Бесценная

Тот дотащил капитана до выхода, прислонил к стене в коридоре и ударом по сенсору закрыл дверь. Когда обернулся, Сингх уже успел сползти вниз и теперь сидел, подпирая спиной переборку и уронив голову на скрещенные руки.
Тирк уставился на белый затылок.
– Ну? Что теперь?
– В медбокс, – промычал Сингх, не поднимая головы. – Пусть этот чешуйчатый гхарк вколет мне дозу энга.
Энг был особым снадобьем, запрещенным на многих планетах и тем более среди тарианцев. Он подавлял потенцию, не влияя на остальные процессы. А добывали его на Нирме из ядовитых желез краснотелых медуз – огромных опасных тварей, живущих в глубинах метановых рек. Но на «Ратамансу» имелись и не такие запретные вещества.
– Думаешь, это поможет? – Тирк с сомнением поскреб подбородок.
– Не думаю. Но я должен сделать хоть что-то.
– А девочки?
Диз Раенг невесело рассмеялся:
– Девочки? Да, ты прав. Надо попробовать.
Опираясь рукой на стену, он поднялся:
– Идем, поможешь дойти до медбокса.
– Э… – Тирк оглянулся на двери. – Мы оставим здесь свои пятьдесят миллионов? Вот так?
– Есть идеи получше? – скривился аркхай. – Хотя, ты прав. Лучше все держать под контролем.
Он включил на ксанаре канал личной связи:
– Шилла, отправь ко мне в каюту Фэй или Рию. – Потом добавил уже для Тирка: – Думаю, у них хватит мозгов за ней присмотреть. Скажешь им, что она моя личная вещь, они знают, что мои личные вещи нужно беречь.
– Ну, если ты им доверяешь…
Сингх усмехнулся, припомнив искаженное ужасом лицо землянки и то, как она бросилась ему на шею, когда крышка капсулы поднялась. Наверно, именно в тот момент он понял, в какое дерьмо попал и что увяз в нем по самые уши. Вот так, мгновенно и бесповоротно.
– Не доверяю, но выбора нет.
Он снова включил ксанар, на этот раз, чтобы связаться с искином «Ратамансу», и быстро проговорил:
– Подключи в моей каюте дополнительное наблюдение. До конца суток не впускать никого, кроме Рии и Фэй, даже меня. Протокол действия: один-а-один, приоритет – высший. Отвечаешь за сохранность груза всеми своими нейроцепями. Понял?
– Приказ понят, выполняю, – проскрипел синтетический голос.
Сингх повернулся к омрану:
– Можем идти.
Тот покачал головой, хмуря жесткие брови:
– Не нравится мне все это. Ох как не нравится. Не в добрый час мы взялись за эту работу.
В его словах была доля правды, слишком большая, чтобы Сингх мог ее игнорировать. Но все же он натянул на лицо улыбку, больше похожую на оскал, и с напускной бодростью произнес:
– Отставить панику, старший помощник. Груз у нас, «Ратамансу» летит на Цетеру. Что еще нужно?
– А ты?
– А мне нужна доза энга.
– Сомневаюсь, что это поможет. Да и ты вряд ли веришь.
Сингх пожал плечами:
– Не поможет – запрешь меня на весь срок полета.
Глядя на него, Тирк покачал головой:
– А потом? Ты не думал, что будет потом, когда мы отдадим девчонку магистру? Сингх, ты пытаешься обмануть сам себя, но я-то вижу, что происходит. Я уже видел такое… однажды. Этот процесс необратим, если он запустился, его не остановить никакими медикаментами. Твоя амуэ проснулась, и девчонка, похоже, стала катализатором.
На виске аркхая дернулась жила, голос понизился до свистящего шепота:
– Хочешь предложить что-то другое? Например… – он с выжиданием уставился на Тирка, понимая, что даже здесь, в коридоре, все еще чувствует запах девчонки.
То ли этот запах въелся в него самого, то ли просачивается из каюты. Но последнее невозможно – двери закрываются герметично.
– Это уж вам решать, капитан, – пробормотал Тирк, переходя на официальный тон. – Но вот, что я скажу. Видел я одного аркхая. Тот в толпе на Риммориусе случайно столкнулся с какой-то женщиной. Всего одно прикосновение, один вдох – и он загорелся. Он даже не понял, кто она, не увидел лица и не смог отыскать. Не успел. Сгорел за несколько суток.
