Королевство моста

С тем, что она сделала.
– Пусть твоя команда разгрузит корабль рано утром. Из-за грозы сделать это сейчас практически невозможно.
Лара часто заморгала и перевела взгляд на Арена, который пожал руку начальнику порта и подождал, пока тот отойдет достаточно далеко, прежде чем спросить:
– Ну что, тебе достаточно доказательств?
Лара не ответила, только прижала пальцы к пульсирующему виску. Рука предательски задрожала.
– Теперь мы вернемся на корабль? – Ее язык заплетался, собственный голос звучал будто издалека.
– Нет.
Что-то в его тоне вывело Лару из оцепенения. Вода стекала по резким чертам лица Арена, крошечные капельки собирались на длинных ресницах. Он секунду всматривался в нее карими глазами, затем перевел взгляд на гавань.
– Придется переждать бурю в Венции. Лучше сделать это в более комфортных условиях.
Пульс отдавался в висках барабанной дробью, пока она шла за Ареном по рынку, а итиканцы непринужденно шагали рядом. «Беги», – вертелось в голове, пальцы ног сжимались в ботинках, отчаянно желая вытащить ее из этой передряги. Лара не хотела больше ничего слышать. Не хотела признавать тот факт, что, возможно, никакой она не освободитель. Не спасительница. И даже не мученица.
Вместо этого ей хотелось убежать от осколков правды, которые говорили, что она кто-то совсем другой.
Арен поднялся по извилистым узким улочкам, по бокам теснились двухэтажные здания с закрытыми на время бури ставнями. Затем остановился перед дверью, над которой висела вывеска с надписью: «Певчая пташка». На улицу просачивались звуки музыки, звон бокалов и гул голосов. Арен взялся за дверную ручку, чуть помедлил, а затем со вздохом вошел внутрь.
Лару окутали запахи дыма, готовящейся еды и пролитого пива. В помещении, заставленном низкими столами, в основном сидели торговцы. Джор с Ареном заняли столик в углу, а остальные стражи расположились за барной стойкой.
Пытаясь контролировать бурю эмоций, Лара примостилась справа от Арена и сгорбилась. Оставалось надеяться, что дождь не смыл всю маскировку. Внезапно ее внимание привлек женский голос.
– Взгляните-ка, кто к нам пожаловал!
К столу подошла девушка лет двадцати пяти: с длинными волосами – более светлыми и золотистыми, чем у Лары, – и глубоким вырезом платья, который открывал вид на пышную грудь.
Арен поднял один из маленьких бокалов с янтарной жидкостью, которые принесла служанка.
– Как поживаешь, Марисоль?
– Как я поживаю? – Девушка уперла руки в бока. – Ты больше года не показывал свое жалкое лицо в Венции, Джон, и спрашиваешь, как я?
– Неужели прошло столько времени?
– Ты сам прекрасно знаешь.
Арен виновато поднял руки и одарил Марисоль очаровательной улыбкой, которой Лара никогда раньше не видела на его лице. Кокетливой. Развязной. Осознав, какие их связывали отношения, Лара вспыхнула.
– Боюсь, эти обстоятельства от меня не зависели. Но я рад тебя видеть.
Марисоль выпятила нижнюю губу, окинув Арена долгим взглядом. Затем села к нему на колени и обвила рукой его шею. Кровь Лары вскипела от ярости, руки так и чесались достать ножи. О чем Арен думал, демонстрируя ей свою любовницу? Это какое-то наказание? Или он хочет что-то этим сказать?
Марисоль поздоровалась с Джором и махнула служанке, чтобы та принесла еще пива.
Джор осушил свой бокал и взял следующий, прежде чем девушка успела поставить его на стол.
– Рад тебя видеть, Марисоль.
Та сосредоточила взгляд на Ларе.
– Кто этот угрюмый юноша?
– Мой кузен. Учу его торговле.
Марисоль наклонила свою прелестную головушку и посмотрела на Лару так, словно пыталась вспомнить, откуда ей знакомо ее лицо.
– Вот это глазищи! Твоя мать, верно, крутила роман с самим королем Сайласом.
Арен поперхнулся напитком.
– Вот это была бы история, да?
– Тебе жилось бы легче, если бы ты чаще улыбался, мальчик. Тебе есть чему поучиться у брата, помимо мореплавания.
Лара изобразила улыбку, которая больше напоминала оскал, но девушка только рассмеялась и вновь переключилась на Арена.
– Вы надолго?
– Завтра уже уплывем, если гроза стихнет.
Марисоль разочарованно сжала челюсти.
– Так скоро?
– Я нужен дома.
– Ты всегда так говоришь. – Она тихо вздохнула и покачала головой. – Значит, твоему экипажу понадобится ночлег? И кузену?
Желудок Лары сделал кувырок. Марисоль спросила обо всех, кроме Арена. Он же не собирается…
– И мне тоже.
Марисоль вскинула бровь, и Лара поборола искушение сломать ей аккуратный маленький нос.
Джор прочистил горло.
– Он женился, Марисоль.
Девушка так резко встала, что ударилась о стол, расплескав напитки. Арен поставил свой бокал и мрачно покосился на капитана стражи, но тот лишь пожал плечами.
– А чего мусолить-то? Теперь она знает, и мы можем приступить к делу.
Глаза Марисоль заблестели, и она часто заморгала.
– Поздравляю. Уверена, она очаровательна.
– Она очень вспыльчивая и острая на язык в придачу.
Марисоль покосилась на Лару, и в ее глазах промелькнуло озарение. Вместо того чтобы смерить ее взглядом, как собиралась, Лара уставилась на трещину в столе.
– Наверное, она очень красивая, – заметила Марисоль.
Арен замолчал на мгновение.
– Так же прекрасна, как ясное небо над Бурными морями. И такая же неуловимая.
Желудок Лары скрутило. Это комплимент, завернутый в мрачную правду, которую она не могла отрицать.
– Тогда понятно, почему ты в нее влюбился, – тихо сказала Марисоль. – Тебя всегда привлекали недоступные.
Лара схватила бокал и одним махом осушила его, стараясь смотреть куда угодно, только не на Арена. В ушах загудело.
Джор громко кашлянул и махнул служанке.
– Налейте каждому по чарке!
– Может, и не по одной. – Марисоль села за стол и едва заметно кивнула музыкантам.
Они отложили струнные инструменты и взялись за барабаны и бубны, наполняя комнату бодрой мелодией. Между столами танцевали девушки в ярких платьях, браслеты с колокольчиками на их лодыжках и запястьях громко звенели, а переливчатые голоса сливались под аккомпанемент музыки. Через некоторое время посетители принялись хлопать, во всем этом шуме Лара даже не слышала собственных мыслей.
Марисоль тоже захлопала.
– Нет никаких доказательств, что король расширяет свой флот для борьбы с блокадой Валькотты. Ничто даже не указывает, что он намерен это сделать. У меня есть осведомители по всему побережью: ни одна верфь не получала заказа от монарха.