Перевал Дятлова
Местами они двигались очень медленно: деревья росли так плотно, что машине было не проехать, так что Константинову то и дело приходилось выискивать участки для объезда. Иногда Прокопий говорил: «Не туда», — и Константинов, бросая на него взгляд в зеркало заднего вида, тут же поворачивал руль, меняя направление.
Когда Вадим сделал это в третий раз, Вероника осмелилась спросить шамана, откуда он знает, каких мест избегать.
— Я здесь был раньше, — ответил он.
— Я думала, для манси это место запретное, — сказала она.
— Я был здесь не в моем физическом теле. Я отправлял сюда свой дух, это было частью моей инициации.
— Это такое испытание, чтобы стать шаманом? — спросил Вадим.
— Да.
— И что тогда было? Что вы видели? — спросила Ника.
— Нельзя рассказывать об этом другим. Простите, но большего я сказать не могу.
— Хорошо, — смирилась Ника. — Я поняла.
— Я тут все думаю о медведе, — заговорила Алиса, словно не слушая Прокопия.
— И что? — спросил Константинов.
— То, как он деформирован… есть только одна известная мне сила, которая действует подобным образом.
— И какая же? — спросил Виктор.
— Сила гравитации.
— Гравитации?
— Сильная разница между гравитационными полями, которая возникает в очень маленьком пространстве. Только это, думаю, могло так растянуть тело медведя.
— Не понимаю, — сказала Вероника, — как гравитация это делает?
Алиса помедлила, прежде чем ответить, и в голосе ее поубавилось самоуверенности, словно она и сама не верила в то, о чем говорила:
— Гравитация могла бы это сделать, если бы оказалась достаточно сильной… но единственное место во Вселенной, где она настолько сильна, — это горизонт событий черной дыры.
Все молчали.
— Черная дыра? — наконец осмелилась произнести Ника.
— Знаю, звучит как бред.
— Это еще мягко сказано.
— Ничем другим это разрушительное растяжение и компрессию объяснить невозможно. Черт, если бы прямо сейчас доставить эту тушу в лабораторию и как следует изучить!
— Извини, Алиса, — перебил ее Константинов, — ты говоришь, что на Земле, в этом лесу, может существовать черная дыра?
Она вздохнула, проведя рукой по волосам.
— Нет, этого я не говорила. Это невозможно. Если бы что-то подобное здесь было, мы бы об этом знали, поверь мне. А на деле она бы уже давно ушла под землю из-за своей колоссальной массы. На поверхности она никак бы не смогла удержаться. Но все же…
— Все же?
— С медведем произошло абсолютно то же самое, что произойдет с любым объектом, исчезнувшим внутри горизонта событий черной дыры.
— А что такое горизонт событий? — спросила Ника.
— Это воображаемая граница вокруг сингулярности черной дыры — точки, в которой пространство-время искривляется в бесконечность. Горизонт событий — это граница, попав за которую ничто, даже свет, уже не сможет преодолеть гравитационное поле сингулярности. В нем невозможно было бы ничего увидеть — отсюда и название. Когда объект проходит эту границу, разница гравитационных сил, действующих на разные его части, растягивает его в длинную струну. В итоге, попадая в сингулярность, объект распадается на составляющие его атомы.
Все молчали, пытаясь осмыслить сказанное.
Первым заговорил Константинов:
— Хорошо, Алиса, предположим, ты права и с бедным зверем случилось нечто подобное. Но как это возможно? Ты же сама сказала, что настоящей черной дыры здесь быть не может, хотя налицо ее эффект. Так что же это тогда?
— Какая-нибудь аномалия: что-то вроде области высококонцентрированной гравитации. Это лучшее, что я могу придумать, пока останки зверя даже толком не осмотрены.
Виктор вспомнил о Людмиле Дубининой, Александре Золотареве и Николае Тибо-Бриньоле.
— А может, — высказался он вслух, — дятловцы, умершие не от переохлаждения, погибли от чего-то подобного?
