Перевести стрелки (СИ)

Показательно, но ни малейшей обеспокоенности тем, что я могу быть и не в состоянии для беседы он не высказал. Приятно, чего уж тут. 
Отчего-то дальше раздувать конфликт никто не захотел. Троица, как-то не очень внятно сославшись на вдруг возникшие обстоятельства, буквально испарилась. Зрители тоже начали покидать площадку, не слишком разочарованные столь смазанной "кульминацией". Им и без того будет о чем посудачить!
А вот Савойский задержался:
— Николай Александрович, Елена Олеговна, — негромко произнес он. — Вообще-то я искал именно вас. Понимаю, что с моей стороны будет наглостью просить уделить мне несколько минут раньше Павла Александровича, но все же попросил бы это сделать!
Мы переглянулись. Что-то как-то оба мы на сегодня уже утратили тягу к разговором, но и отказать повода не было.
И первый же вопрос Анатолия Сергеевича показал, что поступили мы абсолютно верно:
— Знакомы ли вы с объединением "Честь"?
Ох, как интересно! Неужели решили сбросить маски те, кто пытался "выдавить" нас из Академии?
***
Все оказалось не так просто.
— Почему вы рассказываете нам это? — Поинтересовался я, выслушав не такой уж и длинный монолог.
Савойский удивленно и весьма аристократично приподнял бровь.
— Николай имеет ввиду, что заставило именно вас и именно сейчас провести этот разговор?
Староста "Чести" пожал плечами:
— Что вы знаете о нашем... Сообществе? — Поинтересовался он, бросив длинный взгляд в сторону, куда удалились император с Сарой.
— Практически ничего. — Ответил я за обоих.
Потому что, если Лена и знала больше меня, то сейчас она в этом не сознается, так как это равноценно сокрытию очень важной в нашей ситуации информации. И я очень надеюсь, что это не так!
— Я могу вам зачитать наш манифест, — усмехнулся собеседник. — В нем много красивых и правильных слов. Но по сути мы являемся фильтром, который не позволяет закончить Академию тем, кто формально никак не подставился, но реально ведет себя несовместимо с офицерской честью.
— А судьи кто? — Усмехнулась Терская, как-то не очень хорошо улыбнувшись.
— И кто сторожит сторожей? — Уточнил я, автоматически смещаясь в сторону.
Вот не приведи Всевышний кому-то из нас сейчас поступит предложение написать заявление "по собственному". Порвем на хрен.
— Не мы! — Кивнул Лене Анатолий и тут же обернулся ко мне. — "Батюшки". Именно они курируют нашу деятельность и строго следят, чтобы мы не выходили за строго очерченные рамки. Более того, кандидатура "на вылет" всегда одобряется контрразведкой.
— Так почему же вы рассказали нам эту интересную историю? — Поинтересовался я.
Мне вообще не слишком нравились беседы, когда я не понимал мотивы собеседника. А тут как-то совсем непонятно получалось!
— С Григорием Петровичем вы, насколько знаю, знакомы. — Скорее сообщил, чем спросил он.
Пожимаем плечами. На такие вопросы лучше не отвечать прямо примерно НИКОГДА.
— Так вот он счел возможным в связи с рядом инцидентов провести... Хм, ревизию деятельности нашего сообщества.
— А как же "вся деятельность под строгим присмотром"? — Нейтрально поинтересовался я.
Собеседник поморщился. Я его понимал. Во-первых, тщательная проверка всегда выявит хоть что-то, а, во-вторых, обычно высокое начальство совмещает их с дежурным втыком, чтобы никто места своего не забывал. Вряд ли "батюшки" сильно отличаются от простых смертных в этом вопросе.
— Никому не нравится, когда контрразведка делает из него презерватив. — Подытожила Терская просто и незамысловато.
"Чтоб ты о них знала!", — мысленно прикинул я. Ой вряд ли ты их когда в руках держала. Все-таки целительницы с их контролем над собственными телами пользуются немного другими методами контрацепции!
Удрученно развел руками Савойский.
— Итак, — подытожил он. — Наше сообщество никогда не рассматривало ни одного из вас в качестве объекта разработки в принципе. Впрочем, не стану скрывать, что предупреждение по линии особистов мы тоже получили. От себя хочу отметить, что если дежурный втык был неприятен, но я вполне способен его пережить, то попытку использовать моих людей втемную я не приемлю ни в каком виде. Поэтому вся наша... Структура вот уже месяц наблюдает за развитием ситуации. И поверьте, познакомиться с вашим "доброжелателем" мы хотим никак не меньше, чем вы сами!
 
