Невеста на откуп (СИ)

Последнее «бэ» он произнёс так, что оно напоминало козлиное блеяние. В сочетании с забавным лицом, которое состроил Ллойд, это выглядело смешно. Я не выдержала и хихикнула.
____ 
*Название деликатесов придумано автором. Все совпадения случайны )))
____
– Вот! А мне совсем не радостно: приходится без конца это выслушивать.
– Думаю, маркиза не настолько избалована. Вы преувеличиваете!
– Если только совсем немного. Надеюсь, десять слуг вам не нужно.
– У меня вообще служанок нет.
– Правда?! – обрадовался Ллойд. – У меня тоже нет. Ни служанок, ни слуг. Я сам в состоянии надеть штаны и застегнуть пуговицы на рубашке.
– У вас другая мода, у одежды очень простой крой, – попыталась объяснить я. – У нас некоторые вещи так сложны, что их нельзя надеть самостоятельно. Например, выходные платья со шнуровкой сзади или традиционные бальные наряды с панье, или амазонка с пристегивающейся юбкой, там примерно сорок маленьких крючков сзади. Как с ними управиться без помощи?
– С ума сойти! Сорок! Это ж сколько надо мучиться, чтобы их расстегнуть?
– Долго, но еще дольше пришивать эти крючки. Поверьте мне, я знаю, какая это трудная работа.
Не случайно я упомянула о том, что занималась неправильным для настоящей леди делом. Мне казалось, что Ллойд не станет осуждать.
– Ты шила одежду? – с уважением спросил он.
Поразительно! Даже не верится, что это аристократ, который старше меня на десять лет. Корчит рожицы, чтобы меня рассмешить и сгладить неловкость после нашего нелепого знакомства. 
– Шила, но я была только ученицей швеи. Закончить обучение не получилось. Денег не хватило. Сначала отчим с братом погибли в пожаре, потом мама умерла. Я с младшим братом едва сводила концы с концами. На учебу не хватало ни денег, ни времени. – Мне не хотелось вспоминать прошлое, поэтому я перевела тему: – А вы тоже где-то работаете?
– Обращайся ко мне на ты, ладно? Профессия у меня более сложная, чем пришивание пуговиц, а иногда очень неприятная.
Ллойд нахмурился и замолчал.
– Если не хотите… то есть не хочешь, не говори об этом.
– Ты все равно узнаешь, – махнул рукой он. – Я хранитель закона. Хранитель первого, самого высшего ранга.
Ллойд замолчал, внимательно отслеживая мою реакцию, но её не последовало. Честно сказать, как-то не пришло в голову поинтересоваться, чем занимаются мои предполагаемые мужья. И про хранителей ничего не знала.
– Я расследую преступления. Первый ранг, значит, надо мной нет власти даже у совета кланов. Любые сведения, которые я запрошу, мне обязаны предоставить. И никто не может отказать, даже мой собственный отец. Законников тщательно подбирают и обучают. Кроме знаний и умений, необходим большой магический потенциал, определенный склад характера и верность принципам. Тех, кто заслужил первый ранг, очень мало. Как правило, большинство проваливают жесткие испытания. Хранители закона первого ранга считаются высшей властью. Они не только расследуют преступления, но в некоторых случаях сразу выносят приговор и приводят его в исполнение. Иногда таких, как я, называют палачами.
Это шутка? Судя по прямому, испытующему взгляду и мгновенно преобразившемуся лицу, с которого сразу сошла вся веселость, Ллойд не шутил. Хранитель закона. Палач. Ужасная профессия. 
– Это, наверное, очень сложная работа, но ведь кто-то должен её делать, – наконец, сказала я, когда молчание стало нестерпимым.
– Что, даже не спросишь, каково это? Каково это смотреть в глаза человеку, которого нужно убить?
Прозвучало с какой-то злой иронией, но слова отдавали отчаяньем и болью.
– Думаю, непросто. Уж лучше крючки пришивать, – с грустной улыбкой ответила я. – А вы… тебе часто приходится приводить приговор в исполнение? Понимаю, это нетактично…
– Ничего, – отмахнулся Ллойд. – Многие интересуются. Нет. Нечасто. Только в том случае, если вина преступника очевидна, он признает её и если этот человек опасен для общества. Как правило, мы стараемся ссылать смертников на опасные работы. Большей частью хранители закона занимаются расследованием преступлений, а не исполнением приговоров. Я не испытываю никакой радости или удовольствия от убийства, но понимаю, что это неприятная необходимость. 
