Смертельный бизнес

— Еще раз спасибо, что приняли меня, миссис Грэхем. Я вот что подумал: нет ли здесь поблизости какого-нибудь бара? Мы могли бы пообщаться в более приятной обстановке. Может быть, это как-то исправит ситуацию, — эти слова неожиданно легко слетели у меня с губ.
Она приподняла одну бровь и посмотрела на меня с ухмылкой. Вероятно, я переступил черту, но, как сказала сегодня Энн, кто не рискует, тот не пьет шампанского.
— Вы приглашаете меня в бар? — игриво спросила Карла, и я понял, что она не обиделась.
— В общем, да. Но, пожалуйста, не воспринимайте это как свой гражданский долг. Мы можем поговорить и здесь, если вам так удобнее.
Карла вздохнула.
— Тут за углом есть неплохое заведение. Можем там поговорить, но, если можно, не слишком долго. Я устала сегодня как черт, а завтра еще очень много работы.
Место, о котором она говорила, находилось в двухстах ярдах от приюта — достаточно далеко, чтобы не встретить здесь клиентов из Коулман-Хауза. Бар был большой, занимал два этажа и явно пользовался популярностью среди студентов. Несмотря на то что народу было много, места хватало всем и даже оставалось несколько пустых столиков.
Когда мы вошли в бар, Карла поздоровалась с двумя своими знакомыми — это были мужчины, оба моложе меня, и я почувствовал легкий укол ревности. Пытаясь произвести на мою спутницу впечатление, я заказал себе водку с апельсиновым соком, а ей водку с тоником.
— Я думала, офицеры полиции на службе не пьют, — заметила Карла, когда мы сели за уютный столик в стороне от всех.
— Так официально-то я сейчас не на службе.
Она удивленно вскинула брови:
— А у меня создалось впечатление, что вы хотели встретиться со мной в связи с расследованием.
— Все верно, я здесь именно по этой причине. Но то, о чем я хотел поговорить с вами, не для протокола. Я пришел с неофициальным визитом.
Мои слова заинтриговали ее. Глупейшая ситуация: ведь я зашел с единственной целью увидеть ее, отодвинул следственные дела на второй план. Но при этом я был взволнован разговором с Энн и хотел рассказать о случившемся Карле.
— Слушаю вас.
Она пристально посмотрела на меня, и я не отвел взгляд, хотя и чувствовал, что тону в ее бездонных карих глазах. И почему такая красивая женщина стала руководителем приюта для трудных подростков?
— Сегодня вечером я случайно встретился с одной из ваших подопечных. С Энн. Как раз в тот момент, когда ее пытался похитить один из ее потенциальных клиентов.
Карлу это сообщение, казалось, шокировало.
— Что с девочкой?
— С ней все хорошо. Энн повезло, что я случайно оказался рядом. По опыту знаю, что, не появись я вовремя, добром бы эта история не кончилась.
— Ох уж эти девчонки!.. Никого не слушают, как будто смерти себе желают.
— Такое желание может легко исполниться.
— Я понимаю. А ведь Энн очень смышленая девочка, и если бы она слушала старших, могла бы неплохо устроиться в жизни. Где она сейчас?
— Я довез ее до приюта, а потом решил зайти к вам.
— Нужно было сразу мне все рассказать.
— Не переживайте, с ней все в порядке. Удивительно, но Энн перенесла то, что случилось, невероятно спокойно. Я немного поговорил с ней и узнал, что ее тоже беспокоит исчезновение Молли Хаггер. Ей кажется, что она никуда не сбежала…
— Что, по ее мнению, могло случиться с Молли?
— У нее нет полной уверенности, но ей кажется, что с Молли случилось несчастье. — Я быстро перечислил доводы, которые привела мне Энн, не упоминая имени Марка Уэллса. Когда я закончил, мне показалось, что они звучали не слишком убедительно.
Карла достала из своей сумочки пачку сигарет «Силк кат», закурила и протянула пачку мне.
Я отказался.
— Мне нужно что-нибудь покрепче, — сказал я, доставая из кармана пачку «Бенсон энд Хеджес».
Когда Карла дала мне прикурить, я уловил слабый, но приятный запах ее духов.
— Вы сказали, что арестовали кого-то по подозрению в убийстве той девушки.
