Бумажные девочки

Ну, скорее как белки.
Роберт окинул взглядом торговый центр. Выглядел тот не лучшим образом: на окнах облупилась краска, в канавах полно мусора и кучки собачьего дерьма. Два окна у ближайшего винного магазина, видимо, давно разбили; одно заколотили досками. Над магазинами шел ряд одноэтажных квартир, которые также нуждались в ремонте. Пахло мочой и парами бензина.
– Как вы хотите провести встречу? – спросила Сэвидж. – Мне остаться с ребенком?
– Нет, – Кетт покачал головой. – Сейчас я ее возьму, но мне может потребоваться ваша помощь с белками.
Не обращая внимания на недоумение на лице констебля, он взял коляску и пересек дорогу.
 
Глава 7
 
Кетт не стал сразу подходить к детям. Главным образом из-за того, что небольшая кучка собачьего дерьма находилась прямо у входа в газетный киоск – и в нее уже успели вступить несколько человек, если судить по ее жалкому состоянию, – и проехать мимо на коляске было бы совсем непросто. Вместо этого он покатил Мойру к маленькой двери, находившейся слева от окон. Вероятно, та вела в квартиру наверху, которая выглядела столь же неухоженной, как и все остальное. Хлопья оранжево-розовой краски отслаивались, точно обгоревшая на солнце кожа, а стекла полукруглых окон пожелтели от грязи и времени.
Чтобы подойти ближе, Кетту пришлось пройти мимо мальчишек-подростков – их стало уже шестеро; еще один вышел из заросшего сорняками переулка, продолжая подтягивать штаны от серого спортивного костюма. Он смотрел по сторонам с выражением такого презрения, что у Кетта появилось сильное желание выбить из него наглость, и не важно, что перед ним был ребенок.
– У парня ребеночек на продажу, – сказал один из парней, и все рассмеялись, хотя шутка была совсем не смешной.
Они нагло смотрели на Кетта, слегка покачиваясь; от них несло дешевым алкоголем, хотя ни одному не могло быть больше пятнадцати. Однако они являлись парнями из Нориджа, и у Кетта не возникло ощущения, что их родной район – Уиллоу-Три-лейн [9].
Роберт оглянулся и увидел, что Сэвидж осталась у него за спиной.
– Если хочешь продать мелкого, ты пришел в нужное место, – заявил другой мальчишка, делая несколько шагов в сторону Кетта; он так сильно имитировал хромоту, что складывалось впечатление, будто парень обделался и теперь старается двигаться так, чтобы дерьмо не вывалилось из штанины. – Старый педофил Уокер даст тебе пятерку вперед.
Все снова засмеялись, но смех звучал холодно и злобно.
– У него такая репутация? – спросил Кетт, катая коляску вперед и назад, чтобы Мойра не проснулась. – У Уокера?
– Дерьмо, он и правда пришел продать ребенка! – Один из парней захохотал.
– А тебе зачем? – спросил другой. – Ты – мусор?
Кетт едва не рассмеялся. Мусор. Он не слышал этого слова с восьмидесятых годов.
– Да, – ответил он. – Я старший детектив-инспектор Кетт, гавайская мусарня. А в коляске старший детектив-инспектор Кетт-младший.
Парни нахмурились и слегка сдулись.
Роберт достаточно хорошо знал подростков и понимал, что конфронтация – это верный способ спровоцировать агрессию с их стороны. Но никто из маленьких болванов не понимал, как реагировать на юмор.
– Ей необходимо немного поспать между арестами, иначе она становится раздражительной, и ее не следует недооценивать – перед вами суперкоп. Итак, Дэвид Уокер. Что вы о нем слышали?
Сэвидж оставалась на заднем плане, и на Кетта это произвело впечатление. Большая часть констеблей, которых он знал, в особенности мужчин, выступили бы вперед с оружием в руках. Парни посмотрели на нее, потом на Кетта, и их бравада исчезла.
– Да ничего, – отозвался пацан в красном капюшоне, пожимая плечами. – Только то, что две девчонки исчезли. Уокер нормальный, он позволяет нам…
Тут его стукнул по руке другой парень, и Кетт решил, что сейчас не стоит настаивать.
– А разве вам всем не следует быть в школе? – спросил он.
Они переминались с ноги на ногу, шаркали по асфальту – и все вдруг стали выглядеть на свой возраст.
 
