Тарзанариум Архимеда
— В прямом. Знаешь, агентов ЦРУ у нас до сих пор не любят. Не смотря на все демократические веяния последнего десятилетия.
— Не понял. При чем тут ЦРУ? — напрягся Маккольн.
— Брось, Дэн, — махнул рукой Олег. — Мне, собственно, плевать на кого ты работаешь. С крутого, как недавно заметил Уациль Уацильевич, берега близлежащего пролива. Но мне совсем не наплевать, когда твоя политика начинает влиять на мою коммерцию. Причем, влиять не в лучшую сторону.
Слов «твоя» и «моя» Тресилов подчеркнул особо.
— Да при чем тут ЦРУ? — повторил Маккольн, повышая голос и начиная нагнетать обстановку: в мутной воде эмоций рыбка информации всегда ловится гораздо легче. — При чем тут ЦРУ? Ты ведь меня уже, как облупленного, знаешь. Знаешь, что я в проекте «Лунной Республики». Торгую потихоньку участками. Свою долю имею. Знаешь, что сейчас подсел на космический туризм: дело уж очень перспективное. Знаешь, что за мною приличные капиталы стоят. Что тебе еще надо?..
— Да ничего, — пожал плечами Тресилов. — Разве, чтобы ты разговаривал потише. — И он бросил быстрый взгляд на группу монтажников, склонившихся над какими-то чертежами. — Деньги у тебя, конечно, присутствуют, — продолжил после короткой паузы, — но откуда?.. И вообще… Тебе ничего не говорят имена Барсукофф, Манфельд, Салех?..
Он помолчал, а потом наклонился, вплотную приблизив свое лицо к лицу Дэна, и тихо произнес:
— Есть у нас один старый фильм с таким, приблизительно, названием: «Кто вы, мистер Маккольн?»
Тот выдержал его прямой взгляд.
— Я твое богатое будущее, — ответил через минуту. — Богатое, конечно, если ты не будешь увлекаться всяким бредом. Надо же! Барсукофф, Салех, ЦРУ… Прямо Джеймс Бонд какой-то, а не Дэн Маккольн. И кто же тебе такое… Такую лапшу на уши навешал? — вспомнил Дэн, понравившееся ему, русское выражение.
— Начальство, — хмуро ответил Тресилов, отводя глаза в сторону.
— А начальству?
— Журналюги…
— Всего-то?
— Ты не догоняешь. Не знаю, как у вас, а у нас многие из них под колпаком у одной очень интересной организации. Так что я думаю, что и суток не пройдет, как эта самая организация ворошиться начнет. Если уже не…
Тресилов внезапно замолчал, как-то странно глянув на Маккольна.
— Что «не»? — занервничал тот. — Что ты от меня скрываешь, Олег? И, вообще, с какой это радости приморские журналисты заинтересовались моей скромной персоной? Вон сколько по твоему Владивостоку иностранцев шастает и ничего… А тут…
— Ну, «тут» ты, конечно, прав, — слегка иронично заметил Тресилов, думая, впрочем, о чем-то своем. — Наводку им дали. Только, опять же, дала ее ваша сторона.
— Ну, ну?..
— А что — «ну»? — пожал плечами Олег. — Директор наш только что мне сказал, что через день после твоего приезда появился в городе какой-то нег… Извините, афроамериканец. Вроде как, корреспондент из «Оттава Метро». Вроде как, материалы он собирает о развитии туризма в России. По редакциям бродил, про наши туристические фирмы расспрашивал. Про «Дальтур» тот же. На одном журналистском междусобойчике зашел разговор о космическом туризме. Твое имя всплыло. И началось.
— Имя этого корреспондента тебе директор не сообщил?
— Джоном Мастоном назвался.
— Он еще во Владике?
— Да вроде…
— Интересно было бы с ним познакомиться. В неофициальной обстановке. Жаль, погода нелетная. Может он нас не дождаться. Жаль, — повторил Маккольн, — а то быстро бы со всем разобрались.
Тресилов наморщил лоб и почесал затылок:
— Так, может, и разберемся… Тут ведь какое дело, Дэн. Через час и духу нашего на комплексе не должно быть.
Маккольн, словно ища кого-то, обвел взглядом зал, уже битком набитый работающими людьми, и недоуменно уставился на Тресилова:
— А метеоусловия как же?
— А что метеоусловия? У нас, Дэн, условия гораздо хуже складываются. Летуны, они создания нежные. Мореманы посуровей будут. И где-то через час, — бросил Олег взгляд на часы, — пограничный сторожевик должен к нам в бухту пожаловать.
