Лишние дети

— А, вот ты о чем, — понял наконец Мартин. — Да это просто чушь.
— Это не чушь, это клевета!
— Нет, — возразил Мартин. — Это просто фантазии журналиста, не стоит так беспокоиться.
— Да, только люди воспримут это как истину, — рассердилась Эмили. — Они верят тому, что читают в газетах, даже если это ложь. Что нам делать, Мартин?
— Ничего.
— Ничего?! — взвигнула Эмили. — Как же ничего? Мы должны это опровергнуть.
Мартин вздохнул.
— Эмили, чем меньше мы будем об этом говорить, тем лучше, — сказал он. — Игнорируй. Не комментируй. Не делай ничего, и через пару дней всё забудется. Если мы начнем оправдываться, все подумают, что нам есть что скрывать.
— Но… — начала было Эмили, однако Мартин перебил ее:
— Эмили, ты просила моего совета, вот тебе мой совет, а дальше поступай как знаешь.
И второй раз за полчаса собеседник Эмили отключился раньше, чем она была к этому готова.
Она задумалась над тем, что сказал Мартин. Его совет казался разумным, но легче от этого не становилось. Ее все еще душила ярость. Ей хотелось раздавить «Хроники» и ее высокомерного главного редактора. Эмили необходимо было объяснить всем, что она поступила правильно, но тогда ей пришлось бы раскрыть все карты — рассказать, что она сделала.
Она уже собиралась уйти домой, когда мисс Дрейк сообщила, что ей звонят из газеты «Дейли драм».
— Что им нужно?
— Не знаю, мисс Ванстоун, они хотят что-то спросить.
На мгновение Эмили задумалась, а затем вздохнула:
— Ладно, соединяйте.
— Мисс Ванстоун, добрый день, — раздалось в трубке. — Это Стив Робертс из «Дейли драм». Я звоню, чтобы узнать, можете ли вы прокомментировать убийство Мэвис Рэндалл и связь этого убийства с фондом «Нежная забота»… Детей в самом деле отправили в Австралию без ведома матери?
— Нет, мистер Робертс, — выдохнула Эмили. — Никаких комментариев не будет.
На этот раз первой трубку бросила она.
 Глава 32 
 
— Слушай, Бетти, — сказал Шон Беннетт, войдя в комнату, — как называлось то место, где ты выросла?
— Белкастер, — ответила Бетти, которая сидела за столом и красила ногти ярко-красным лаком.
— Да нет же, не город, а приют.
— «Нежная забота», а что?
— Да вот, в газете о нем написали. Пишут, что они отправляют детей за границу, не спрашивая разрешения у родственников.
— В какой газете? Дай посмотреть.
Бетти взяла газету и пробежала глазами начало статьи.
— Откуда это у тебя? — спросила она, взглянув на дату. — Газета недельной давности.
— Знаю, — бросил ее собеседник.
Шон подворовывал на станциях метро — вытаскивал из карманов кошельки, поднимал выпавшие бумажники. С газетой под мышкой в толпе в час пик он был невидимкой. Иногда он устраивал себе перекур и читал газету, тоже обычно сворованную. В сегодняшней ему попалось название «Нежная забота», и он вспомнил о том, что рассказывала ему Бетти.
— Прочти до конца, Бет.
Бетти просмотрела статью. Ничего особенного а ней не было. Все это она и так уже знала. В газете говорилось, что мисс Эмили Ванстоун, основательница «Нежной заботы», отказалась дать интервью. «Почему? — недоумевал журналист, написавший статью. — Ей есть что скрывать? Что же на самом деле происходит в приюте „Нежная забота“?»
Бетти отбросила газету в сторону и подула на ногти, чтобы они поскорее высохли.
— Да, это мой приют, — подтвердила она.
— И что, это правда? — не отставал Шон.
— Что правда?
— Они крадут детей и отправляют их в Австралию?
— Не совсем так, — возразила Бетти. — Но некоторых они и правда туда отправили. Им обещали лучшую жизнь. Я бы, может, тоже поехала, все лучше, чем «Нежная забота», но она меня не отпустила.
— Кто?
— Старуха Эмили.
— Та, о которой пишет газета?
— Да, она. Корова-патронесса. Она там самая главная. Платит Ястребихе и всем остальным, но, по сути, ей плевать, что они делают с детьми.
— В газете пишут, что какая-то женщина рассказала, как ее обманули. Ей сказали, что ее внучек удочерили, а на самом деле их отправили в Австралию.
 
