Свои чужие (СИ)

На кухню заходит Жанна Леонидовна и всплёскивает руками.
— Что вы так долго возитесь, девочки? Мы уже заждались.
Она смотрит на наши лица, молча забирает у Ани торт, у меня — нож.
— Жду вас в гостиной, — цедит сквозь зубы. — Через пять минут.
  
Глава 29
 
* * *
— Тимур, скажи мне, отец никуда в выходные не собирался? — интересуется Игорь Александрович.
Мы с Аней молча возвращаемся в гостиную и занимаем свои места. Всё, что я чувствую — это растерянность, от былого веселья и беззаботности не осталось и следа.
Жанна Леонидовна отрезает кусок шоколадного торта и кладёт в мою тарелку. Я благодарно киваю, она ловит мой взгляд и хмурится.
Если бы только Аня рассказала обо всём сразу же, ещё два с половиной года назад, когда можно было хоть что-то исправить, то я непременно воспользовалась бы этой информацией! Но сейчас в этом нет никакого смысла. Наши с Кириллом дороги пересеклись лишь на время. У каждого свои жизни.
— У меня дельце к нему одно есть, — продолжает отец Ани.
— Вроде бы никуда не собирался, — отвечает Тимур. — Но точно не уверен.
— Надо будет ему позвонить. Шашлычок организовать, кальянчик, девочек.
— Я тебе щас дам девочек! — возмущается Жанна Леонидовна и бросает в мужа полотенце.
Присутствующие смеются, я тоже стараюсь, но изо рта вырывается лишь хриплый звук.
— Да шучу я, Жаннуль, шучу! Ну что ты в самом деле. Поговорить мне нужно с Артуром Сергеевичем.
Дальше происходит короткий обмен репликами о незнакомых мне людях. Одно понимаю чётко: родители Ани и Тимура почти поженили их. Они общаются семьями, дружат и часто созваниваются. Думаю, свадьба не за горами.
Наколов вилкой кусочек торта, отправляю его в рот. Продавщица не обманула: торт и правда свежий, тает во рту, но вкусовые рецепторы будто напрочь отключились. Никакого удовольствия я не испытываю. Вообще.
Отдельные фразы и слова складываются в цепочку событий давно минувших дней. Казалось, что Кирилл поступил со мной слишком жестоко. Но теперь начинаю лучше понимать, почему он нас не вывез. Меня не вывез. Я не тянула наши отношения с ним в одной упряжке. Была грузом. Тяжелым, порой неподъемным. Наркотики, пляски в клубе, арест… Как вишенка на торте — рассказ Ани о том, что я спала с Кириллом за деньги. В этот момент он притормозил и не смог идти дальше. Со мной не смог. И осуждать его за это получается с каждой секундой всё меньше и меньше.
— …а может, на ночь останетесь, Анют? — доносится сквозь вакуум голос Жанны Леонидовны.
Я будто выныриваю из прошлого в настоящее, не сразу понимая, где нахожусь и что вообще здесь делаю.
— Извини, мамуль. В другой раз. Нам нужно в автосервис заехать и успеть на день рождения к Брылёву.
— Ну хорошо. Ты звони. И приезжай почаще.
— Договорились!
Аня встаёт со стула, смотрит на меня и осторожно касается плеча. Наклонившись, шепчет:
— Позвони, пожалуйста, Вит. Я буду очень ждать.
Машинально киваю в ответ и выдавливаю подобие улыбки. Выходит фальшиво, но в данный момент это всё, что я могу.
Аня и Тимур уходят, мы остаёмся за столом втроём. Но спустя несколько минут, доев свой кусок торта, из-за стола встаёт и глава семейства.
— Я поработаю немного, — произносит Игорь Александрович. — Рад был встрече, Вита.
— Я тоже. Спасибо вам.
Он скрывается на втором этаже, Жанна Леонидовна начинает убирать грязную посуду. Я тут же помогаю ей, несмотря на протесты. Когда все тарелки загружены в посудомоечную машину, мать Ани просит присесть за барной стойкой и подождать её несколько минут. Она уходит, оставляя меня одну. Ненадолго. И возвращается с какими-то бумагами.
— В общем, у меня кое-что для тебя есть, — заговорщическим голосом произносит Жанна Леонидовна. — Только помнишь, что я тебе говорила? Никому и никуда! Тем более Самсонову. После того как я покажу тебе эти бумажки, их нужно будет сжечь, иначе Игорю не поздоровится.
— Никому и никуда, — автоматически повторяю за ней.
— У Игоря полно связей, — хвалится Жанна Леонидовна. — Стоило сделать только один звонок. Но поверь, я долго его перед этим уговаривала. Пришлось отпустить на рыбалку на три дня!
 
