Гранд-адмирал. Том третий (СИ)

Взлом республиканских сетей Корусанта и получение сверхсекретной информации позволяли мне легализовать часть моих собственных «послезнаний». То, чем владеть имперский военачальник просто не мог.
— Смерть полковника Моло Химрона — тяжелый удар и невосполнимая потеря для всех нас, — произнес я избитую фразу. Которая, как ни странно, являлась единственным, достаточно точным и емким. — Однако, иного выбора у нас не было. Химрон это знал лучше нас всех. А потому он совершенно верно оценил свою перспективную опасность и принял решение, которое не каждому под силу: принести себя в жертву ради высшей цели.
— Я понимаю, сэр, — вздохнул Пеллеон. — Но… Мы могли отправить его на какой-нибудь режимный объект, приставить охрану и проводить лечение, поиски информации о том, как бороться с программированием «спящих агентов»… Не говоря уже о том, что в данный момент мы лишились источника клонов подготовленных разведчиков-диверсантов.
— Утверждение в корне неверное, капитан, — возразил я. — У нас имеется банк данных — слепок памяти Химрона. У нас имеется запас крови Химрона, пригодный для клонирования. По самым скромным прикидкам мы можем создать порядка нескольких тысяч клонов полковника и это будут прекрасные агенты. То, что останется после него, наследие Химрона. Однако вы забываете простой факт. Полковник Химрон был профессионалом своего дела, это неоспоримый факт. Но у нас имеются и другие агенты. Которые так же эффективны. И на данный момент они не представляют опасности. Наших клонических мощностей хватит для того, чтобы производить необходимое нам количество оперативников и агентов до тех пор, пока мы не сможем наполнить соответствующие спецслужбы оригинальными кадрами и выпускниками собственных академий.
— Но, лечение… — заикнулся было Гилад, однако сам себя остановил. — Сэр, «спящих агентов» может быть множество. Даже в нашем флоте — просто мы их не выявили еще, или Айсард их не активировала. Или же на захватываемых территориях они тоже могут быть…
— «Спящим агентом», дожидающимся активации, может быть абсолютно любой, — согласился я. — Но в то же время мы не можем подозревать каждого и ожидать удара в спину от любого юнги или матроса, ходящего по палубе вашего разрушителя или любого другого корабля. Паранойя никогда не доводила до чего-нибудь хорошего.
— Но, как-то же это лечится! — настаивал Гилад.
— К сожалению нет, капитан, — с нескрываемой грустью заметил я. — Теперь в нашем распоряжении есть информация о ряде разумных, которые так или иначе побывали на «Лусанкии». Вкупе с представлением о «спящих агентах», которые мы имели до этого, можно составить представление о том, с какой угрозой мы столкнулись.
Пеллеон терпеливо дожидался разъяснений.
— Любой, попавший на «Лусанкию» подвергался соответствующей обработке Айсард и ее специалистами, — не заставил я себя ждать. — Пленники ее личной тюрьмы становились агентами Империи, выполняли заказные убийства по заданию Айсард, а впоследствии, когда их раскрывали, они принимались утверждать, что совершили свои злодеяния под принуждением. При этом, ни один из них не мог ничего вспомнить о том, когда он был обработан, каким образом и где. Капитан Тайко Селчу, нынешний командир «Разбойной эскадрильи» и Корран Хорн, пилот этого же подразделения, могут считаться единственными разумными, кто сохранил хоть какие-то воспоминания о пребывании в застенках Снежной Королевы. Остальным же… не так повезло. Их связь с тайной тюрьмой обнаруживалась только после того, как они были активированы Айсард, наносили непоправимый вред и были пойманы силами безопасности Новой Республики.
— Но лишь по той причине, что Айсард наносила удары по бывшим повстанцам, не так ли? — уточнил командир «Химеры».
— Именно, — согласился я. — Сейчас же Снежная Королева действует против своих врагов. И среди них так же есть имперцы.
— И мы, — мрачно добавил Пеллеон.
