Ужасный век. Том I (СИ)

— Какая прелесть… — Иньиго сонно потёр глаза. — Едва вернулся в Балеарию, как уже вижу твою толстую рожу. Как же я по ней скучал!
— Это он? — спросил Лопе толстяка.
— Он самый. Оброс только…
— Прекрасно. Сеньор Каронеро! Обладая на то полномочиями, я забираю этого человека с собой. Не беспокойтесь об альгвасиле… Кристобале, верно? Он будет уведомлён надлежащим образом. Этот человек сможет самостоятельно спуститься вниз? Я могу пригласить людей, оставшихся на улице…
— Как только меня избавят от цепи, ещё как смогу! — опередил врача Иньиго.
— Он не вполне здоров, но поездку перенесёт. И ходить может. Должен лишь отметить то, что касается медицинских вопросов: он нуждается в…
Лопе де Гамбоа поднял ладонь, и хозяин дома сразу замолчал.
— Не беспокойтесь, сеньор: о здоровье этого человека есть кому позаботиться. Однако же мы спешим, потому прошу освободить нашего общего друга как можно скорее. А ты… — Гамбоа обратился к толстяку. — …ты больше здесь не нужен. Спускайся, будь добр.
Пока старший сын сеньора Каронеро возился с цепью, создавая тем немало шума, Лопе де Гамбоа кивнул в сторону: дал хозяину понять, что желает поговорить наедине. Дон Карлос провёл его в кабинет.
Общаться с людьми из Тайной канцелярии ему прежде доводилось лишь пару раз — причём то были служащие невысокого чина. Да и сколько лет прошло… Людей вроде Лопе де Гамбоа врач всегда представлял именно такими: неприметными, очень спокойными, абсолютно уверенными в себе. Голос столичного гостя звучал приторно мягко, но за этой сладостью ощущалась и твёрдость. Будто металл мёдом помазали.
— Дон Карлос! В первую очередь я обязан… Ах, даже не просто обязан, но также почту честью и немалым удовольствием поблагодарить вас. За исполнение простого, но такого важного в наше время долга. Долга бдительного гражданина Балеарии и медика королевского флота.
— Имперского флота, сеньор. Я служил империи.
Лопе де Гамбоа не скрыл, что ему очень понравились эти слова.
— Как и все мы, сеньор. Как и все мы… Во всём, от и до, вы поступили верно — полностью подтвердив свою безупречную репутацию.
— Моя репутация так известна в столице?
— Мне, сеньор, по долгу службы известно многое. Я знаю всё важное обо всех людях, которых государству необходимо знать. Однако я здесь не только ради благодарностей. Уполномочен лично передать вам скромную награду за верность короне. Она же — компенсация за все нечаянно возникшие неудобства.
Тяжёлый звук, с которым кожаный мешочек опустился на стол, не оставлял сомнений: наполнен кошель золотом. Даже не серебром. Это огромные деньги… Старый офицер покачал головой.
— Награду я не приму. Речь об исполнении долга верного подданного Балеарии, как вы верно заметили. Таковой долг не требует оплаты.
Гамбоа вздохнул: мягко, но с явным неудовольствием. Так ребёнка уговаривают есть кашу.
— Сеньор Каронеро, я всё-таки вынужден настаивать: примите. Это не только награда и компенсация. Это… своего рода плата за одну простую услугу.
— За какую же?
— Речь об услуге забвения. Вы каждый день забываете какие-то мелочи, правда? Пусть же всё, что случилось здесь, окажется одной из таких мелочей. Понимаете… В бреду болезни люди иногда несут всякую околесицу. Опытный врач, каковым вы являетесь, не придаёт подобным вещам никакого значения, верно? А мудрые люди не склонны совершать глупости.
— И вы, конечно же, ничего мне не объясните.
— Конечно. Вы, дон Карлос, умудрённый жизненным опытом человек. Совершенно очевидно, что вы осознаёте: не следует задавать вопросы, на которые лучше не получать ответов. Поймите правильно! Я не пытаюсь вас купить. Подобное было бы оскорбительно, причём для нас обоих. Эти деньги — прежде всего жест благодарности со стороны королевства. Вроде содержания, которое полагается ветерану за подвиги в Великую войну. Вы, можно сказать, вновь совершили небольшой подвиг.
— О моих прежних подвигах не велели забывать.
— Конечно. В военное время всякий подвиг должен быть воспет! А вот настоящие герои мирного времени — это… скажем так, очень тихие люди.
 
