Перевал Дятлова
— Мы отправили его на экспертизу вместе с металлическими обломками. А почему вы спрашиваете? Вы думаете, это имеет какое-то отношение к вашему освидетельствованию Стругацкого?
— Думаю, да. Можете сделать для меня копию отчета экспертизы, как только он у вас будет?
— Конечно.
— А с Юрием Юдиным вы говорили?
— Да, я лично брал у него показания.
— Он подтвердил тот факт, что Стругацкий приезжал к нему?
— Да, хотя он странный тип.
— Что вы имеете в виду?
Я почувствовал, как на другом конце провода Комар пожал плечами:
— Как вам сказать… зациклен на прошлом. Все только вспоминает и вспоминает — но это обычно для стариков, я полагаю. Однако Стругацкий у него точно был. Сумел настоять, чтобы Юдин принял его. Пригрозил, что не уйдет, пока его не впустят. Но потом оказался довольно вежливым человеком.
Я попросил Комара передавать мне любую информацию касательно прошлого Стругацкого, после чего, поблагодарив его, повесил трубку.
И снова принялся размышлять над показаниями Стругацкого о событиях, приведших к его аресту. Насколько я мог понимать, все совпадало — это был точный отчет о случившемся. Тут я вспомнил о его нежелании рассказать мне о том, как погибли его товарищи в лесу у Холат-Сяхыл. Он совершенно очевидно был напуган, но кем или чем — я понятия не имел. Я подозревал, что наступит момент, когда в его рассказе факты сменятся фантазией. Мне нужно быть очень внимательным, чтоб не пропустить этот момент, после чего и начнется моя настоящая работа. И есть только один способ сделать это: позволить Стругацкому продолжать свой рассказ, позволить ему самому подойти к этой критической точке.
* * *Когда в понедельник утром я зашел к Стругацкому, он спросил меня, как прошли мои выходные. Я был так занят своими мыслями, что слегка растерялся от вопроса.
— Очень хорошо, Виктор, спасибо.
— Рад слышать. У меня тоже.
— Правда? Замечательно.
— И что вы делали? — спросил он.
— Что, простите?
— В выходные.
— К нам приезжала сестра с мужем.
— К нам? Вы женаты?
— Да.
— А как зовут вашу жену?
— Наталья, — ответил я. — Вы сказали, что тоже хорошо провели выходные. Чем занимались?
— Ничем.
— Ничем?
Стругацкий глубоко вздохнул — скорее с удовлетворением, чем с разочарованием. Хотя мне показалось, я уловил что-то похожее на сожаление и грусть.
— Я просто прожил эти выходные, — сказал он. — Иногда сам факт существования угнетает. Но это хорошо. Я рад, что жив.
Я молча посмотрел на него и затем спросил:
— А ваши товарищи живы?
— Нет.
— Милиция сейчас их разыскивает. Как вы думаете, их тела найдут?
— Точно нет.
— Почему нет?
— «Сварог» об этом позаботится.
— Сварог? Что это такое?
Стругацкий не ответил, опуская глаза и отдаляясь, погружаясь в задумчивость. Этого я и боялся — похоже, что он снова уходит в себя — очевидно, из-за упомянутого слова «Сварог». Чтобы вернуть контакт, я попробовал зайти с другой стороны.
— Профессор Константинов, по всей видимости, верит, что в 1959-м группа Дятлова встретилась с чем-то очень странным. Вы с вашими спутниками видели что-то подобное?
— Да, — прошептал Стругацкий.
— Что же это было?
Тишина в ответ.
— Может… это разумное существо?
— Разумное, — ответил он, — или скорее… продукт разума.
Я наклонился вперед, чувствуя, что дело пошло.
— Вы хотите сказать, что это было нечто рукотворное? Какой-то артефакт?
Стругацкий закрыл глаза и нахмурился, словно пытаясь на чем-то сконцентрироваться.
— Полагаю… это можно назвать артефактом… раз оно создано…
— Кем создано?
