Драконы севера (СИ)

— Это вовсе не смешно!
— Вы вытащили меня на этот турнир для того, чтобы напугать и заставить излечить короля?
— Вас вызвал на турнир герцог Давингтонский!
— Который по странному совпадению является конюшим его величества и кузеном герцогини Бронкасл? Хорошо, вы рассказали про кнут, а где же морковка?
— Морковка?
— Да, что предлагает королева–мать в обмен на излечение короля?
— Земли севернее Клайва переходят вам вместе с городом Корнхолл и титулом графа Корнхоллского.
— То есть мне отдают, то, что я и так имею?
— Герцогиня Бронкасл умоляла ее величество взять вас под стражу как мятежника и держать в заточении до возврата ей сына и всех ее владений. Ее величество не пошла навстречу мольбам герцогини, но все может повернуться и по-другому.
— Добавьте к моим графским владениям еще город Гартунг, и закончим на этом.
— Мне передать ее величеству, что вы склонились к ее мольбам и завтра вечером исцелите короля?
— Я попробую его исцелить, ведь я не маг, я только сын дракона….
— Ваша скромность делает вам честь, лорд Грегори!
Проводив барона, я вернулся в лагерь.
Адель дремала на походной постели в моей палатке под занавесом из тонкой кисеи. Надоедливые мухи и комары ее там не беспокоили.
Сняв сапоги и камзол, я осторожно пробрался к супруге под этот полог и лег рядом.
— О–о–о, Грегори! Не обнимай меня, ты весь просто огненный, и я буду потеть…
Пришлось отодвинуться от нее подальше. А потом я уснул.
  