 
Да уж, не позавидуешь. Но с другой стороны, именно благодаря таким хранителям закона у горцев практически нет преступлений. Каждый, вне зависимости от положения, которое он занимает, знает, что за нарушение закона будет ответная мера. А что у нас? Воры, которые забрались так высоко, что против них нет управы. И законы, которые пишут так, как удобно этим ворам. Если у преступника много денег, положение в обществе и связи, то наказывают за его поступки других.
В то же время работа Ллойда – это тяжелая ноша и большая ответственность. Неприязнь, осуждение общества, страх совершить ошибку. Я на каком-то интуитивном уровне почувствовала, что Ллойд сейчас отгородился от меня этой тяжелой, вязкой тишиной. Он нахмурился и о чем-то задумался. Мне не хотелось терять ту легкость в общении, что у нас так внезапно образовалась, поэтому я решила поделиться своими мыслями. 
– Знаешь, твоя работа, хоть и сложна, гораздо важнее умения быстро пришивать крючки к юбке. Я какое-то время жила в бедности и сталкивалась с разными людьми. Были и те, кто наживался на горе других, обманывал, мошенничал, воровал, убивал. Я слышала о работорговцах, которые опаивали молодых мужчин и парней, воровали девушек, чтобы увезти из родной страны и продать южанам. Были и те, кто давали бесплатно попробовать «сладкую травку», а после того, как человек привыкал, «выуживали» все деньги и собственность. И эта отвратительная дрянь не особенно скрывалась, потому что кто-то сверху «улаживал все формальности». Это процветало и раньше, но после войны стало особенно заметно. Честные люди часто прозябают в нищете, в то время как негодяи нежатся на шелковых простынях и набивают брюхо дорогими заграничными блюдами. Не потому ли, что у нас в Велии нет таких хранителей закона? Тех, кто может сразу наказать насильника, работорговца, продавца «сладкой травки», не улаживая никаких «формальностей».
Ллойд не отрываясь смотрел на меня, а потом вдруг спросил:
– Как получилось так, что ты жила в бедности? Насколько я знаю, твой отец – богатый человек.
– Это длинная история… – начала я, но нам помешали.
В зал вошли сразу несколько человек: Алан, герцог и молодой мужчина, в руках которого ярко светилась подвеска – большая красная капля на золотой цепочке.
Отец окинул нас с Ллойдом удивленным взглядом. Мы, наверное, близко стояли друг к другу.
– Стана, позволь представить тебе младшего сына главы клана – Канлира, – герцог указал на брюнета, державшего в руках подвеску. – А это моя дочь – Станислава.
– Очарован! – чуть поклонился брат Ллойда.
Если бы отец не представил молодого человека, я бы не догадалась. Канлир совсем не походил на старшего брата, разве что брови одной формы, высокий рост и телосложение роднили их между собой. Младший сын главы был черноволос, со светло-карими глазами, большими девичьими ресницами и будто слегка припухшими губами. Мягкие черты делали бы его лицо женственным, если бы не широкий подбородок и легкая небритость, которая лишь добавляла ему шарма. А еще у Канлира был живой, открытый взгляд, в котором светилось любопытство. 
Полагаю, у братьев отбоя нет от влюбленных девушек. Я понимала глупышку Люсинду, которая влюбилась в Канлира и плакала, увидев своего жениха. По сравнению с сыном главы лорд Ратсим казался обрюзгшим стариком.
– Нужно провести проверку на родство. Это быстро и практически безболезненно. – Канлир подошел ко мне и продемонстрировал подвеску со слабо светящейся каплей.
Видимо, этот был тот самый артефакт, о котором говорил подозрительный тип.
– Практически безболезненно? – сглотнув, переспросила я.
Красный цвет, которым светился артефакт, несколько нервировал.
– Да. Всего лишь укол, – пояснил Ллойд. – Это почти не больно. Нужно вставить палец внутрь определителя и немного подождать. Главное не дергать рукой.