Звёзды в наследство

Одной из сфер деятельности, испытавшей колоссальный подъем благодаря излишкам денег и ресурсов, ставших доступными в процессе демилитаризации, стала быстро расширявшаяся Программа ООН по Исследованию Солнечной Системы. Эта организация и без того могла похвастаться длинным списком обязанностей; в него входила эксплуатация всех искусственных спутников на орбитах Земли, Луны, Марса, Венеры и Солнца; строительство и обслуживание обитаемых баз на Луне и Марсе вкупе с венерианскими орбитальными лабораториями; запуск роботизированных космических аппаратов для исследования глубокого космоса, а также планирование и контроль пилотируемых миссий к внешним планетам. Таким образом, расширение ПООНИСС пришлось на нужный момент и происходило в подходящем темпе, чтобы впитать целую уйму технологических талантов, высвободившихся, благодаря сворачиванию крупных программ вооружения. Одновременно, по мере спада националистических настроений и демобилизации большинства регулярных армий, неугомонная молодежь нового поколения с ее тягой к приключениям нашла отдушину среди облаченных в форму подразделений Космических Сил ООН. Планета наполнилась ажиотажем и предвкушением вслед за первопроходцами, начавшими путешествовать с планеты на планету по всей Солнечной Системе.
В итоге Бонневильская лаборатория оказалась не у дел. Ситуация не прошла мимо директоров IDCC. Узнав, что большую часть оборудования и стационарных сооружений можно адаптировать для исследовательских проектов самой корпорации, они обратились к правительству с предложением выкупить лабораторию. Предложение было принято, и сделка состоялась. В последующие годы IDCC расширила территорию комплекса, улучшила его в плане эстетики и в конечном счете превратила в свою глобальную штаб-квартиру и центр нуклонных исследований.
Одним из следствий математической теории, выросшей из мезонной динамики, было существование трех ранее неизвестных трансурановых элементов. Несмотря на их чисто гипотетический характер, элементы окрестили гиперием, бонневилием и женевием. Помимо прочего, теория предсказывала «всплеск» на кривой, связывающей массу с энергией связи трансурановых элементов, благодаря которому все три элемента должны были сохранять стабильность. Вероятность обнаружить их в естественной природе, однако же, была невелика – во всяком случае, не на Земле. Согласно математическим выкладкам, условия, необходимые для их формирования, могли сложиться лишь в двух известных сценариях: эпицентр взрыва нуклонной бомбы и образование нейтронной звезды в результате коллапса сверхновой.
И действительно, анализ пылевых облаков после испытаний в Сахаре выявил микроскопические следы гиперия и бонневилия; женевий, впрочем, обнаружить не удалось. Тем не менее, первое предсказание теории было принято на ура, как подтвержденное множеством фактом. Удастся ли будущим поколениям ученых когда-либо проверить справедливость второго прогноза, – это уже совершенно иной вопрос.
Когда Хант и Грей приземлились на посадочную площадку, расположенную на крыше административного здания IDCC, только минуло три часа дня. В три тридцать они уже сидели в кожаных креслах перед рабочим столом в роскошном кабинете Борлана на десятом этаже, пока тот разливал три больших порции скотча из тикового бара, встроенного в левую стену. Затем он снова проследовал в центр, передал англичанам по стакану, обошел стол и сел.
– Ну что, ваше здоровье, парни, – предложил он. Они ответили ему взаимностью. – Что ж, – начал он, – рад снова видеть вас обоих. Долетели без проблем? Как вы умудрились так быстро сюда добраться – самолет взяли напрокат? – Говоря это, он открыл коробку с сигарами и толкнул их по столу в сторону Ханта и Грея. – Закурите?
– Да, долетели хорошо. Спасибо, Феликс, – ответил Хант. – Взяли ави. – Он кивнул головой, указывая на окно позади Борлана, откуда открывался панорамный вид на усыпанные соснами холмы, склоны которых уходили вниз, к далекой Колумбии. – Отличный пейзаж.
– Нравится?
– После такого Беркшир смахивает на Сибирь.
 
Борлан взглянул на Грея. – Как себя чувствуешь, Роб?
Уголки рта Грея судорожно дернулись вниз. – Живот барахлит.
– Вчера мы были на вечеринке у одной пташки, – объяснил Хант. – Слишком мало крови в спиртоносных сосудах.
