Несчастье на полставки (СИ)

— Соколовская!! — ух, не знала я и даже не догадывалась, что он так выть умеет! — Ну что ты за чудо такое? В высшем обществе не принято обсуждать три вещи: зарплату, здоровье, и жаловаться на какие-то личные трудности. Нет, мне, конечно, знакома тактика евреев — всегда чуть-чуть прибедняться. Но что б так? Никогда чтобы я этого больше не слышал. Отныне и навсегда, для окружающих у тебя всё великолепно. Даже если хочется забиться в угол и рыдать, даже если от боли выворачивает наизнанку, даже если никаких сил нет — поднимаешь голову, улыбаешься и твердишь, что у тебя всё замечательно! Поняла?
— А…
— Бэ! — отрубила шефская разозленная (знать бы еще почему) морда. — Ты всё поняла? Чтобы не случилось, ты никогда не должна давать людям повод для злорадства. Человек всегда бьет в самое слабое и уязвимое место. Даже в мелочах. Ты можешь представить, чтобы твоя сестра жаловалась на неудобство уборной? Ей бы это и в голову не пришло! Такие темы вообще не затрагиваются никогда, если не хочешь выставить себя необразованной деревней. Ну, ладно, я, свой человек, пойму и забуду. А другие?
Я удивленно моргнула. А-а-а… а когда это шефушка мой своим-то стать умудрился?
Хотя…
Вот тут я крепко задумалась, разглядывая окружающую обстановку. А ведь действительно! Максимушка-боссушка и вправду, своим стал в доску, причем как умудрился, а главное, когда — непонятно. Вон, стоит, как ни в чем не бывало, бухтит под нос себе по-дружески, да дверцами старого буфета поскрипывает, разглядывая за помутневшим стеклом раритетные прабабушкины рюмашки. Ну, совсем почти как Ромашка!
Могла ли я представить кого-то другого на его месте? Не, не думаю. Поставим вместо его персоны то же вышестоящее руководство. Допустим, стоит у меня вот так же дома невесть как оказавшийся здесь Павел Валентинович, бровками удивленно дергает, улыбается так приятно…
У-у-у, нет. Да я от стыда сгорела бы за полминуты!
— Вам бы книгу написать: «Серпентарий. Краткое пособие по выживанию»! — пробурчала себе под нос, натягивая универсальные тапочки сорок пятого размера. В них я выходила на улицу, чтобы обычную обувку просто так ее юзать. Малыш же у меня добрый, ласковый… Как своими когтями наступит на кеды, так сразу пяток новых дырок под шнурки появляются!
— Что?
— Ничего, — пробурчала, поднимаясь со стула. — Я собаку кормить.
— Ну, иди, иди, — хмыкнул босс, протягивая свои загребущие ручонки за старинной хрустальной пепельницей. Вот неугомонный-то… Разобьет — самого в буфет засуну! Будет там вместо стеклянной совы сидеть, и глазенками своими мыркать.
Правда, неизвестно, пугала ли его на самом деле такая перспектива. Да у меня в следующие часы вообще сложилось мнение, что он не только бессмертный, но еще и бесстрашный! А еще что у него круглосуточный и круглогодичный купон на огромную скидку у травмотолога и стоматолога. Больше ничем я объяснить его наглость не могу! Ну, разве только инстинктом самосохранения… отсутствующим у него с рождения.
— Помилуй, боже, — новоявленный аристократ начал морщить свой нос еще с того момента, как я занесла старый оловянный тазик. — Что это?
— Собачья миска. А что?
— А купить нормальную? Не? — еще больше скривился начальник. — Нет, я все понимаю, старые советские вещи лучше новых… Но Соколовская! Если человек себя любит, то и окружает вещами, которые приятно брать в руки! Которые приносят только радость и комфорт!
— Шеф, это всего лишь собачья миска, — закатила я глаза, плюхая частично покоцаную вещь на стул, и открывая крышку заранее принесенной кастрюли. Тоже, кстати, изрядно помятой. — Не вижу смысла тратиться на что-то другое. Кстати… лапку будете?
— Твою мать, — начальника, кажется, слегка перекосило. Ой, ну подумаешь! Вареные лапки никогда не видел, что ли? Неженка гламурная. — Ты кормишь собаку… этим? А это еще что за варево? Про адекватный сбалансированный готовый корм не слышала? Соколовская!! Куда руками-то полезла?!
