, менее фееричное, но не менее захватывающее.
— Молодец, — похвалила меня Лаура. — Лучше не придумаешь — спускаться-то думаешь? Нам перед выступлением еще кое-что обсудить надо.
— Дай мне две минуты, я подумаю как это лучше сделать.
Оглядевшись, поняла, что данного момента я не учла. Сейчас столики не двигались и достаточно близко стояли друг к другу. Наш столик к посадочной площадке через них не доберется. Оставалось только прыгать.
— Давай я спрыгну вниз и поймаю тебя, — предложил Мирослав, словно прочтя мои мысли.
— Уж лучше мы слевитируем, только предупреждаю, я этим прежде никогда не занималась, так что посадка может быть жесткой.
— В таком случае я тебя подстрахую. — Поднявшись, Мирослав поднял меня на руки. — Теперь можешь начинать спускаться, если что, то ты упадешь на меня, а значит, не сильно ушибешься.
Несмотря на то, что я до этого никогда прежде не занималась левитацией, мы вопреки моим опасениям, плавно спустились вниз.
— Мам, как тебе выступление Лучезарной? — поинтересовалась у матери.
— Я до сих пор в себя прийти не могу. У меня было такое ощущение, что это я стояла на краю крыши, хорошо, что Нэйтон ухватил меня за руку, а то бы свалилась. — Мы с Мирославом переглянулись, надо же, как совпало.
— Присаживайтесь, — Лаура поднялась, указывая Мирославу на свой освободившийся стул. — Элла, ты что замерла? Где сцена и все остальное? Где экраны? И еще надо для нас хотя бы маленькую комнатку за сценой соорудить.
На нас уже стали обращать внимание, но меня это особо не волновало, я занялась созданием сцены.
— Кажется все, — произнесла крутя головой и любуясь огромными двусторонними экранами, которые зависли в воздухе между лоджиями и столиками.
— Элла, мы сегодня петь или танцевать будем? — Фелиция поднялась из-за стола.
— И то и другое. Эрик, — взглянула на парня. — Мне будет нужна твоя помощь.
— Элла пожалей, я уже тысячу лет не танцевал.
— В прошлый раз ты тысячу лет не пел, и ничего, это не помешало тебе великолепно выступить. Рик не упрямься, мне без тебя не обойтись.
— И что же ты задумала? — поинтересовался он поднимаясь.
— Подожди немного и я тебе все расскажу.
— Элла, — окликнул меня Мирослав. — Постарайся сделать так, чтобы я не выскочил на сцену и не подрался из-за тебя с Эриком.
— Если вы Мирослав это сделаете, то мне придется вам выцарапать глаза, потому что я никому не позволю обижать моего Рика, — заявила Лаура.
— Нэйтон присмотри, пожалуйста, за Мирославом, — попросила папочку.
— Постараюсь, но ничего не обещаю.
Настроение у меня сегодня действительно оказалось каким-то кровожадным, мне хотелось крови и трагедии и раз мне не дали спрыгнуть с крыши… по моим губам пробежалась коварная улыбка. Сегодняшнее наше выступление запомнят надолго.
Услышав мою задумку, Фелиция радовалась больше всех, так как ей отводилась второстепенная роль, Рик же, закатив глаза к потолку, дал нам всем понять, что именно он по этому поводу думает.
Началось наше выступление с танца. Я Лаура и Фелиция танцевали довольно быстрый легкий танец, потом один танец сменился другим, третьим, а после на сцене появился Энрике. Он прошел мимо Лауры и Фелиции, словно не замечая их, и остановился рядом со мной.
Новый танец, новые чувства. Если до этого было непринужденное общение и веселие, то теперь мы с Энрике станцевали два танца, один медленный и чувственный, а второй быстрый и страстный. А потом мы пели. Пели, конечно же, о любви. Все это время, Лаура и Фелиция стоя в сторонке, наблюдали за нами.
И вот в какой-то момент запела Лаура. Она вышла из своего уголка, давая понять зрителем, что ей понравился Энрике и что она не прочь его у меня отбить, ей тоже хотелось быть любимой. Лаура соблазняла Рика, манила его, обещая ему райское блаженство и Рик повелся. Он станцевал с Лаурой страстный танец, под конец которого поцеловал ее. Они так смотрели друг на друга, что от них невозможно было оторвать взгляда, но вот Рик сделал осторожный шаг назад и покачал головой, песней объясняя, что он и меня тоже любит и не знает, что теперь делать.
А потом мы опять танцевали, теперь уже втроем. Рик постоянно метался между мной и Лаурой, не зная кого же из нас ему выбрать. Под конец танца, Рик подбежал к стене и, падая на колени, закрыл руками лицо, а мы с Лаурой остались один на один. В полной тишине мы, стояли напротив друг друга. Две некогда лучшие подруги, которые теперь превратились в соперниц.
Лаура первой начала танец смерти, поединок, после которого в живых останется только кто-то один из нас а тот, кто победит, получит Эрика. Мы с Лаурой то сходились, то расходились в разные стороны, подвластные такту музыки. Мы ненавидели друг друга, мечтая навсегда избавиться от соперницы.
В руках Лауры блеснул кинжал. Стремительное приближение, удар и я замираю, обхватив грудь, из которой торчала рукоять кинжала. Отведя руку от раны, глядя на окровавленную ладонь, я медленно осела на пол.
Лаура начинает двигаться в победоносном танце, в то время как мое тело покрывает туман, благодаря которому я и уползла со сцены.
Оказавшись в маленькой комнатке за сценой, я сразу же привела себя в порядок.
— Элла, — Фелиция пристально всматривалась в мое чистейшее и недырявое платье, и даже ладонью провела по тому месту, откуда у меня совсем недавно торчал нож.
— Со мной все в порядке, — заверила подругу. — На мне ни царапины. Это всего лишь представление.
— Вы с ней должны были подраться, о том, что ты планируешь умереть на сцене, ты не единым словом не обмолвилась, — упрекнула меня подруга. — Если даже я подумала, что Лаура тебя покалечила, то я представляю что испытали те, кто находится в зале.
Дверь, слетев с петель, упала куда-то на сцену, а перед моими глазами предстал всклокоченный Мирослав.
— Прости, — вырвалось. Я только сейчас поняла, что мне следовало его предупредить. А ведь в зале еще и мама.
— Пусти, — мне не удалось проскочить мимо Мирослава на сцену.
— Живая, — выдохнул он мне в ухо, крепко прижимая к себе. — Выпорю и привяжу к себе и больше ни на шаг не отпущу.
— Там мама, я должна сказать ей, что жива и здорова.
— Элла, ты меня больше так не пугай, пожалей, могла бы хотя бы предупредить.
— Мне эта идея пришла в голову в процессе танца, и я мысленно попросила Лауру именно так его закончить, и кинжал у нее был ненастоящий.
— Но я-то этого не знал, — объятия Мирослава стали еще крепче.
— Эл-ла, — раздался сбоку дрожащий голос матери.
— Мама, это всего лишь представление, — мне удалось отстраниться от Мирослава.
— Ты доченька только не обижайся. Но я сюда больше не приду, — в глазах матери стояли слезы.