Факультет Тёмной магии: Всё не то, чем кажется (СИ)
Дверь, кстати, так заинтересовавшая Эрударена, ничего примечательного из себя не представляла, но вот за ней вполне нас могли ждать сюрпризы. Поэтому я осторожно накинула на себя и молодого мужчину защитные плетения, которые сплела, пока мы поднимались, и, активировав боевые клубки нитей, приложила ключ к двери. Толкнула жалобно скрипнувшую дверь и... Даже магические светлячки не понадобились: комната оказалась пустой, если не считать немногочисленной мебели, укрытой чехлами; даже занавесей на окнах не было, так что луна щерилась через пыльные стекла, превосходно освещая комнату. Все, что было ценного, отсюда давно вынесли, когда запечатывали башню. И новой живности тут, судя по всему, не завелось. Хотя я на всякий случай проверила это магическим зрением.
- Почему ее все же закрыли? - негромко спросил Эрударен, зайдя следом за мной. Он обошел комнату, даже заглянул под один из чехлов, взвив при этом в воздух облако пыли, так что я, не удержавшись, чихнула. Пришлось спешно распахнуть двери на балкон, опоясывающий башню, чтобы еще сильнее не расчихаться.
- Среди студентов у башни бытовало два названия, - поманив Руана, я вышла на балкон, где обнаружилась лестница, ведущая на самый верх башни. Неизвестный мне архитектор почему-то решил, что она, лестница, должна быть снаружи. И по своему обычаю так же решил, что перила на ней - лишняя и мешающая деталь.
- Одно из них - башня самоубийц, - поднявшись на самый верх, обернулась я к молодому мужчине. - Думаю, почему, и так понятно, - я подошла к каменному ограждению и, перегнувшись через зубец, взглянула вниз, - эта башня - одна из самых высоких в Университете, да и лестница весьма впечатляющая.
- А второе?
- Второе? - задумчиво повторила я и перевела взгляд на раскинувшуюся перед нами Пустошь. В отличие от крыши, отсюда открывался прекрасный вид на горы. И на молочное лунное сияние, разлившееся над пустынной степью. А еще на далекое, обрамленное небольшой рощей озеро, формой напоминающее сердце. Пожалуй, я могла понять, откуда взялось второе название: все же вид отсюда открывался завораживающий. Тонкий, легкий и захватывающий. Чарующий. - Второе - башня влюбленных. Сюда часто приходили целоваться под луной, хотя ночью все, конечно же, запиралось. Но разве кого-то это останавливало?
- Здесь собирается какая-то магия? - прозвучал тихий вопрос и по обе стороны от меня на каменный парапет легли мужские ладони.
- Не знаю, - я повернулась в этом своеобразном кольце и, машинально чуть прикусив губу, взглянула на столь близко стоящего мужчину. - Не проверяла.
- Так почему бы, - легкая улыбка скользнула по губам Руана, прежде чем он наклонился ко мне, - не проверить?
Наверное, все же здесь переплетены какие-то нити, потому как целоваться здесь оказалось весьма... увлекательно. До нехватки воздуха, до бешено бьющегося сердца, до легкой боли в слегка прикушенной губе, до невообразимо острых и нежных прикосновений.
Магия, она такая. Сводящая с ума. Пьянящая. Это все она виновата, а вовсе не находящийся рядом мужчина.
Глава 19
- Вир... Ну, Вир, мы же так опоздаем и все пропустим. Хватит смотреть в окно. Вир!
- Что? Да-да, иду, - я с некоторым усилием отвернулась от окна, из которого была хорошо видна та самая башня, на верхних этажах которой когда-то располагалась обсерватория, и задернула занавески.
- Нет, я все понимаю, - пробормотала Сельвиль, аккуратно укладывая наши вещи в сумку,
- но нельзя же так...
легко пожала плечами и виновато развела руками. Подруга была права: я сегодня почти весь день летала где-то в облаках, почти ничего не замечая вокруг, а на моих губах то и дело проскальзывала едва заметная мечтательная улыбка. Это всё, конечно, было неправильно - ведь
\endash - преподаватель, а Руан - мой студент, - но стоило мне лишь взглянуть на башню, которую мы вчера обследовали, как пальцы сами тянулись коснуться чуть припухших губ, чтобы уловить отголоски поцелуев, а мысли вновь возвращались к произошедшему вчера. И я словно наяву вновь чувствовала легкие и в то же время настойчивые прикосновения, слышала тихий, будоражащий кровь шепот, ощущала дурманящие ласки.
