Пробуждение Левиафана

Собеседник молчал. Его неподвижность нервировала Миллера, и он с трудом заставлял себя не дергаться. Женщина, работавшая с мешком в глубине студии, перешла на серию частых ударов, сопровождая каждый криком.
— Кто? — спросил мужчина.
— Джули Мао, — ответил Миллер. С тем же успехом он мог бы спросить о матери Будды. — Я думаю, она попала в беду.
— Если и так, почему вас это волнует?
— Я не знаю ответа на ваш вопрос, — признался Миллер, — но волнует. Если вы не хотите мне помочь, значит, не поможете.
— И вы обратитесь за ордером. Будете действовать по официальным каналам.
Миллер снял шляпу, потер голову ладонью и вернул шляпу на место.
— Может быть, и нет, — сказал он.
— Позвольте взглянуть на ваше удостоверение, — попросил мужчина. Миллер достал терминал и позволил сделать проверку его личности. Вернув терминал, мужчина указал на маленькую дверцу за тяжелыми мешками. Миллер прошел туда.
В кабинете было тесно. Мягкий шар за столиком из ламината заменял собой кресло. Сидя на нем, приходилось постоянно удерживать равновесие. Место для отдыха, не позволявшее отдохнуть.
— По их мнению, ей что-то угрожает. По крайней мере, так они говорят, и у меня пока нет оснований им не верить.
— Что угрожает?
— Не знаю, — сказал Миллер. — Знаю, что она была на станции. Знаю, что улетела на Тихо, а с тех пор — ничего.
— Родные хотят, чтобы она вернулась на станцию?
Этот человек знал, кто ее родные. Миллер отложил эту информацию про запас.
— Не думаю, — ответил он. — Последнее сообщение, которое она от них получила, прошло через Луну.
— Из колодца. — Это было сказано, словно о заразной болезни.
— Я ищу любого, кто знал бы, с кем она улетела. И если она подалась в бега, куда направилась и когда собиралась туда попасть. Если она в пределах досягаемости направленного луча.
— Об этом я ничего не знаю, — произнес мужчина.
— Знаете кого-то, кого я мог бы расспросить?
Пауза.
— Можете рассказать о ней что-нибудь?
— Она пришла в студию пять лет назад. Когда начала заниматься, она была… яростной. Недисциплинированной.
— Но делала успехи, — заметил Миллер. — Коричневый пояс, да?
Мужчина поднял брови.
— Я коп, — сказал Миллер. — Я умею выяснять такие вещи.
— Она совершенствовалась, — сказал наставник. — Она пережила нападение. Вскоре после прибытия на станцию. Она делала все, чтобы подобное не повторилось.
— Нападение, — копируя тон наставника, повторил Миллер. — Изнасилование?
— Я не спрашивал. Она прилежно занималась, даже когда покидала станцию. Если люди запускают тренировки, это заметно. Они возвращаются ослабевшими. С ней такого не бывало.
— Крепкая, — сказал Миллер. — Молодец. У нее имелись друзья? Партнеры по тренировкам?
— Немного. О любовниках мне неизвестно — отвечая на ваш следующий вопрос.
— Странно для такой девушки.
— Для какой, детектив?
— Она хорошенькая, — объяснил Миллер. — Компетентная, умная, убежденная. Кто бы отказался от такой подруги?
— Возможно, она еще не встретила подходящего человека.
В его тоне проскользнула насмешка. Миллер пожал плечами, ему было неловко.
— Чем она зарабатывала? — спросил он.
— Мелкие грузоперевозки. Не знаю, какой именно груз. У меня сложилось впечатление, что она бралась за все, что подвернется.
— Значит, регулярных рейсов не было.
— Так мне кажется.
— На чьих кораблях она работала? Конкретный грузовик или брала что попало? Была постоянная компания?
— Я разузнаю для вас, что смогу, — ответил мужчина.
— Работала курьером АВП?
— Я узнаю, — повторил мужчина, — что смогу.
Все новости этого вечера были посвящены Фебе. По научной станции — той самой, к которой астерам не разрешалось даже причаливать, — нанесли удар. Официально сообщалось, что половина населения погибла, другая половина пропала без вести. Никто пока не принял на себя ответственности, но общественное мнение не сомневалось, что некой группе астеров — АВП или кому-то еще — наконец удался «акт вандализма» с немалым количеством трупов. Миллер сидел в своей норе, смотрел новости и пил.
