Очкарик 3
— Дальше?
— А ты загляни в шатёр, — фыркнул тот. — Поди, сам увидишь кое-что, точно не из имущества гномьего лагеря. Қалдарың қалай? [3] — обратился он погромче в сторону палатки.
— Жаман [4]… - раздалось оттуда никак не гномьим басом.
* * *
— Хм, — гильдейские переглянулись между собой.
— А вот хмыкать сейчас не нужно, — спокойно и достаточно вежливо заметил со своей стороны Хайнц. — Братья, у каждого своя работа. Вы же не решили проводить дознание на территории МОЕГО лагеря, с МОИМИ подчинёнными и над МОИМИ трофеями?
— Эй, мужик, — неприязненно подал голос снизу человек. — Ты не ох*ел ли? Это я твой трофей, что ли? — Затем пятнистый обратился к тройке мастеровых. — Господа, пока не прошу о содействии, но прошу вас разъяснить мне, как более адекватных из присутствующих… На каком основании в данный момент ограничена моя свобода?
— Да он между нами клин вбивает! — не сдержавшись, взвился Декстер. — Вы что, не понимаете?! Менталист он! Момент использует!
— Юноша, в этой связи у меня и к вам только один вопрос. Ваш без сомнения глубокий анализ ситуации не учитывает моего предложения. ПОЧЕМУ? — хуман, по всему, откровенно издевался.
Во всяком случае, сабджанктив в его исполнении звучал именно так. Не говоря уже о том, что юношей являлся скорее он сам, но никак не кто-либо из гномов.
Совсем не понимает своего положения? — мелькнуло у дозорного. — Считает, что мы играем в какие-то игры? Или мы все до сих пор что-то упускаем, а он нет? На что рассчитывает?
— Какое было предложение? — Бринкс, не сводя взгляда с самострела на боку лежащего, предостерегающе поднял руку, останавливая тираду Хайнца.
— Ты решил теперь и мной командовать? — безукоризненно вежливо отреагировал командир лагеря, не делая паузы и старательно чеканя каждый звук.
Что уже само по себе было предвестником близкой грозы в его исполнении.
Декстер заскрипел зубами: да неужели никому из начальства не видно, что они сейчас между собой перегрызутся? И кому это в итоге будет на руку?
— Предложение моё было простое, — как-то слишком охотно отозвался пятнистый из-под ног. — Я забираю своё имущество, согласно купчей в ваших руках. И счастливо оставаться; дела гномов меня действительно не касаются. У меня были свои дела, с вашего разрешения. По ним и двигался, пока меня грабить не начали.
— Звучит складно, — вздохнул Бринкс.
— Это не тебе решать, — Хайнц, восстанавливая порядок, молниеносным и коротким движением выхватил пергамент из пальцев гильдейского. — Заткнись! — выплюнул он вниз, замахиваясь ногой и пробивая по лежащему на земле человеку.
Хуман, несмотря на руки за спиной, тут же на ровном месте смешно извернулся, словно гусеница-трубочка.
Правая нога гнома с силой рассекла воздух. Левая в ту же секунду оказалась подбита лежащим.
— Бл***, опять… — не удержался Декстер, хлопая открытой ладонью по своему лицу.
Хайнц во второй раз за какую-то минуту некрасиво изобразил собой стрелку на циферблате: его ноги вылетели вверх, а лоб при этом почти коснулся коленей.
Смешно взмахнув в воздухе руками, старший над двумя десятками снова чувствительно приложился спиной о землю. Охнув от боли, гном прикрыл глаза, лёжа лицом вверх и надсадно выпуская воздух между губ.
Гильдейские неуважительно заржали так, что подпрыгнул даже песок под их подошвами.
— Надеюсь, рёбра у тебя целы, мой темпераментный, — проворчал хуман в сторону Хайнца. — Господа! Вы, трое адекватных. Не будете ли столь любезны вернуться к теме нашего разговора? Мне несколько дискомфортно, по возможности хотелось бы поскорее закончить.
Повторный взрыв хохота в исполнении троицы выдавил слабое подобие улыбки даже из Декстера, хотя и против его воли.
Драчливый, недолго думая, заглянул в шатёр:
— Эй, братья, а и вправду. У вас на неё тоже, видимо, какой-то документ имеется?
— Тебе обезьяна дороже братьев? — в лоб спросил Декстер, поскольку Хайнц всё ещё не мог вымолвить ни слова.
— Мне дороже наше совместное будущее, — задумчиво ответил гильдейский. — Которое вы, как по мне, разворачиваете не в ту сторону. Хватит с меня ушастых. Без союзников ни одной войны не выиграть.
Из шатра донесся женский голос на незнакомом языке.
Человек, подогнув колени, перекатился на живот, затем поднялся на ноги.
Трое оружейников и дозорный машинально скользнули по нему ленивыми взглядами; напряжение между собой перевешивало прочие факторы.
Пятнистый перекатился с пяток на носки, покачался в таком положении и повертел головой, напрягая шею.
— Может, мы и ошиблись всем десятком, — рубанул в лоб Декстер. — Но лучше нам сейчас договориться между собой, по-хорошему или по-плохому неважно, нежели…
Хуман, со скованными за спиной руками, попрыгал на месте, продолжая разминаться. За время этого маневра он сместился чуть в сторону, за спину гильдейским.
Те не обратили на него никакого внимания, буравя взглядами соотечественника.
В следующий момент глаза дозорного полезли на лоб: руки пятнистого абсолютно без напряжения, словно лопасти мельницы (и далась она сегодня!), будто не было на них оков, мелькнули над его головой, перемещаясь из-за спины вперёд. Затем что-то щёлкнуло (видимо, застёжка на чехле), а в скованных ладонях ученика мага появился самострел.
Грохнул необычный хлопок, местами уже знакомый.
В голове лежащего на земле Хайнца тут же появилась маленькая красная дырочка.
— Ты чего?! — икнул от неожиданности дозорный.
Долбаные оружейники, тоже подпрыгнув от резкого звука, принялись разворачиваться назад, судорожно лапая клинки на боках.
— Ничего. — Это слово в исполнении человека было последним, что услышал Декстер в своей жизни.
Потому что дальше на него уставилось круглое отверстие самострела, а по голове словно хлопнули молотом.
* * *
У нас в отряде был бывший пловец, спинист. В своё время, в молодости, он даже плавал за сборную кое-чего на спине, в том числе на паназиатских играх (кстати, алкоголя вообще не пил).
Как-то раз этот товарищ на спор взял себя за указательный палец и сделал выворот: не сгибая рук в локтях, перенёс их из-за спины вперёд.
Сутью спора было: вывихнет ли он себе при этом плечевые суставы или нет?
Разумеется, с первого раза никто ему не поверил. Все тут же зашумели, что так не бывает, чтобы он повторил, что у него плечи узкие и так далее (плечи, кстати, у него были более чем на месте).