— Максим Сергеевич, — сердито запыхтела я, продолжая выполнять свою «черную» работу. — Не нравится, не смотрите! Мне так удобнее и привычней! И вообще… Собачий рацион в мое перевоспитание не входит! По крайней мере, мы так не договаривались. Не нравится — дверь там.
— А еще, там непроходимая «болонка», — ухмыльнулся босс, поудобнее устраиваясь за столом у окна. — Нет, пожалуй, я задержусь еще. Прям стало интересно, какими еще… непотребствами ты дома занимаешься!
Я только пожала плечами. Ну, ок. Непотребства, так непотребства. Мы, средний, работящий класс, народ исполнительный. Нам сказали, мы — исполняем! Как говорится, бойся своих желаний, они имеют свойство сбываться. И, что шеф заказывал, то в итоге и получил. И, следующим непотребством, шокировавшим его тонюсенькую душевную организацию, стала… картошечка!
Вкусная, на сале жаренная, с лучком да свежим хлебушком… М-м-м, вкусняшка! Это пока начальник меня взглядом к полу присверлить пытался, быстренько приготовила. Правда, и он оказался не лыком шит: сообразив, что я его местами заносчивую персону вполне успешно игнорируя, он нашел-таки закрома с моей одежкой.
И, естественно, почти сразу принялся за необоснованную критику, доставая все вещи по очереди из шкафа, держа их перед носом двумя пальцами, то и дело брезгливо морщась. Не, не от запаха, там всё чистенькое!
Просто мой скромный гардероб его нескромным запросам соответствовать не изволил-с.
— Соколовская, боже, что это? Костюм от китайского «Адидаса»?
— Он самый, — невозмутимо чавкнула, восседая на стульчике у кухонного окна. В дверном проеме самой двери уже лет двадцать отродясь не водилось, так что со своего место мне замечательно просматривался весь просторный коридор, в котором шеф буйству праведному предавался.
И, знаете что? Мне до его метаний было фи-о-ле-то-во! Обтекать каждый раз надоело. Больше он меня своими придирками не заденет.
И да. Когда я сытая, я явно добрее!
— Слов нет. А это? Это что? Свитшот с ананасами?!
— Неа. Это просто цветная кофта.
— Нет, Анастасия. Это — свитшот с ананасами! Позорище. Тебе лет-то сколько?
— Много! И вообще, по отношению к девушке этот вопрос некорректен! — хмыкнула я. Ну, а что? Мы тоже не пальцем деланные, и о манерах кое-что знаем!
— Ох, ё, какие мы вещи знаем, оказывается! — всплеснул руками начальник. — Это не из-за этого милого свитерка с оленями, случайно? О боже. А это что? Футболка с ангельскими крыльями? Ты где такую пошлятину нашла? Ты это, если у тебя там есть леопардовая ночнушка или разноцветные гольфы, скажи сразу. Чтобы мне лишний раз не мечтать о валерьянке с коньяком!
— Не, такого там нет, — фыркнула я, вытирая рот салфеткой и задумчиво кося на чугунную сковородку на газовой плите. И вроде бы я наелась… но, с другой стороны, почему бы и нет? Положу ка я добавочки! — Но есть милые труселя со Спанч Бобом. Там, в нижнем ящике. Посмотрите?
— Соколовская, ты невозможна, — глубоко вздохнул шеф, комкая не угодившую ему шмотку — майку с милыми розовыми черепками. — Кстати, ты что там лопаешь?
— Картошечку, жареную, с лучком и салом… Будете? — коварненько усмехнулась я, щедро накладывая себе новую порцию. Ну, вкусненько же! Так и знала, что этот надменный сноб в конце концов не устоит. Ромка так вообще, готов это блюдо в моем исполнении есть тазиками!
А мужик, как известно, он и в Африке мужик. Будь он хоть нежно-голубенький, хоть на высокой должности стоящий и ресторанными блюдами балованный!
— А-а-а… — застыл шеф сомневающейся цаплей, переминаясь с ноги на ногу. Даже сглотнул, несчастный, нервно поправляя галстук! А потом, пораскинув мозгами, все-таки решился, махнув рукой и на мое воспитание, и собственное высокое мнение, вкупе с тонким притязательным вкусом. — Черт с тобой. Давай!
Я только улыбку спрятала, отыскивая в шкафчике вторую тарелку. То-то же, Максимка Сергеевич. Голод вам не тетка!
Правда, в его исполнении, как оказалось, это скорее дядька. Большой такой, голодный… Ибо слопал мой шеф всё! Чугунную сковородку не обкусал и то чудом. Насилу отобрала!