Все летело к черту. Пиратские станции от имени АВП призывали Пояс к войне. К партизанским действиям и прочему. Скоро настанет время, когда Марс уже не сможет себе позволить их игнорировать. А когда Марс перейдет к действиям, будет уже не важно, последует ли его примеру Земля. Катастрофа приближалась, а ни одна из сторон словно не понимала, насколько они уязвимы. И он ничего — ни черта — не мог сделать, чтобы предотвратить эту катастрофу. Или хотя бы задержать.
Джули Мао улыбалась ему из рамки, за ее спиной виднелась шлюпка. Пережила нападение, сказал тот человек. В ее досье об этом ничего не говорилось. Может, она подверглась ограблению. Может, чему-нибудь похуже. Миллер встречал много жертв насилия и разделял их для себя на три категории. Первая — те, кто делал вид, будто ничего не случилось, а если и случилось, то ничего не значит. К таким принадлежало больше половины людей, с кем ему пришлось говорить. Еще попадались профессиональные страдальцы, люди, которым положение жертвы позволяло вести себя, как им вздумается. К ним относилась большая часть оставшихся.
Процентов пять, если не меньше, принимали случившееся, учитывали урок и шли дальше. Такие, как Джули. Настоящие.
Когда срок его дежурства истек, в дверь трижды позвонили. Миллер встал, держась на ногах менее уверенно, чем ожидал. Он пересчитал бутылки на столе. Больше, чем он думал. Он поколебался минуту — открыть дверь сразу или сперва бросить бутылки в утилизатор. Звонок повторился. Он подошел. Если это со станции, им и положено думать, что он пьян. Никакого резона разочаровывать их.
Лицо оказалось знакомым. Угреватое, замкнутое. Человек с повязкой АВП из бара. Тот, что распорядился убить Матео Джадда.
Коп.
— Приветик, — промямлил Миллер.
— Детектив Миллер, — произнес угреватый. — Я думаю, мы расстались не на той ноте. Надеюсь, можно сделать еще одну попытку.
— Точно.
— Вы позволите войти?
— Я стараюсь не пускать в дом незнакомцев, — ответил Миллер. — Я даже имени вашего не знаю.
— Андерсон Доуз, — представился угреватый. — Я представляю на Церере Альянс Внешних Планет. Думаю, мы могли бы помочь друг другу. Можно войти?
Миллер посторонился, и угреватый — Доуз — шагнул в дверь. Он за два долгих вдоха вобрал в себя обстановку норы, после чего сел так, будто батарея бутылок и запах стоялого пива не стоили комментариев. Миллер, проклиная себя в душе и тщетно пытаясь протрезветь, сел напротив.
— Мне нужна от вас услуга, — сказал Доуз, — и я готов за нее заплатить. Не деньгами, разумеется. Информацией.
— Чего вы хотите? — спросил Миллер.
— Прекратите искать Джульетту Мао.
— Не продается.
— Я пытаюсь сохранить мир, детектив, — сказал Доуз. — Вам стоит меня выслушать.
Миллер склонился вперед, облокотившись на стол. Невозмутимый инструктор по джиу-джитсу работает на АВП? Судя по визиту Доуза, так и есть. Миллер сделал себе заметку в памяти, но промолчал.
— Мао работала на нас, — продолжал Доуз, — но об этом вы и сами догадались.
— Более или менее. Вам известно, где она?
— Нет. Мы ее ищем. И именно мы должны ее найти. А не вы.
Миллер покачал головой. Он не знал, что ответить. Подходящий ответ бился где-то в затылке, и не будь он так пьян…
— Вы — один из них, детектив. Пусть даже вы всю жизнь провели здесь, но платит вам корпорация внутренних планет. Нет, погодите. Я вас не виню. Я все понимаю. Они заказчики, а вам нужна работа. Но… сейчас мы ходим по пленке мыльного пузыря. «Кентербери». Маргинальные элементы Пояса призывают к войне.
— Станция Феба.
— Да, и в этом тоже обвинят нас. Добавьте блудную дочь владельца лунной корпорации…
— Вы думаете, с ней что-то случилось?..
— Она была на «Скопули», — сказал Доуз и, не дождавшись ответа, тут же пояснил: — На том грузовике, который марсиане использовали как наживку для «Кентербери».