– Хорошо провели время, значит? – ухмыльнулся Борлан. – Фрэнсиса с собой взяли?
– Ты что, шутишь?
– Увеселения с простолюдинами? – сказал в ответ Грей, безупречно подражая манере английской аристократии. – Господь всемогущий! Что дальше?!
Они рассмеялись. Хант устроился поудобнее в облаке сизого дыма. – А как насчет тебя, Феликс? – спросил он. – Жизнь к тебе по-прежнему благосклонна?
Борлан широко развел руками. – Еще как.
– Энжи так же прекрасна, как и в прошлую нашу встречу? Дети в порядке?
– С ними все хорошо. Томми сейчас в колледже – изучает физику и космонавтику. Джонни большую часть выходных проводит в походах со своим клубом, а Сьюзи пополнила семейный зоопарк парой песчанок и медвежонком.
– Значит, ты, как и всегда, счастлив. Бремя власти тебя еще не измотало.
Борлан пожал плечами и улыбнулся, обнажив жемчужные зубы. – Разве я похож на чокнутого язвенника, которому грозит очередной сердечный приступ?
Хант смерил взглядом голубоглазую загорелую фигуру c коротко стриженными волосами; Борлан тем временем истомно распластался в кресле по другую сторону стола из красного дерева. Он выглядел как минимум на десять лет моложе, чем следовало президенту межконтинентальной корпорации.
Какое-то время они непринужденно болтали насчет обстановки внутри Метадайна. Наконец, в разговор вкралась закономерная пауза. Хант наклонился вперед, положив локти на колени, и сосредоточенно разглядывал оставшуюся на дне янтарную жидкость, поворачивая стакан справа налево и обратно. Наконец, он поднял взгляд.
– Насчет скопа, Феликс. Что там за дела?
Борлан ожидал этого вопроса. Он выпрямился в кресле и, казалось, на мгновение задумался. Наконец, он ответил:
– Ты просмотрел мой звонок Фрэнсису?
– Ну да.
– Тогда… – Борлан, похоже, не знал, как лучше выразиться. –… Я знаю не особо-то больше тебя. – Он положил руки на стол ладонями вниз в знак чистосердечности, однако его вздох выдавал человека, который не ждал, что ему поверят на слово. Борлан был прав.
– Давай, Феликс. Выкладывай. – Об остальном говорило выражение на лице Ханта.
– Ты должен знать, – настаивал Грей. – Это ведь ты все согласовал.
– А ты не ходишь вокруг да около. – Борлан посмотрел сначала на одного, потом на другого. – Смотрите, кто, по-вашему, наш самый крупный клиент, в мировых масштабах? Это вовсе не секрет – Космические Силы ООН. Мы выполняем для них самые разные заказы – от лунных коммуникаций до… до кластеров лазерных терминалов и роботизированных космических аппаратов. Знаешь, какую прибыль по прогнозам нам принесут КСООН в следующем финансовом году? Двести миллионов долларов… двести миллионов!
– И?
– И… в общем, когда такой клиент просит тебя о помощи, он ее получает. Я расскажу тебе, что случилось. Было примерно так: в потенциале КСООН – довольно крупный потребитель скопов, поэтому мы снабдили их всей имеющейся информаций о том, на что способен этот инструмент и как продвигается разработка на стороне Фрэнсиса. И вот за день до того, как я позвонил Фрэнсису, ко мне заявляется кое-кто из самого Хьюстона, где как раз находится штаб-квартира одного из крупных подразделений КСООН. Он мой старый приятель и, чтобы вы понимали, из их верхушки. Он хочет знать, можно ли с помощь скопа делать то да это, и я ему отвечаю, что, конечно, можно. Тогда он делится со мной кое-какими примерами, которые пришли ему на ум, и интересуется, если у нас рабочая модель. Я говорю, что пока нет, но у тебя в Англии есть рабочий прототип, и, если он захочет, мы можем устроить для него демонстрацию. Но он хочет вовсе не этого. Он хочет, чтобы прототип доставили в Хьюстон вместе с людьми, которые умеют им пользоваться. Он говорит, что готов заплатить – мы можем назвать любую цену – но ему во что бы то ни стало нужен этот инструмент – это как-то связано с проектом первостепенной важности, который поставил на уши все Космические Силы. Когда я спрашиваю, что это за проект, он наотрез отказывается отвечать и говорит, что сейчас “эта информация засекречена”.