Звёзды в наследство

Когда его дядя переехал в Африку, семья Майка усыновила Виктора, и он стал проводить выходные то в их доме в Суррее, то в альпинистских вылазках с Майком и его друзьями – поначалу в холмах Озёрного края, Северного Уэльса и Шотландии, а затем и в Альпах. Однажды они даже попытались совершить восхождение на Айгер, но были вынуждены отступить из-за плохой погоды.
Защитив докторскую, он еще несколько лет оставался в университете, продолжая заниматься исследованиями в области математической нуклоники и уже успев привлечь широкое внимание, благодаря своим научным статьям. В итоге ему, однако же, пришлось смириться с тем фактом, что растущие пристрастия к некоторым из наиболее увлекательных и захватывающих сторон жизни плохо вяжутся с доходами, зависящими от исследовательских грантов. Какое-то время он работал на правительство, занимаясь вопросами управления термоядерными реакциями, но в итоге взбунтовался против несведущих бюрократов, которые не давали Виктору жизни, постоянно суя нос в его дела. Он перепробовал три работы в частной отрасли, но в итоге понял, что делая вид, будто годовые бюджеты, валовая маржа, чистые прибыли в расчете на акцию и дисконтированные потоки денежных средств имеют хоть какое-то значение, не испытывает ничего, кроме циничного отвращения. В итоге, когда ему вот-вот должно было исполниться тридцать, извечно одинокая натура Виктора наконец-то заявила о себе; обладатель редких и общепризнанных талантов, буквально увешанный дипломами, по достоинству оцененный за свои достижения, одаренный наградами и упоминаемый не иначе как с подобающими почестями, остался без работы.
Какое-то время он оплачивал аренду, зарабатывая написанием статей в научные журналы. Но однажды руководитель отдела исследований и разработок Метадайна предложил ему поработать у них фрилансером, чтобы помочь с математической интерпретацией кое-каких экспериментов. За этим заданием последовало новое, и вскоре между ним и компанией завязались стабильные взаимоотношения. В итоге он согласился присоединиться к ним на полный рабочий день за право пользоваться оборудованием и услугами компании для собственных исследований – и на своих же условиях. Так возник «Отдел» Теоретических Исследований.
Но теперь… чего-то не хватало. Чего-то, пробудившегося в далеком детстве и постоянно жаждущего открытия новых миров. И вот, разглядывая корабли Вега…
Его мысли были прерваны, когда идущий откуда-то снизу поток электромагнитных колебаний преобразовался в код, который привлек внимание автопилота Меркурия. Короткое прямоугольное крыло рядом с кабиной пилота втянулось внутрь, и авиамобиль повернулся, приступив к плавному снижению, которое должно было сопрячь его маршрут с протянувшимися на восток воздушным коридором, ведущим в самое сердце города, раскинувшегося в шестистах метрах под ними.
 Глава 5 
 
Высоко над центром Хьюстона утреннее солнце струилось в окно, акцентируя угловатые рельефные очертания лица, смотревшего куда-то вдаль. Приземистая, коренастая фигура, которая вполне могла быть создана по образу и подобию танка Шерман, отбрасывала квадратную тень на лежавший позади ковёр. Короткие пальцы беспокойно барабанили по стакану. Грегг Колдуэлл, исполнительный директор Подразделения Космических Сил ООН по Вопросам Навигации и Связи, размышлял о недавних событиях.
Его ожидания подтвердились: теперь, когда улегся первоначальный скептицизм и поутих ажиотаж, все стали бороться за право приложить руку к общему делу. На самом деле немало шишек из других подразделений – к примеру, Биологических Наук, Чикаго, и Космической Медицины, Фарнборо – не стеснялись в выражениях, спрашивая, как именно НавСвязи удалось вписаться в это предприятие, учитывая, что к навигации проект имел отношение не большее, чем к вопросам связи. Опущенные к низу уголки рта Колдуэлла слегка приподнялись вверх, образовав подобие предвкушающей улыбки. Стало быть, они уже натачивают свои ножи, да? Его это устраивало; он был не прочь выйти на поле брани. Он двадцать с лишним лет пробивался к вершине одного из самых крупных подразделений Космических Сил, и за это время успел изрядно поднатореть в искусстве внутрикорпоративных войн, не потеряв ни единой капли крови. Может быть, раньше его подразделение и не было вовлечено в подобные сферы; возможно, вся эта ситуация попросту выходила за рамки возможностей НавСвязи; возможно, с ней бы в одиночку не справились и КСООН в целом; но таким уж был расклад. По воле судьбы проект достался именно подразделению НавСвязи, и именно здесь он и останется. Если кто-нибудь захочет протянуть руку помощи – замечательно, но контроль над проектом был закреплен за НавСвязи. И если другим это не нравятся, пусть попробуют это изменить. Вот-вот, пусть только попробуют!
 