— Откуда знаешь?
— Директору нашему от погранцов позвонили. Шепнули по дружбе. И еще шепнули, что нам с тобой с этими ребятами совсем ни к чему встречаться.
— А я за собой никакой вины не чувствую, — набычился Маккольн. — У меня и документы, и все остальное в полном порядке.
— Ты что, не понял? Нам с тобой настоятельно рекомендовано брать вертолет и с боем прорываться во Владик. Только вот беда, — Тресилов задумчиво почесал нос, — пилоты наши пьяные, как ежики. Всю ночь гудели… Кто же знал?.. Хорошо, что еще Уациль Уацильевич про это не пронюхал.
Маккольн еще раз невнимательным взглядом обвел, наполненное движением, помещение.
— Что-то ты не договариваешь, Олег. Не мог твой директорат так разволноваться из-за меня. Да и целый корабль посылать, пусть даже и за иностранным шпионом, довольно накладно. Может, объяснишься, все-таки?
— Ну, Дэн, — развел руками Тресилов, — я и так тебе все по полочкам разложил. Впрочем, хочешь оставаться — оставайся. Ты птица вольная. А у меня, сам понимаешь, начальство, приказы, карьера опять же… Короче, пошел я, поскольку времени и так мало.
И Тресилов неуклюже встал, покачнувшись и зацепив рукой стопку, небрежно сложенных Дэном, журналов.
— И кто же вертолет поведет? — спросил Маккольн, наблюдая за тем, как шелестящие страницы разноцветными бабочками слетают на пол. Задержать их полет он даже не попытался.
— Кто, кто! — снова пьяно покачнулся Тресилов. — Сам поведу. Я в этой жизни все умею: и летать, и падать.
— Судя по твоему состоянию, второе у тебя сегодня получится гораздо лучше, — хмуро бросил Маккольн, вставая и задвигая ногой журналы под стол. — Ладно, пошли. Я стариной тряхну. У меня и пилотское удостоверение есть, и около тысячи часов налета. Пошли, пошли… — похлопал он по спине, остановившегося было, Олега. — Времени, действительно, мало. Если уж чего решать, то — сразу, а не тянуть кота за разные конечности.
— Ну, ты — молоток, Дэн! — бросил повеселевший Тресилов. — Ох, чувствую, мы еще с тобой наворотим! Короче, ты иди вещи наши забери и топай к машине, а я сейчас к Ваське Уацильевичу заскочу, объясню ему все, как положено.
— Давай, давай, только про обряды народные больше не вспоминай. Оно ведь холодно тебя на улице ждать.
Тресилов, не оборачиваясь, молча помахал рукой и, пытаясь держаться ровно, побрел к кабинету начальника. Дэн свернул к лестнице, ведущей на второй этаж. Но, мгновение подумав, подыматься, в выделенную им с Олегом комнату, не стал, а начал опускаться в полуподвал, где, как он уже успел разобраться, находилась электрощитовая этого богоугодного заведения. Молодым лунным богам угодного.
В полуподвал стекал запах свежей хвои и паяльной канифоли. В конце коридора, весь облитый смолистым светом тусклого фонаря, над дверью щитовой колдовал дежурный электрик. То ли открывал ее, то ли наоборот. Впрочем, в данный момент Маккольна это совершенно не заботило. Его в данный момент заботило совершенно иное: чтобы электрик случайно не обернулся и не узнал его в то время, как тело Дэна быстрым бесшумным шагом зазмеилось к синему комбинезону технаря.
В последний момент тот, очевидно, что-то почувствовал, поскольку начал выпрямляться, разворачивая свой корпус в сторону американца. Но очень медленно. Маккольн до предела ускорил все свои движения и поэтому удар ребром ладони по шее электрика напоминал короткий электрический разряд. Что ж, антураж для этого был вполне подходящий.
Подхватив оглушенного рабочего под руки — тот явно так ничего и не понял — Маккольн усадил его прямо на пол, прислонив к дощатой стене, а сам проскользнул в щитовую. На секунду замер, подняв обе руки и быстро разминая пальцы. Словно хирург перед операцией. А потом, развернув их ладонями к себе, приложил ногти прямо к оголенным клеммам.
Его затрясло. Мелко-мелко. И голубоватые, быстро затухающие искры пробежали по напряженным запястьям. Ощущение было не из приятных. Дэн так и не смог к нему привыкнуть, обнаружив однажды, исследуя свое тело после памятного ванкуверовского покушения, что стал обладать способностью, с пользой для себя, подсоединяться к высоковольтным электрическим сетям. А польза эта состояла в следующем.