Избранник башни 5 (СИ)
Вот она — цена геройства. Ещё повезло, что голову не проломили чем-нибудь тяжелым.
Вера очень злилась на меня за такой поступок. Меня могли убить, и если бы она не подняла крик, то это вполне могло бы случиться.
Но в скором времени злость прошла, сменившись теплотой и нежностью. Она ухаживала за мной, но постоянно мне напоминала, что геройство надо оставить для кого-то другого.
***
— Что ты пишешь? — спросила Вера, присаживаясь на край кровати. На работе мне дали больничный и я теперь приходил в себя после нападения, отлеживаясь в постели.
— Не знаю, — ответил ей, протягивая лист бумаги.
Она посмотрела на него, перевернула, затем ещё раз.
— Это язык какой-то? — осторожно уточнила она, возвращая мне лист бумаги.
— Возможно, — отвечаю ей, смотря на написанное. Там были изображены пять незнакомых мне символов, которые по какой-то внутренней логике должны были образовать два слова. Но в тоже время, подсознанию они не нравились. Словно я где-то допустил ошибку.
Попробовал снова.
Символы получились чуть-чуть другими. Почти идентичными, но с другой закорючкой в конце последнего символа. Вот только мое подсознание вновь твердило, что это не то. А ещё каждый раз при этом я испытывал зуд. На левой руке, неподалеку от локтя была какая-то сыпь, ровной полоской. И это место порой очень чесалось.
— Все, хватит, — вырвала она у меня лист из рук, когда я в очередной раз недовольно цокнул языком. — Хватит этой ерунды!
И с этими словами стащила с себя футболку, оставшись в симпатичном черном лифчике.
— Доктор сказал, что мне не стоит напрягаться, — напомнил я.
— А ты и не будешь, — она игриво облизнула губки. — Я все сделаю сама. И ты непременно забудешь обо всех этих глупостях.
Глава 37. Иная жизнь(2)
Я умираю. Или схожу с ума. И не поймешь, что из этого хуже.
С каждым днем я все сильнее ощущаю, как теряю остатки своей личности, все больше растворяясь в этом сером мире. Как будто что-то невидимое день ото дня поглощает частичку меня, пока, в конце концов, не останется ничего.
Это пугает.
Началось все с малого. Цвета окружения словно стали блекнуть, пока мир окончательно не превратился в одну сплошную серую мешанину.
И если с этим ещё можно было свыкнуться, то вот когда «гаснуть» стали чувства, стало совсем плохо. Еда с каждым днем становилась все более безвкусной. Секс почти перестал приносить удовольствие.
Вера уверяла меня, что это просто депрессия, и нужно время, чтобы выйти из этого состояния. Купила даже какие-то таблетки, но пить их я не стал.
В итоге я расстался со своей девушкой. Хотя она так не считала, но с пониманием отнеслась к моему решению и съехала.
С тех самых пор моя жизнь сильно изменилась. Я надеялся, что с её уходом все вернется, мир обретет краски, и я смогу начать жить, а не мучительно существовать, но нет. Это лишь замедлило процесс, но не остановило его.
Воспоминания продолжали ускользать от меня.
***
Я бросил карандаш на стол, после чего взглянул на символы, начерченные на листе.
— Не то… — вздохнул я, прикрепив его на стену к сотням других. Похожих, но отличающихся.
А в самом центре заклеенной сотнями листов с письменами на незнакомом языке находился портрет девушки. Кто она? Я не знал. Нарисовал её лицо в один небольшой момент просветления. Просто перед лицом возникла она, и вместо символов я нарисовал данный портрет.
— Кто же ты…? — пробормотал я, поднимая карандаш и кусая ластик.
Сколько мы я не пытался вспомнить её, у меня не получалось. Но была странная уверенность, что глаза у неё зеленые.
Взял новый листок бумаги, набросал измененный набор символов, но это ни к чему не привело.
— Не то, — разозлившись, скомкал лист и швырнул его в сторону переполненной мусорки, после чего вскочил на ноги и пнул стул, словно тот в чем-то провинился.
Даже боль была не такой, какой должна быть…
Вернув стул на место, я взял карандаш и попробовал снова.