Киваю. Теперь можно перейти и к сути нашего сегодняшнего разговора. Вернее, заявленной во вступительном монологе теме. 
— Так как, говорите, "доброжелатель" вышел на вашего человека?
— Просто подошел. — Спокойно сообщил Анатолий Сергеевич. — Под "пеленой". Да такой, что ни лица, ни голоса...
Мы с Терской понимающе переглянулись. Зачем использовать устаревшие маски и прочие хитрости, когда простой конструкт запросто скроет черты лица и изменит голос до неузнаваемости.
— ... Предложил немалую сумму на выведение вашего танка из строя в нужный момент по требованию заказчика.
Ага, похоже человек этот имеет отношение к ремонтному цеху и непосредственно доступ к танку Терской. Круг не так чтобы велик, но... Я не буду вычислять. Зачем, если на предложение он... А, кстати!
— Надеюсь, он согласился? — Нейтрально интересуюсь я.
— Он... Не отказался! — Уклончиво, но все же сообщил Савойский.
Прекрасно! Сейчас неизвестный техник — единственная ниточка к "доброжелателю" и "порвать" ее будет очень большой глупостью!
— Будем ждать дополнительной информации по данному вопросу! — Кивнул я, понимая, что пока собеседник ничего больше нам по этому поводу не скажет.
— И еще... — Задумчиво протянул глава "Чести". — Мы не смогли понять мотивы вашего "доброжелателя". В его действиях не прослеживается ничего личного, но он методично и довольно последовательно старается "выдавить" вас из Академии. Причем не гнушаясь для того никакими средствами. Мы пришли к выводу, что он считает свои мотивы настолько значимыми, что не гнушается никаких средств. Даже мы не действуем при помощи интриг и прочей "грязи", ведь наша цель — сильная Армия. Ему же абсолютно все равно какими средствами добиться своего!
Я задумался. Вот нелогично! От слова совсем!
— Могу я уточнить?
Собеседник поощрительно кивнул.
— Вы считаете, что у "доброжелателя" нет личной неприязни ни к кому из нас, при этом он настолько уверен в нежелательность нашего присутствия в Академии, что готов пойти на подлость, лишь бы...
Неопределенной жест рукой вполне ясно подсказал Савойскому, что именно я имею ввиду.
— Именно так. — Подтвердил он. — Во всяком случае, мы пришли именно к этому выводу. Хотя, признаюсь, к пониманию "доброжелателя" нас эти выводы не приблизили ни на миг.
— Шикаааарно. — Задумчиво протянул я.
На что вполне ожидаемо получил пожатие плечами. Мол, сказал все что знаю, а уж ты с этим как хочешь, так и живи!
— Благодарю вас, Анатолий Сергеевич, за информацию к размышлению! — Кивнул я.
А что тут еще скажешь? Будем искать! И думать!
"А еще конвертик!", — неожиданно вспомнил я о письме "земноводного" Краснова. Что-то я совсем забыл о нем. Впрочем, если уж ждало оно пару месяцев, то несколько дней в кармане моего повседневного кителя ему совершенно точно не повредит!
  
Глава 24
 
— Давай потихоньку! — Одобрил я.
Лена, усевшаяся рядом со мной над распахнутыми люками, открывшими доступ к мощному двенадцатицилиндровому дизелю, чуть отклонилась назад и показала какой-то знак Сашке-заряжающему.
— Раздавай... Тьфу! Разливай! То есть, ЗАВОДИ! — Передал приказ мехводу он.
Двигатель несколько раз "провернулся" и утробно зарычал, выбросив облако сизого дыма за спиной Терской. Несколько секунд я вслушивался в мерное урчание. Норма. Дар-механикус подтверждал: все работало в штатном режиме.