– А если бы нашел, думаешь ему стало бы легче?
Сингх в это не верил. Он-то знал, чувствовал, что с ним происходит. И понимал: один раз будет совсем недостаточно. Ему захочется еще и еще. Девчонка станет нужна как воздух. Он не сможет жить без нее.
Поэтому, лучше закончить все здесь и сейчас.
Для начала обуздать потенцию, чтобы появилась возможность думать о чем-то, кроме стройных ножек землянки и того, что между ними. Потом связаться со знающими людьми на Цетере. Они знают, как подавить этот процесс, усыпить амуэ. Не совсем законно, конечно, и не совсем безопасно. Но ему на это плевать. Он не собирается возвращаться к своей старой жизни и к тому, кем он был.
И если отец узнает…
Коротко выдохнув, Сингх задрал голову вверх.
Если отец узнает, что его амуэ проснулась, он прикажет своим теркхаям достать его из-под земли. Заставит приволочь на Омикрон, пусть даже в цепях или вообще бессознательного, напичканного снотворным. И заставит исполнить так называемый долг. Жениться на какой-нибудь треклятой амани из Высшего Дома, завести шанаас с ниильдами для подкормки, наплодить собственных теркхаев с наложницами из низших каст, а лет этак через триста найти ливарри и заделать наследничка для славного рода Диз Раенг.
Нет ничего хуже, чем жить по чьей-то указке и следовать правилам этой кучки выживших из ума стариков, возомнивших себя богами. Он лучше умрет, чем вернется и станет одним из них.
– Если бы он ее нашел, – буркнул Тирк, привлекая его внимание, – то сейчас был бы жив.
– Ну, если ты считаешь это жизнью… Не иметь возможности испытывать собственные эмоции и питаться чужими, по-твоему это жизнь? Жениться по указке рода на женщине, к которой не сможешь притронуться, а детей делать с наложницами? – Сингх зло усмехнулся. – Отличная перспектива. Но знаешь, не для меня. Я сделал свой выбор.
Он оторвался от стены, отмечая, что вполне сносно владеет телом.
– Идем, – кивнул Тирку. Потом задержался, припоминая: – Да, и еще, девчонке память так и не стерли. Не успели.
– Я позабочусь об этом.
– Нет. Не сейчас.
Сингх сам не понял, почему это сказал. Осознал, только когда слова уже сорвались с его губ.
– А эмбрион? Он все еще в ней? Ты обещал подумать над этим.
– Подумаю. Позже.
Тирк уводил его прочь от каюты, держа за руку, как ребенка. И Сингх невольно вспомнил, что уже ходил с ним вот так, когда был мальчишкой. Это было дома, на Омикроне, кажется, сто лет назад, а на самом деле только вчера по галактическим меркам.
Тирк водил его за руку в шанаас, где жили ниильды отца – женщины-рабыни, чья жизнь состояла только в одном, кормить своего хозяина. Амоны не могли чувствовать сами, для них это было табу. Обретя поистине сверхъестественную силу, они расплачивались за нее отказом от чувств и эмоций. И все, что им оставалось – это питаться чужими.
И маленький Сингх, как любой носитель амуэ, с детства нуждался в такой же подпитке. К трем годам он прекрасно знал, чем его кормят. Знал, как ниильды кричат от боли и ужаса, пока отец находится рядом с ними.
Отец, заботящийся о единственном сыне, ведь теркхаев Ги Диз Раенг не считал своими детьми.
Маленький Сингх знал, каков на вкус страх и чем от него отличается ужас. Знал, как пахнет страдание, и этот удушливый, сладковатый аромат похоти, что всегда примешивался к нему.
К десяти годам он возненавидел эту часть своей жизни. И возненавидел отца.
Потому что однажды вошел в шанаас и увидел там свою мать.
 
Глава 9
 
Марина сама не знала, как выдержала все это. Не завизжала, не вскочила, отталкивая его от себя. А осталась лежать, дыша через раз и мечтая, чтобы все это оказалось всего лишь сном. Кошмаром. Бредом. Да чем угодно, лишь бы не действительностью!
Но все ее чувства буквально вопили: нет, это не бред и не сон. Это реальность. И в этой реальности был до невозможности жуткий тип с безумным взглядом.