Неудача.
Снова.
Неудача.
Один лист я прикрепляю на стену, другой выбрасываю в мусорную корзину, ведомый шестым чувством. Оно подсказывало, что в тех письменах, что сейчас были на стене, был ответ, который я ищу, а в тех, что я выкинул — нет. Оставалось лишь соединить эти рисунки во что-то осмысленное.
Но как бы я не старался, ничего не выходило.
Бегло, почти не думая, начертил ещё несколько символов, но даже вглядываться в них не стал. Просто взял лист и с ним вышел на балкон, взглянув на этот серый неприятный город с высоты десятого этажа.
Как бы я хотел стереть его с лица земли.
Ненавижу эти улочки. Ненавижу эти серые коробки. Ненавижу это почти белое солнце, в котором нет и намека на тепло.
Это без сомнения ад.
Когда все только началось, у меня было две надежды: пропавшая книга и эти проклятые символы.
Вначале я перерыл все дома, затем обошел ближайшие книжные магазины. Перерыл добрую половину интернета и побывал во всевозможных библиотеках. Но везде на меня смотрели, как на сумасшедшего.
Ещё бы…
Пытаться найти книгу только по внешнему описанию, без имени автора и названия.
В какой-то момент я понял, что это тупик. Так я не найду эту книгу.
Оставались символы, но чем дольше я с ними возился, тем больше погружался в пучину безумия. Все стены покрыты листами бумаги с письменами. Они даже в туалете есть!
— Надо со всем этим покончить… — пробормотал я, взглянув вниз с балкона. — Я не могу продолжать так жить…
Вернулся в комнату за стулом, но неожиданно сам для себя чуть по-новому взглянул на портрет красивой девушки. Остается поражаться, как я смог так точно её изобразить. И тут меня словно переклинило.
В этом портрете чего-то нахватало…
Взяв со стола карандаш, я меньше чем за минуту добавил у правого виска незнакомки дополнительный локон в который была вплетена ленточка. Кажется, она должна быть красной, но портрет был черно белым, как и весь этот гребаный мир!
— Идеально, — невольно улыбаюсь, смотря на неё, а на сердце почему-то стало тепло.
И эта теплота на мгновение заставила меня выкинуть мысли о том, что я собирался сделать. Но стоило мне перевести взгляд на то, что было вокруг портрета, на эту странную, чужую письменность, которая преследует меня, то я мгновенно вернулся в омут апатии и ненависти к миру.
— Я не хочу больше существовать… Не так… — бормочу себе под нос, беру стул и полным решительности шагом направляюсь к балкону. Ставлю стул у самого края и залезаю на него.
Страшно.
Инстинкт самосохранения бьется в конвульсии, но вот разуму плевать. Лучше смерть, чем такая жизнь.
— Максим! Стой! Что ты делаешь!?
Голос заставил меня вздрогнуть и развернуться. Одной ногой я все ещё стоял на стуле, а вторую положил на перила.
— Вера?
В голове пробежало сразу множество вопросов, главный из которых: как она сюда попала? Девушка, не смотря на то, что я с ней порвал, была до ужаса приставучей и не собиралась так просто вычеркивать меня из своей жизни.
В один из её последних визитов я тайно выкрал ключ от моей квартиры, и больше недели она впустую долбилась в дверь.
— Как ты вошла? — ошарашенно спросил я.
— Максим, не шевелись, — проигнорировала она мой вопрос. — Тебе нужна помощь!
— Не подходи! — воскликнул я и чуть-чуть сместился так, чтобы она не смогла меня остановить.
— Максим, пожалуйста… хватит! Тебе нужна помощь, слышишь? Пойдем со мной, я тебе помогу.
Она сделала шаг, протянула руку ко мне.
— Назад! Я сказал, назад! — прорычал я, едва не сорвавшись вниз. Это тут же заставило девушку отступить.
Нельзя, чтобы она меня касалась. Стоило ей коснуться меня, как я полностью терял над собой контроль. Она буквально заставляла меня заниматься с ней сексом, а ведь я в последние несколько раз вообще ничего не ощущал.
Это все она…
Она высасывает из меня жизнь. Даже просто находясь рядом.