— Кем? — повторил он. — А может, чем?
— Я вас не понимаю.
— Неважно.
— Виктор, это важно. Вы думаете, оперативники это найдут?
— Если найдут, то поймут, что я не сумасшедший — что я не убивал Вадима, Нику и остальных.
— А если действительно найдут, не убьет ли их это?
— В лесу есть то, что может убить, если они не будут осторожны.
— Что, например?
— Ртутные озера.
— Что, простите?
— Ртутные озера. Надо держаться от них подальше.
— Извините, Виктор, — перебил я, — вы хотите сказать, что в лесу есть ртутные озера?
— Ну, не совсем ртутные… но озера эти… в них не вода.
— А что-то похожее на ртуть — вы это имеете в виду?
Он кивнул в ответ.
— Вы их видели?
Снова кивок:
— Одно. И Дятлов с друзьями тоже видели одно на Холат-Сяхыл.
Неужели это тот самый момент, которого я ждал? Когда к воспоминаниям Стругацкого начал примешиваться вымысел. Он впервые заговорил о том странном, чему сам стал свидетелем. И более того, ни в одном отчете о событиях на перевале Дятлова, которые я читал, не упоминалось ничего похожего на ртутные озера. Я был близок к тому, чтобы счесть это первой его ложью, первым признаком того, что Стругацкий и правда был не в себе.
Стругацкий напряженно смотрел на меня:
— Вы мне верите, да? — И прежде чем я смог ответить, продолжил: — Ладно, неважно. Милиция все равно их найдет, а если не найдет, все есть в досье.
— В каком досье?
— На квартире у Вадима.
— Там много материала нашли, включая и те металлические куски, о которых вы говорили.
Он кивнул, очевидно удовлетворенный ответом.
— Что это за досье? Не хотите рассказать что-нибудь о нем?
— Да, хочу, — ответил Стругацкий, — и расскажу.
Глава шестая
Виктор поблагодарил профессора Константинова за уделенное ему время и попрощался, договорившись встретиться снова в ближайшее время. Он вышел из дома, зажимая под мышкой конверт с бумагами, которые передал ему профессор. Открывая дверцу машины, он заметил в десяти метрах от себя в дверном проеме мужчину в толстом пальто, который внимательно смотрел через дорогу.
Усаживаясь за руль, Виктор еще раз бросил на него взгляд: что-то смутно знакомое было в этом человеке. Виктор отогнал от себя беспокойное чувство, вливаясь в поток машин и направляясь в редакцию «Газеты». Пора было приниматься за статью, заказанную Максимовым.
И вдруг на полдороге Виктор вспомнил, где видел раньше этого человека. Это был пожилой мужчина, который ехал с ним в одном купе из Соликамска.
* * *Едва Виктор вошел в редакцию, как его тут же вызвал к себе Максимов, чтобы узнать, как продвигается дело.
— Хорошо продвигается. Уже есть два интервью с главными лицами этой истории.
— Неплохо, — одобрил редактор.
В его голосе Виктор уловил легкое удивление и, не сдержавшись, широко улыбнулся.
— И похоже, ты сам получаешь удовольствие, Витя, — ввернул Максимов, и улыбка Стругацкого тут же погасла.
«Да, он в своем репертуаре, скотина», — подумалось ему, но вслух он сказал другое:
— Не совсем. История интригующая, но веселого в ней мало.
— И правда, — согласился Максимов, кивком головы указывая на дверь. Виктор счел это за позволение уйти, чтобы приняться за работу.
Запустив компьютер, он создал новый файл, но писалось с трудом — мысли его то и дело возвращались к пожилому мужчине на улице. Он больше не сомневался, что это человек из поезда. Но что он делал у фонда Дятлова? Простое совпадение? Кто он вообще такой? Агент спецслужб? ФСБ? Слишком стар. Может быть, доносчик? «Черт побери, — подумал он, — похоже, у меня будут проблемы». Но, с другой стороны, кто мог знать о его задании? Только если в редакции «Газеты» есть шпион…