Спорить было бесполезно. Да и неуместность своего естественного любопытства дон Карлос осознавал прекрасно. Он не столь уж многое понял из путаных слов Иньиго — которого, конечно, в действительности звали иначе. Но даже из того малого можно было сделать серьёзные выводы. Можно было… но явно не стоило. Лопе де Гамбоа был прав: ответы на некоторые вопросы знать ни к чему. Особенно семейному человеку, которому повезло пережить столь много опасностей. Не следует лишний раз искушать судьбу.
Дону Карлосу осталось лишь сопроводить гостей к выходу. Иньиго шагал нетвёрдо, зато выглядел радостным. Во дворе оказался ещё один человек, вышедший из кареты: столь же обыкновенный, как все остальные столичные гости Касорло. Он покрыл плечи освобождённого плащом.
— Всего доброго, сеньор Иньиго! Как знать: может, мы ещё свидимся.
Иньиго, не без труда забирающийся в экипаж, обернулся через плечо.
— Я не из тех людей, с которыми ищут встречи. Будьте счастливы и благоразумны, дон Карлос.
  
Глава 4
 
Леди Эбигейл Бомонт всегда утомлялась от путешествий — а нынешнее вышло довольно долгим. Обстоятельства, требующие хранить планы в тайне, вынудили не садиться на корабль в столице Стирлинга. Маленькое двухмачтовое судно отчалило в ночи — с пристани крохотной, не обратив на себя лишнего внимания.
Мужу маркиза сообщила, что собирается навестить престарелую мать. Та, давно вдовствующая, уединённо проводила остаток дней в скромном замке на севере Стирлинга. Вряд ли маркиз сумел бы найти родовое гнездо супруги на карте.
Матушка являлась женщиной мудрой, понимающей: она всегда была готова подтвердить ложь дочери. Нужными письмами обменялись загодя.
Леди Эбигейл происходила из бедного рода, не имеющего славной истории. Но в своё время она из нескладной поначалу девчонки превратилась в женщину завидной красоты — и таковая удача подарила Эбигейл очень выгодное замужество.
Да ещё и удобное. Маркиз Амори Бомонт, в противоположность младшему брату Арчибальду — прославленному рыцарю, был слабой личностью и не слишком дальновидным человеком. Его способностей хватало, чтобы править обширными землями на юге Стирлинга, но обмануть Амори всегда было проще простого. Маркиз привык к долгим отлучкам жены и почти не придавал им значения. Весьма напрасно не придавал, если говорить честно.
Леди Бомонт с годами, помимо неувядающей красоты, обрела ещё и ум. Она научилась ловкой использовать обе свои сильные стороны. Ум и красота — опасное сочетание.
— Маркиза, мы будем на месте в течение часа. Вам должно готовиться сойти на берег.
Подготовиться действительно следовало. Путешествия, совершаемые инкогнито, накладывают неприятные неудобства: тут уж ничего не попишешь. Корабль не только вышел из крохотной гавани посреди ночи, но и прибывал в затемно, в какую-то балеарскую глушь. После предстояла дорога до Марисолемы, в которой возможности позаботиться о себе не ожидалось. При том на месте потребуется сразу выглядеть хорошо.
Увы, хоть маркиза не состарилась — но и молодость осталась позади давно. Законы Стирлинга дозволяли замужество с пятнадцати лет: скоро леди Эбигейл в третий раз предстояло достигнуть этого возраста.
В такие годы женщина вынуждена прилагать много усилий, чтобы выглядеть впечатляюще. Леди Эбигейл в целом повезло. Всего одни роды — милостью Творца Небесного успешные, её фигуре почти не повредили. Никуда не делись ни изысканные черты лица, ни выгодное сочетание тёмно-каштановых волос со светлыми северными глазами. Вполне приличная для такого возраста кожа, особенно если носить печатки: руки маркизу выдавали более всего прочего. Ни намёка на седину.
Однако красота давно требовала серьёзной поддержки. Тем более что платье нынче придётся избрать скромное: внимание посторонних ни к чему.
Сам по себе крохотный причал в ночи вовсе не был виден: лишь дрожал свет пары факелов, много более ярких, чем рассыпанные по чистому балеарскому небу звёзды. Прохладный, но приятный ветерок слегка шевелил уложенные волосы маркизы и кружева её наряда. Приятная ночь. На юге они почти всегда такие…