— Не думаю, — ответила Алиса. — Их раны были далеко не такими серьезными. Их убило что-то другое. Но бесспорно, группа Дятлова обнаружила примерно то же самое, что и мы.
— Вы имеете в виду фотографию, где туристы с тушей какого-то животного?
Она кивнула:
— Очевидно, что этот феномен уже имел место в этом лесу в 1959 году.
— И как он мог произойти?
— Точно не естественным образом, — ответила она.
— Но тогда это дело рук разумных существ?
— Скорее всего, да.
— Враждебных нам?
— Сомневаюсь.
— Почему?
Обернувшись, она посмотрела на Виктора и безрадостно улыбнулась:
— Потому что человечество до сих пор существует.
Рассказывает доктор Басков
[10]
Я мог только удивляться решимости участников экспедиции, оставшихся в лесу после увиденного. Кто-то сочтет их действия безрассудными и глупыми, и, должен признаться, та же мысль промелькнула и у меня. Честно сказать, сам бы я и минуты лишней там не пробыл, если бы наткнулся на эти останки медведя. Но команда Константинова продолжала свой путь, несмотря на явную опасность, таящуюся в лесу. Их можно назвать безрассудными, но, безусловно, и храбрыми тоже.
Читателю уже, наверное, ясно, что я начал освобождаться от своего первоначального скептицизма в отношении слов Стругацкого. Меня тоже легко счесть глупым или чересчур доверчивым — за то, что я поверил показаниям человека, чье психическое состояние пытался оценить. Тем не менее я чувствовал, что могу это сделать.
Фотографии, сделанные группой Дятлова в 1959 году, доказывали, что в лесу вокруг Холат-Сяхыл существуют паранормальные явления. Если к этому прибавить остальные документы из досье Лишина, сходство между звуками в Юрте Анямова и загадочным гулом, зарегистрированным в других местах по всему миру, и облучение неизвестной формой радиации трех человек из команды Комара, — все это только подтвердит правдивость слов Стругацкого.
И даже после этого мне все равно было страшно трудно поверить и в то, что звезды каким-то образом поменяли свое положение, и в то, что медведь подвергся воздействию колоссальной гравитационной силы. Не существует таких механизмов — по крайней мере, известных современной науке, — которые бы могли объяснить эти явления.
Когда я об этом подумал, признаюсь, меня охватило сильное тревожное чувство. Мы привыкли мыслить о Вселенной как о чем-то существующем где-то там, вне нашего мира, вне связи с человечеством, привыкли считать, что от всех ее тайн нас отделяют бесконечные расстояния. Но так ли это на самом деле? Наша планета находится в самом центре Вселенной, и кто сказал, что ее тайны не касаются нашего мира, как и всех прочих миров, существующих на бесконечных просторах космоса?
Именно тогда меня начало беспокоить, как я буду писать отчет для криминалистов. Они ждали моего вывода, чтобы решить, привлекать ли Стругацкого к суду. Какова будет их реакция, если я заключу, что Стругацкий не только психически абсолютно здоров, чтобы предстать перед судом по обвинению в убийстве, но и что сам я лично считаю его невиновным. Конечно, решать вопрос его виновности была уже не моя работа. Но такое заключение станет само собой очевидным, если я заявлю, что Стругацкий отвечает за все свои действия и говорит правду о случившемся с экспедицией в лесу.
Как это ни прискорбно, в тот момент меня беспокоила больше моя репутация и потенциальная опасность ее испортить. К тому же мой отчет должен был попасть не только к криминалистам, но и на стол директора Первоуральской больницы, доктора Плетнера, и я сомневался, что он отнесется к нему с пониманием.
Такие вот мысли, сменяя одна другую, преследовали меня после десятой беседы со Стругацким. Тут в дверь постучали — моя секретарша доложила, что старший следователь Комар пришел и хочет меня видеть. Я попросил пригласить его в кабинет.
Комар вошел, закрыв за собой дверь прямо перед лицом секретарши. Выглядел он ужасно, как будто явился после бессонной ночи, не побрившись и не переодевшись.