- Вир!
- Прости, - я резко отдернула руку от лица.
Это прям наваждение какое-то... И это ведь даже не первый мой поцелуй, да и отношения у меня до этого были, только вот ни от чьих прикосновений меня так раньше не бросало в жар, ни от чьих ласк так не горели губы и не заплетались мысли. Мне вообще раньше казалось, что все это - выдумки писателей.
- Ты все взяла? - наконец, я заставила себя собраться и сосредоточиться на сборах. Взглянула на сумку в руках подруги, на вещи, лежащие на кровати и ждущие, когда их уберут, на легкие беспорядок, что навела Сельвиль, пока пыталась найти у меня все нужное: я-то ей не слишком помогала в поисках.
- Сменная одежда, - девушка указала на сумку, - плащи, - кивок на кровать, - кое-какие травы, - мешочки, лежащие около сумки, перекочевали внутрь, - и твой рецепт. Вроде, все. Мы остановимся в Махновке - помнишь такую деревеньку около леса? - там и переоденемся.
- Помню, - я подхватила в след за подругой плащ и, накинув на плечи, застегнула фибулу.
- Там, если ехать в сторону города, есть довольно примечательная роща.
- Ты про тот источник, который почему-то считают святым и на который едва ли не молятся? - усмехнулась подруга. - Интересно, что будет, если сказать селянам, что ключ пронизывают черные нити? Это их сильно огорчит?
- Попробуй, - я подхватила сумку и окинула комнату взглядом, пытаясь понять, ничего ли мы не забыли.
- Нет уж, - Силь распахнула дверь. - Я не настолько смелая. Ну что, идем?
- И это говорит придворный маг, - тихо рассмеялась я и, захлопнув многострадальную дверь, накинула петли защиты. - Как же так?
- Знаешь, - заговорщицким шепотом произнесла Сельвиль, - нет силы страшнее разгневанных крестьян. Они как лавина. Их легко спровоцировать, но почти невозможно остановить. А последствия порой непредсказуемы. Так что я лучше выйду против полсотни обученных воинов, чем против толпы селян.
Спорить я не стала, тем более что Силь действительно было виднее, ведь, в отличие от меня, в большинстве своем "общающейся" с нежитью, девушке доводилось работать, как и с дворянами, так и с крестьянами.
До Махновки мы добрались без всяких приключений: никто не попытался наброситься из кустов на двух одиноких путниц, никто не сделал попытки навязаться в попутчики, когда мы ненадолго завернули в таверну в одной из деревень, чтобы прикупить медовухи. За нами даже никто не увязался из Университета, чего я больше всего боялась. Даже несколько раз оборачивалась и раскидывала поисковое заклятие. Однако никого из ребят по близости неизменно не оказывалось, так что я вскоре, успокоившись, бросила это дело.
В Махновке мы тоже надолго не задержались. Лишь оставили лошадей на небольшом постоялом дворе, да переоделись. Правда, переодеваться пришлось в каком-то сарае: оказалось, что все номера были заняты такими же, как мы, путниками. А все потому что, как узнали мы из подслушанного краем уха разговора, в ночь, когда ведьмы устраивали свой шабаш, источник начинал источать такую благодать, что все вокруг ключа озарялось божественным светом.
- Это шоб смыть черную ведьмину гниль, - прокаркала вещавшая старуха и поправила сухой рукой съехавший платок. - Шоб очистить нашу землю-матушку от ихнего колдовства. И водица эта самая шо ни есть целебная, божественная! Кому тарку под нее? Недорого!
Вот и съезжались сюда со всех окрестных сел, да городов паломники, чтобы посмотреть на чудо и воды божественной набрать. Что было только нам на руку: скучающий без клиентов трактирщик двух путниц запомнит легко, а вот среди полсотни человек двух девиц-паломниц - вряд ли. Да и затеряться среди толпы всегда проще.
Так что, накинув на головы платки, как истинные верующие, мы с Силь пешком направились к тому самому благодатному источнику. Но, совсем немного не дойдя, свернули в лес: ведь всяко бывает, прихватило от близкой божественной силы у паломниц живот, вот и потребовалось в кустики. А то, что мы так и не вышли к ключу - так кому какое дело. И то, что путь наш лежал к тем самым ведьмам - знать кому-то и вовсе незачем.