– Теперь можете идти, – добавил Кетт. – А ты задержись.
Он ткнул пальцем в парня в красном капюшоне. Тот что-то проворчал, но остался, мрачно глядя вслед быстро расходившимся друзьям.
– Что ты хотел сказать? – спросил у него Роберт. Парень, не глядя на старшего инспектора, поскреб светлую юношескую поросль на подбородке. – Уокер позволяет вам…
– Ничего такого, – ответил парень. – Просто, ну вы знаете, курево и тому подобное… Он нам продает.
– Он позволяет вам покупать сигареты? В магазине?
– Нет, – сказал парень, покачав головой, и натянул красный капюшон на прыщавый лоб, словно рассчитывал стать невидимкой. – На пустыре, туда нужно идти.
– В Маусхолд? – спросила Сэвидж.
Парень кивнул, и на глазах у него появились слезы. Возможно, у Кетта разыгралось воображение, но ему показалось, что еще немного, и тот заскулит.
– Он заставляет девчонок это делать? – спросил Роберт. – Газетных девчонок?
Парень кивнул – и вроде как заскулил громче.
– По утрам в субботу, – продолжил он. – Можно получить курево, выпивку, ну и все такое…
– Наркотики?
– Нет, мы таким не занимаемся. Честно.
Кетт понял, что он вот-вот разрыдается, и пожалел его.
– Можешь идти. И если я еще раз увижу тебя здесь во время школьных занятий, старший детектив-инспектор Кетт-младший произведет арест так быстро, что у тебя закружится голова. Ты понял?
Парень посмотрел на коляску и нахмурился, совершенно сбитый с толку.
– Иди. – Голос Кетта стал жестче.
Парень повернулся и помчался прочь так быстро, что штаны начали соскальзывать вниз, и ему пришлось извернуться, чтобы не потерять их. Роберт тихонько рассмеялся, когда парень скрылся за углом, и повернулся к Сэвидж:
– Вы знали? О том, что газетные девочки продают сигареты?
– У нас были подозрения. Здесь такое случается постоянно. Газетные киоски, фургоны с мороженым… многие из них продают сигареты и выпивку подросткам.
Кетт поставил коляску на тормоз и подошел к двери квартиры на втором этаже, потом открыл почтовый ящик и заглянул внутрь. В лицо ему ударил холодный сырой воздух, но на лестнице никого не было.
– Однако я не уверена, что Мейси и Конни в этом участвовали, – добавила Сэвидж. – Складывается впечатление, что ни те, ни другие родители ничего не знали.
– Ладно, – сказал Роберт, снимая коляску с тормоза и объезжая собачье дерьмо. – Есть только один способ проверить это.
Как только он вошел в киоск, сработал сенсор под ковриком, и над дверью зазвенел колокольчик. А Кетт понял, почему Дэвида Уокера никто всерьез не считал подозреваемым.
Во-первых, ему было никак не меньше восьмидесяти лет. Он оказался невысоким хрупким мужчиной; на покрытом старческими пятнами черепе виднелись три пряди седых волос. Белая рубашка, коричневый галстук; на носу, похожем на кнопку, пристроились очки в золотой оправе. Кроме того, он двигался, как плохо сделанный и несмазанный робот на научных состязаниях в старшей школе.
Мистер Уокер обслуживал пару молодых людей, и, если судить по скорости, с которой он перемещался, они рисковали состариться, пока он с ними закончит. Уокер скрипел и покачивался, отсчитывая монеты из кассового ящика в руки клиентам, а потом прощался с ними шелестящим голосом, словно был сделан из тысяч кусочков древнего пергамента.
Кетт поставил коляску возле ближайшего ряда и посмотрел на обычный набор товаров: чипсы, шоколадки и слишком дорогие товары с пониженным содержанием калорий. Магазин выглядел старым, но хорошо оборудованным. Над кассой стояли две камеры видеонаблюдения – одна перед ней, другая позади; третья располагалась над задней дверью. Управление уголовной полиции наверняка получило все записи – впрочем, едва ли на них нашлось что-то полезное.
Кетт посмотрел на Сэвидж через окно. Он попросил ее остаться снаружи на первые несколько минут. Иногда ярко-желтая форма помогала, а иногда мешала; Роберт понимал, что в последнее время Уокер постоянно видел полицейских.