Академия Попаданцев (СИ)
— Пока Ничто сюда доползет, все, может, и спастись успеют — раз, — он задумчиво оглядел свои копыта: — Лик, можешь вместо меня пальцы позагибать? Так вот, это было раз. Армию прогонят пинками — это два. Эфельтири можно вырастить заново — это три. Шпиона ведь уже выловили — это четыре. Ну а что касается твоего темного властелина, то кто сказал, что ты должна его слушаться? Это пять.
— Мне бы твой оптимизм, Бонь, — я вздохнула.
— Если бы не мой оптимизм, Лика, — он резко посерьезнел, — я бы не прожил столько сотен лет, а давно бы уже бесславно загнулся. Так что встряхнитесь, девочки мои! Иввина, чего поникла как ива плакучая? Нимфа ты лесная, или как? Делом давай займись!
— Это каким? — без особого энтузиазма поинтересовалась та.
— Как это каким? У тебя есть семечко эфельтири! У тебя есть прирожденные силы лесных духов! А утром проснется голодный народ! Еще объяснять надо?
— Но эфельтири же не вырастить из семечка, — неуверенно возразила нимфа.
— Все можно сделать, когда в этом есть острая необходимость. Правда, Лик?
Мне сразу вспомнилось, что когда эфельтири подарило мне свое семечко, дало и совет, что необходимо правильно распорядиться даром. Неужели дерево заранее знало об исходе?
— Правда, Ив, попробуй, — я кивнула, — вдруг получится. Да и от мрачных мыслей отвлечешься.
— Во-во! — поддакнул Бонифаций. — И если уж умирать, то хоть на сытый желудок будем!
— Умеешь приободрить, — угрюмо буркнула Иввина, но все же встала и подошла к шкафу.
Семечко само скатилось ей в ладони, сверкнув зелеными сполохами.
Едва нимфа вышла, я спросила:
— Бонь, что там решили?
На совете после пожара я уже не присутствовала, Савельхей отправил меня собираться. Но я не сомневалась, что единорог в курсе всего.
— Друндгильда рассказала, что пришли к единому мнению — надо попытаться использовать Призму Имелата.
— А толку от нее?
— Зря ты так скептически. Мощная штука, между прочим. Вот только не особо надежная. Но шанс-то все равно есть.
Видя мое непонимание, он пояснил:
— Призма Имелата — артефакт неизвестного свойства. Точнее, его свойства постоянно меняются. Допустим, сейчас он может телепортировать, а через минуту — замораживать все подряд. И так далее. Причем свойства меняются в хаотичном порядке. Мало кто способен предугадать, какое будет следующим. Элимар вот, в силу своих ментальных способностей, вроде как может. По словам присутствующей на совете Друндгильды, он вычислил, что завтра Призма Имелата проявит способности к развоплощению. А так как артефакт несравнимо мощный, развоплотить он может всю вражескую армию разом.
— Почему же тогда Августис не решался его использовать?
— Ректор опасается, что артефакт может сменить свойство в любой момент, все-таки слишком это непредсказуемо. И, к примеру, вместо развоплощения вражеской армии обратит академию в руины. Но теперь, сама понимаешь, особо выбирать не приходится.
— Но что этим Арханам надо-то? — я схватилась за голову. — Источник?
— Конечно! Контролировать источник всеобщей магии — это же мечта любого безумца! Ну а то, что их вместе с этим источником вот-вот Ничто пожрет, уже мелочи жизни. — Боня встал. — Так что не унывай, Лика, все мы будем живы-здоровы, отправляйся спокойно домой. Утром еще увидимся, так что пока не прощаюсь.
— А ты куда?
— Пойду Иввине помогу. Я же все-таки часть ее леса, со мной рядом она сильнее.
Бонифаций вышел, тихо притворив за собой дверь и оставив меня наедине с невеселыми мыслями. Пусть по поводу судьбы всех остальных единорог немного утешил, но моя собственная участь по-прежнему не радовала. Ну вернусь я домой, и что? Ничего ведь как прежде не будет.
Вздохнув, я вытряхнула содержимое сумки на кровать. Зачетка, конспекты, давным-давно разрядившийся мобильник… Я только сейчас озадачилась вопросом, сколько же времени я здесь провела. Пару недель? Месяц? Два? Совсем счет времени потеряла. Да и какая разница, все равно ведь вернусь в тот день, когда покинула Землю.