Его размышления прервал мелодичный звук консоли, которая была встроена в стоящий позади стол. Он развернулся, щелкнул выключателем и ответил гранитным баритоном:
– Колдуэлл.
С экрана его поприветствовала персональная ассистентка Лин Гарланд. Симпатичная, двадцати восьми лет, с длинными рыжими волосами и большими карими глазами, выдававшими живой ум.
– Сообщение с ресепшена. Прибыли ваши гости из IDC – доктор Хант и мистер Грей.
– Веди их сразу ко мне. Приготовь кофе. И тебе тоже стоит поприсутствовать.
– Будет сделано.
Спустя десять минут собравшиеся обменялись формальностями и расселись по местам. Несколько секунд Колдуэлл молча сидел за столом и смотрел на англичан, поджав губы и сдвинув кустистые брови, которые собрались в узел посреди его лба. Затем он наклонился вперед и сплел перед собой пальцы рук.
– Около трех недель назад я участвовал во встрече, которая проходила на одной из наших лунных баз – Копернике-3, – сообщил он. – Там ведутся активные раскопки и геологоразведочные работы, по большей части в связи с новыми программами строительства. На встрече присутствовали ученые с Земли и нескольких лунных баз, кое-кто из инженеров и отдельные представители форменных подразделений Космических Сил. Причиной для его созыва стали необычные открытия на территории базы – открытия, которые сейчас кажутся даже более странными, чем на тот момент.
Он умолк, чтобы внимательно посмотреть сначала на одного, затем на другого собеседника. Хант и Грей молча взглянули на него в ответ. – Команда одного из топографических модулей занималась картированием потенциальных мест для радиолокационной станции облёта препятствий. Они работали в отдаленном секторе, на большом расстоянии от основой территории, где происходило выравнивание грунта…
Говоря это, Колдуэлл начал что-то печатать на клавиатуре, расположенной в углублении сбоку стола. Кивком головы он указал на дальнюю стену, занятую блоком экранов. Один из экранов ожил, и на нем появился титульный лист документа с идущим наискосок красным грифом “ДЛЯ СЛУЖЕБНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ”. Затем титульный лист исчез, сменившись топографической картой, на которой, судя по всему, была изображена пересеченная местность с холмами и оврагами. В центре карты появилась медленно пульсирующая светящаяся точка, которая пришла в движение, когда Колдуэлл начал вращать трекбол, встроенный в клавиатурную панель. Точка остановилась в том месте, где расщелина с крутыми склонами, согласно линиям рельефа, примыкала к более широкому ущелью. Расщелина была довольно узкой и, по-видимому, ответвлялась от основного ущелья, одновременно поднимаясь вверх.
– На этой карте показана интересующая нас местность, – продолжил директор. – Курсор показывает место, где небольшая расщелина соединяется с более крупным каньоном, который тянется вниз справа налево. В этом месте топографы оставили свой транспорт и поднялись по расщелине пешком в поисках прохода на вершину крупного горного массива – на карте он помечен как “пять шестьдесят”. – Пока Колдуэлл говорил, пульсирующая точка медленно проскользнула между двумя второстепенными группами изолиний, прочертив путь, по которому двигалась команда КСООН. Они проследили, как курсор преодолел изгиб над горловиной расщелины и направился дальше. Затем огонек приблизился к боковой стороне расщелины и коснулся ее там, где несколько изолиний сливались в одну толстую кривую. После этого точка замерла.