Глава 19
 
КОРОЛЕВСКИЙ ПРИЕМ
Въезд в город происходил торжественно и в определенном порядке: во главе кортежа — мой боевой конь Малыш с плюмажем на голове и бубенцами на шее, в попоне, на которой над каждой ногой нашит мой герб золотой дракон на голубом поле. Верхом сидел малолетний паж, самый младший из моих пажей двенадцатилетний Кайл Граветт — непосредственно на попоне.
Рядом, не менее богато украшенный, выступал конь герцога Давингтонского. Затем шествовали кони участников турнира, по два в ряд, в попонах, украшенных гербами. Далее — трубачи и герольды со своими помощниками; замыкали процессию участники турнира, каждый со своей свитой. Я ехал во главе своих пяти рыцарей.
Герцог Давингтонский во главе своей пятерки. Мы с ним раскланялись из седел, не подавая руки. На вид ему было около сорока, его грузность увеличивала его возраст. На самом деле герцогу было тридцать, но неумеренное пристрастие к элю и жареной кабанятине добавило ему лишнего веса. Под солнцем он обильно потел, беспрестанно промокая лоб огромным кружевным платком.
За нашими свитами следовало более двух сотен аристократов, явившихся для участия в турнире.
Казалось, весь город выбрался на улицы и в окна домов, чтобы полюбоваться на это красочное шествие. Развевались знамена, трубачи трубили, что есть мочи. В глазах рябило от разноцветных костюмов и пестрых гербов.
Войдя в город, каждый сеньор занял апартаменты, где поселяются также не менее пяти участников с его стороны. Постоялый двор «Королевская милость» — трехэтажное здание, в сотне шагов от центральной площади, было не новым сооружением, но в прекрасном состоянии, во всяком случае его фасад чисто выбелен, опорные балки прокрашены, а стекла окон сияли чистотой.
Предводители турнира обычно разворачивают в окне, выставляя на улицу, свои знамя и велят разместить внизу на специальном полотнище свой герб со шлемом. Другие участники также разворачивают свои знамена и помещают свои гербы под окнами. Так что и я велел «дать свой герб в окне».
Хозяин постоялого двора, лысеющий мэтр Окшотт, встретил нас очень подобострастно, прижимая руку к жирной груди и постоянно кланяясь.
Мои апартаменты и комнаты рыцарей располагались на втором этаже. На первом этаже разместились слуги. Пажи и оруженосцы отправились на третий этаж, в мансарду.
Сюда же, в этот постоялый двор, со своими служанками и камеристками явились чуть позднее Адель и Бернадетта, после обедни в соборе Гвинденхолла.
Закипела подготовка к вечернему приему у королевы–матери. Служанки сбились с ног. Леди нервничали, это был их первый прием в королевском дворце. Когда леди нервничают — мужчинам лучше быть подальше. Я спустился на первый этаж в большую комнату и потребовал самого лучшего вина.
Бутыль в плесени и паутине принес из подвалов сам хозяин.
— Мэтр Окшотт! Вы нашли эту бутылку на помойке?
— Это местная традиция, приносить грязную бутылку из подвала! — в двери стоял незнакомый мне дворянин примерно моих лет. Лицо чисто выбрито. Волосы его цвета воронового крыла были коротко подстрижены, на голове берет с пером, заколотый брошью с драгоценными камнями.
Зеленый камзол с красными полосами и такого же цвета короткие штаны, открывавшие его стройные ноги, обтянутые белоснежными чулками. В разрезах камзола виднелось белоснежное белье. На ногах короткие сапожки со шпорами. На широком поясе с золотыми медальончиками кинжал в серебряных ножнах и меч–бастард.
Я поднялся из‑за стола.
Дворянин, изящным жестом снял, берет и поклонился.
— Честь имею, барон Хэрри Эльсинер!
— Грегори, лорд Холлилоха.
Я предложил гостю кресло и сел напротив. Карие глаза выдавали уроженца юга.
— Прошу простить, Грегори, что я явился без приглашения, но я ваш сосед и признаться, любопытство было невыносимым! Весь город говорит только о вас!
— Хэрри, вы, входя, что-то сказали о местной традиции?
— Вот именно! Грязную и пыльную бутылку приносят из подвала, даже не стряхнув паутину, для того чтобы вы убедились в том, что она действительно содержит выдержанное вино! Бутылка — грязь, вино — рубин! — так говорят в наших краях.
Этой же бутылки не касались, по меньшей мере, лет двадцать — вино наш ровесник!
Вы колеблетесь?! Позвольте мне его откупорить?
— Прошу.
Барон ловко и быстро откупорил бутылку, понюхал пробку, закатив глаза вверх.
— Отменное! Из подвалов монастыря Святой Жильберты?
— Вы правы, сьер барон, — подал наконец голос мэтр Окшотт.
Барон разлил вино по прозрачным стеклянным бокалам, совсем понемногу. Сощурившись, он осмотрел вино на просвет, остался доволен его рубиновым цветом, потом отпил глоток и несколько мгновений гонял вино во рту. Было очень забавно наблюдать за этими манипуляциями.
Наконец вино проглочено. Приоткрыв рот, барон прислушался к своим ощущениям.
— Лучшего не найдете и в подвалах короля! Пробуйте, Грегори!
Я отпил глоток. Вино было не сладким, скорее пресноватым, с легкой кислинкой и неожиданным послевкусием орехового ядрышка.
— Оно отдает орехом? Я прав?
— Странный ореховый привкус!
— Только на виноградниках монастыря Святой Жильберты выращивают это виноград, и заметьте, Грегори, только на южных склонах!
Барон болтал без умолка, и вскоре я уже знал о нем массу всяких вещей.
Хэрри был средним сыном барон Эльсинер, и его отправили в Конфландию в Вилларский университет. По дворянским традициям старший сын наследует титул и имущество отца, средний получал образование или отправлялся в монастырь, а младший нанимался в услужение крупным землевладельцам — герцогам или князьям церкви. Старший брат Хэрри погиб на охоте, и отец спешно вернул сына из университета и теперь прилагал много усилий для того, чтобы воспитать своего преемника из этого шалопая. На турнир Хэрри явился во главе трех рыцарей, и ему был отведен под апартаменты соседний с постоялым двором дом.
В отличие от моих рыцарей Хэрри был поглощен флиртом с любой попавшейся на пути юбкой и дегустацией вин. Предстоящие на ристалище рыцарские сражения его совершенно не интересовали.
Под его болтовню мы допили бутылку и отправили мэтра Окшотта за второй.
Выпить вторую бутылку нам помешали леди.
Со второго этажа спустилась Адель под руку с Бернадеттой.
Глаза Хэрри заблистали, и он понесся мести пол перед дамами своим роскошным пером и целовать ручки. Я представил его, и меня отправили наверх, надевать парадную одежду.