— И мы, — согласился я. — Не нужно тешить себя мыслью о том, что программирование можно каким-то способом выявить — республиканские спецслужбы, на которых работают бывшие имперские медики и профильные специалисты широкого профиля. Следы обработки обнаружить невозможно — и полковник это прекрасно знал. Как и то, что не может ни контролировать, ни по факту — отвечать за действия, совершенные в практически невменяемом состоянии. Ни одно сканирование, ни одна проверка не выявят подготовки такого агента. Любой медицинский дроид или профильный специалист сообщат, что пациент здоров. И мы в перспективе получаем казуальную ситуацию, при которой верный долгу и Присяге военнослужащий по факту совершил преступление, будучи «спящим агентом». Но при этом его помыслами и действиями руководил не он сам, а внедренная на уровне поведенческих реакций и в глубины бессознательного программа. И мы не можем осудить такого человека за совершенное им преступление — потому что по факту сделал это не он. А отпустить его на свободу — опасно. Даже если выслать за пределы Доминиона — нет никаких гарантий того, что он, опытнейший диверсант и убийца, не будет действовать нам во вред. Потому что никто и ни что не дает гарантии невозможности повторной активации. Запереть в специальном учреждении или тайной тюрьме до конца жизни… — Я сделал вид, будто обдумываю этот вариант. — Скажите, капитан, вам бы понравилось определенное количество оставшегося вам времени, а возможно что и всю жизнь, провести в четырех стенах, общаясь с дроидами и врачами, отвечая на вопросы, которые не имеют смысла для вас?
 
— Нет, сэр, — не стал противиться логике Пеллеон.
— И полковник Химрон так же понимал, что единственный допустимый вариант — это либо провести остаток дней взаперти, подобно лабораторному животному, на котором будут ставить опыты в попытке излечить, либо умереть. Он принял решение, волевой поступок офицера, верного долгу и Присяге.
— Я понимаю, сэр, но… — Пеллеон опустил глаза в пол. — Мы побеждаем… Несем потери, но… Химрон был с нами в начале пути, и я… Просто не могу смириться с тем, что он вот так просто…
Как и я.
Там, на астероиде, тайной базе Айсард, решение казалось неоспоримым.
Но, вернувшись на «Химеру», я раз за разом прокручивал в памяти все «за» и «против», чтобы…
Нет, это не поиск иного варианта. Скорее всего, лишь оправдание себя за то, что не смог сразу найти выход. Ведь, как говорится, он есть всегда.
Но тогда я его не видел.
И не вижу сейчас.
Химрон — глава моей разведки, которому известны многие секреты. Он обученный убийца и диверсант. Если он прошел обработку, то в руках настоящей Айсард было бы оружие, владеющее специальными навыками.
Его пробелы в памяти могли быть и последствиями травм, а могли быть и частью способа по затиранию информации об обработке. Ведь в прошлом Айсард промывала мозги пленникам на борту своего суперразрушителя, но теперь «Лусанкия» ей недоступна. Я сомневаюсь, что Новая Республика не изучила или уничтожила установки по промывке мозгов (наверняка где-то в недрах тайных складов республиканской разведки найдутся припасенные на «черный день» одна-две установки, которые нигде не значатся). Учитывая эмоциональное состояние Айсард на период захвата «Лусанкии» маловероятно, что она сама спрятала установки про запас. Но и этого нельзя исключать.
Как и ряда иных моментов.
Первый — Мол мог пройти совершенно другой тип обработки, не такой, какой использовался прежде.
Второй — Айсард выращивала своего клона и привила ей верность определенным задачам. Как она это сделала? Использовала мощности «Лусанкии» или же что-то иное? При разговоре клон говорила, что испытывает желание вернуть пленников с суперразрушителя, которых я отдал Новой Республике. Что это, если не исполнение определенной задачи?
В конце концов нельзя исключать и того факта, что если установки по промывке мозгов достались Новой Республике, то агенты настоящей Айсард, имеющиеся в том числе и в Новой Республике, не украли их для Снежной Королевы тем или иным способом скрыв этот факт?