Среди прочей мелочевки взгляд замер на смутно знакомом амулете. Я даже не сразу вспомнила, что это именно тот, который Элимар потерял. Кажется, Нуфиус называл его глаз-отводник или как-то так. Сунула амулет в карман джинсов, чтобы вернуть обладателю. А то неудобно получалось, что себе присвоила. Хотя еще не факт, что встречу Элимара до отправления домой.
Сгребла вещи обратно в сумку и, повесив ее на плечо, направилась к двери. Все-таки последние часы перед возвращением я собиралась провести в другом месте.
* * *Прежде, чем идти к Савельхею, я заглянула в лечебницу. В коридоре дружно хныкали две молоденькие целительницы и на меня даже никакого внимания не обратили. Так что я беспрепятственно прошла в палату к Ийрилихару. Здесь никого из сиделок не было, будто бы на бедного вампира давно уже махнули рукой. Мол, умираешь себе медленно, ну и умирай дальше, мы все тоже вот-вот умрем.
Ийрилихар лежал на кровати по-прежнему бледный и холодный, но все же еще живой. Иллюзия демонической внешности пропала совсем, но, видимо, в лечебнице наличие вампира никого уже не волновало.
— Не знаю, слышишь ты меня или нет, — я села на край кровати, — но я сделала все так, как ты сказал. Надеюсь, это хоть как-то тебе поможет. Ты только держись, ладно? Тут и так все недоумевают, что ты борешься до сих пор. Друндгильда вот говорит, крепкий ты очень. Вот и докажи им всем, что древние вампиры — это не абы кто… — я чуть пожала ледяную руку Ийрилихара. — А я ведь попрощаться пришла. Савельхей меня на Землю отправляет. А ему же фигушки возразишь, сам понимаешь. Закинет просто-напросто себе на плечо и в портал утащит, — я вздохнула. — Но это мелочи все, конечно. Тут же Братья Арханы свою армию пригнали, представляешь. Хотя ты-то, наверное, первым об этом и узнал. До меня только сейчас дошло, что словом «лес» ты как раз о прячущихся там врагах и говорил. Да уж, слишком многое мы понимаем слишком поздно… Ладно, пойду я. Мне еще с Савельхеем поговорить надо.
Покинув лечебницу, я поспешила обратно в жилой корпус. Рассчитывала по пути придумать, что сказать Савельхею, но так ничего толкового в голову и не пришло. Самым логичным казалось завопить прямо с порога: «Не будь таким бесчувственным, ведь завтра, возможно, всех ждет смерть!». А он тогда в ответ мне с мрачной усмешкой: «Если я потеряю из-за тебя контроль над тьмой, то смерть ждет всех уже сегодня». И возразить-то будет нечего. В общем, я решила действовать по обстоятельствам. Но обстоятельства перехитрили меня — Савельхея просто-напросто не оказалось в его комнате.
Темноты я больше не боялась. Чувствовала, что она теперь меня не тронет. Я зажгла пару свечей, побродила из угла в угол и немного постояла у окна, слушая, как там, внизу на площади, переругиваются Иввина с Бонифацием. Нимфе явно удалось что-то вырастить. В темноте я разглядеть не могла. Да и добрый единорог через раз обзывал новое эфельтири «несчастной недорослью» и возмущался, что ничего кроме пресной каши оно не дает. Иввина, правда, тоже не уступала. Парировала, мол, эфельтири еще слишком маленькое, чтобы разносолы подавать, да и каша — штука полезная. Я невольно улыбнулась. Этих двоих никакие беды не брали. Только сейчас поняла, насколько к ним привыкла и как же сильно буду скучать.
Друзья… Иввина, Бонифаций, Ийрилихар… Они ведь и вправду стали мне настоящими друзьями. Даже несмотря на всю свою кровожадную корыстность, вампир все равно был мне дорог. Ну а про нимфу с ее единорогом и говорить нечего. И всех я оставляла здесь. И настоящих друзей, и… любимого. Вот только этот самый любимый как раз и жаждал поскорее от меня избавиться.
Сон начал одолевать меня раньше, чем вернулся Савельхей. Позевывая, я свернулась калачиком на его кровати и уснула.
* * *Во сне мне привиделось Ничто. Оно накатило на академию как огромное цунами и в одно мгновение смяло твердыню магов как шаткий карточный домик. И я осталась одна. Совсем одна в этом сером мареве. Вокруг бродили лишь тени тех, кого я здесь знала. Бесплотные, равнодушные — как молчаливый укор тому, что я жива.