Она смеется и открывает папку, а я нервно сглатываю и ощущаю, как футболка начинает липнуть к телу, потому что передо мной чёрно-белое фото Кирилла. На нём он моложе, чем сейчас, лет на пять. Невероятно красивый и мужественный. И взгляд боевой. В форме, с гладковыбритым лицом. Самсонов безумно любил свою работу, а я всегда считала её опасной. Не зря. Жуткие шрамы, оставленные после пыток, только подтвердили опасения.
— Предупреждаю: я была шокирована, когда это прочитала, — вздыхает Жанна Леонидовна. — Честно, информация не для слабонервных.
— Я готова, — тороплю её.
— Ладно. В общем, как оказалось, Кирилла действительно не было в Москве целых полтора года. Всё это время он служил в горячих точках. Руководил сводным подразделением, решавшим задачи по борьбе с террористами. Ничего не предвещало такого поворота! Игорь узнал, что Самсонов числился первым на должность начальника управления. Шептались, что почти подготовлен приказ.
— Он говорил, да. Что стремился к получению этой должности все пятнадцать лет службы.
— А потом… хоп! И вместо повышения его кинули в самое пекло!
Я почти не обращаю внимание на своё состояние. То в жар бросает, то в холод. В нетерпении смотрю на бумаги, которые сжимает длинными пальцами мать Ани, и мысленно её поторапливаю.
— Когда? — спрашиваю сипло. — Когда это случилось?
— Десятого ноября. Десятого ноября две тысячи девятнадцатого года.
Прикрыв глаза, стараюсьдышать ровно, но сердце скачет галопом, а в лёгкие вонзается сотня колючих игл. Каждый вдох отдаётся острой режущей болью по всему телу.
Эти даты навечновысечены в моей памяти. Десятого ноября я узнала о том, что беременна. В ночь с одиннадцатого на двенадцатое открылось кровотечение. И новая жизнь во мне оборвалась так же резко и неожиданно, как и зародилась. Даже если бы я позвонила тогда Кириллу, он ничем бы не помог. Потому что сам нуждался в помощи.
— За полтора года Кирилл успел побывать в плену. Вернулся на родину в ужасном состоянии. Закрытая черепно-мозговая травма, повреждение внутренних органов, множественные переломы рёбер, носа, челюсти, ожоги 2–4 степени и глубокие колото-резаные раны.
Каждый диагноз всё сильнее и сильнее придавливает к земле. Если бы я только знала об этом, то непременно приехала бы в больницу. Помогла бы, выходила. Сутками дежурила бы у больничной койки!
— Покинул службу по состоянию здоровья чуть меньше года назад, — продолжает Жанна Леонидовна. — Был награждён Орденом Мужества, который вручал сам президент! Вау! Космос!
Я автоматически тянусь к документам, выхватываю их из рук матери Ани. Читаю, буквы перед глазами плывут. Здесь все карьерные достижения Кирилла. Вся его жизнь. Рассказ о том, как простой парень-солдат собственными стараниями дослужился до невероятных высот. Оставалась одна-единственная ступень, которую он, увы, преодолеть не смог. Что-то помешало, пошло не так. Вместо массивного кресла и престижной должности — адская работа в горячих точках. Вместо достижения цели — зверские издевательства и сумасшедшая боль. И получается, что дата отъезда пересекается с моим арестом. Плюс-минус. Я не хочу в это верить, слишком жестоко, но…
Ты свободна.
Твоё дело сожгли, по документам тебя здесь никогда и не было.
Тебя ждёт новая жизнь.
— Это из-за меня, — произношу тихим голосом. — Он лишился должности и отправился воевать из-за меня.
— Что ты такое говоришь, Виточка! — возмущается Жанна Леонидовна. — Чушь!
— Нет-нет, всё сходится. Почти. Разве могут быть такие совпадения?
— Могут! Ещё как могут! Я тебе рассказывала одну историю, которая приключилась с моим отцом в далёком шестьдесят пятом году?..