— Да, и мы сейчас допрашиваем этого человека. Но, пока его вина не доказана, мы не должны прекращать расследование, чтобы не упустить из виду другие направления. Возможно, он также виноват в смерти Молли Хаггер, а может, не повинен ни в чем.
— Вы думаете, Молли мертва? — спросила Карла, элегантно затянувшись сигаретой.
— Не знаю. Энн была совершенно уверена, что Молли одна никуда бы не уехала, но она могла и ошибаться. — Я помолчал, а потом решил рискнуть. — Вы не припомните, в течение последних нескольких месяцев не было случаев внезапного исчезновения девочек из приюта?
Карла посмотрела на меня с укоризной.
— Детектив Милн, я понимаю ваше беспокойство и очень хотела бы помочь расследованию. Если одна из наших девочек занимается проституцией, это не значит, что все клиенты Коулман-Хауза работают на панели. Я не буду отрицать, нам известны такие случаи, но их очень мало, и уж точно мы не поставляем девочек на улицы у «Кингз-Кросс». В радиусе трех миль существует целая дюжина приютов, похожих на наш, и многим приходится сталкиваться с такими же проблемами. Вы действительно думаете, что кто-то похищает наших девочек одну за другой?
— Нет, что вы. Извините, если я все выставил в таком свете. Просто я пытаюсь не упустить чего-нибудь важного.
Я сделал глоток спиртного и с сожалением заметил, что ее стакан уже опустел. Мне не хотелось, чтобы Карла ушла, но было очевидно, что она не заинтересовалась мной настолько, чтобы остаться еще хоть на полчаса.
— Могу я попросить вас об одном одолжении? Пожалуйста, дайте мне знать, если кто-нибудь из ваших клиентов сбежит или пропадет при подозрительных обстоятельствах. При этом все, что вы мне скажете, останется между нами.
Карла кивнула.
— Однако, как я уже говорила вчера, такое у нас случается очень часто. В большинстве случаев они сбегают в поисках более теплого местечка. Это характерно для таких больших городов, как наш.
— Знаю. И если бы вы были убийцей и не хотели бы, чтобы вас поймали, то вернее всего вам было бы выслеживать именно таких девочек. Девочек, об исчезновении которых никто не будет беспокоиться.
— Но в том-то и дело, что я беспокоюсь — мы все беспокоимся — о наших клиентах, потому что знаем, какие удары судьбы поджидают их за каждым углом. Но у нас не хватает людей и нет никаких прав…
— Да, я понимаю, но, к сожалению, ничего не могу изменить.
— Вот именно. Тем не менее, если у нас пропадет какая-нибудь девочка, я дам вам знать.
— Спасибо. — Я затянулся сигаретой, раздумывая, что бы еще такого сказать, чтобы задержать Карлу еще на какое-то время. — Вы не находите странным, что эти дети могут делать все, что угодно, притом что они, как бы это сказать… совсем не подготовлены к жизни?
— Это предмет наших профессиональных споров, — ответила Карла. — Многим сотрудникам подобных центров не хочется применять жесткие меры, но иногда без них просто не обойтись. Эти дети очень уязвимы, только они не понимают этого.
— Забавно, — ухмыльнулся я, стараясь не упустить момент. — Когда я был ребенком, мама постоянно жаловалась на то, что мы живем в жестоком мире. Она всегда говорила мне: радуйся всему, пока ты молод, потому что, став взрослым, ты поймешь, что вокруг полно плохих людей. И знаете что? Я тогда не верил ей.
— А сейчас?
— Сейчас верю. Похоже, мама даже не подозревала, насколько была права.
— Вы производите впечатление очень вдумчивого человека, мистер Милн.
— Это комплимент?
Она посмотрела на меня поверх стакана.
— Считайте, что да.
— Не все полицейские бездушные и грубые люди. Многие из нас на самом деле приятные ребята, особенно в нерабочее время.
— Не сомневаюсь. И если я социальный работник, это не значит, что я считаю вас грубым и бездушным.
— Многие ваши коллеги придерживаются такого мнения.
— Молодые, может быть, да. Когда я только начала работать, мне тоже все виделось в черно-белом свете. Особенно то, что касалось представителей правопорядка и служителей закона. Но это было очень давно.