— Да, я помню их, — кивнула Бетти. — Сестры. Бабушка приходила в приют, искала их. Скажи лучше, какой сегодня улов?
— Да ничего особенного, — Шон плюхнулся на кровать. — А у тебя сколько осталось?
Бетти открыла кошелек. У нее было ровно три шиллинга и три фартинга по два пенса.
— М-да, на это не разгуляешься, — расстроился Шон.
Бетти познакомилась с ним, как только приехала в Лондон. Разговорилась с первым встречным в каком-то кафе. Тот решил, что она легкая добыча: он привык жить за счет других. Хотел сперва просто обокрасть ее, да и позабыть, но что-то в ее тоненькой фигурке, в прямом взгляде карих глаз привлекло его. Совсем не красавица, но что-то в ней цепляет. И Шон подумал, что она может ему пригодиться. Мужчины всегда были падки на таких. Шон уже опекал двух девчонок, подумал, что и третья не помешает, и предложил ей поселиться у него до тех пор, «пока ты не встанешь на ноги».
Бетти быстро поняла, что в Лондоне работу не найти, и, хотя ее немного пугало предложение незнакомого парня, она решила согласиться. Все лучше, чем ночевать под открытым небом.
Он жил в грязной каморке в полуразрушенном доме в Шордитче. Узкая односпальная кровать, шаткий стол, перед ним исцарапанный деревянный стул.
— Ничего особенного, — сказал Шон, открывая дверь и пропуская Бетти внутрь, — но кровать удобная. Хочешь проверить?
Они проверили вместе, и перед Бетти раскрылась еще одна причина, но которой люди ложатся в постель. Поначалу ее довольно сильно напугало это открытие, и она старалась избегать его, как только могла. Но потом вошла во вкус. Ей начали нравиться непривычные и сильные ощущения, которые она никогда не смогла бы пережить в одиночестве..
Шон не был сентиментальным и влюбчивым, однако тоже привязался к Бетти. Он понял, что даже небольшая забота превращает ее в совершенно другого человека. Она оказалась довольно способной ученицей, и вскоре он с удивлением обнаружил, что ему хорошо, когда она рядом, и что заниматься с ней сексом намного приятней, чем с другими. Он решил пока оставить девушку себе, продать ее он еще успеет. Они стали жить вместе, и Шон научил Бетти своему ремеслу. Она и так уже неплохо подворовывала, так что это было совсем несложно.
— Нужно раздобыть денег, — заявил он, — иначе нас выселят. Микки ждет только до пятницы.
Бетти задумалась, и вдруг ее осенила идея. Она взмахнула старой газетой.
— Старуха Эмили прячет деньги у себя в столе! — выкрикнула она.
— Та, о которой написано в газете?
— Да, — кивнула Бетти. — Только она в Белкастере.
— Да ерунда. Прошвырнемся и до Белкастера. А много у нее там денег?
Бетти рассказала о том, как залезла в стол патронессы перед тем, как сбежать.
— Что-то сомневаюсь, что у нее там много спрятано, — усмехнулся Шон. — Вряд ли стоит ради этого рисковать.
— Стоит, — настаивала Бетти, вспомнив, что в комнате у Ястребихи много полезных безделушек. — Можно порыскать и по другим комнатам.
— Да, но наверняка там полно народу. Зачем нам неприятности.
— По воскресеньям там пусто, — заявила Бетти.
— По воскресеньям?
— В этот день все уходят в церковь, и старуха Эмили тоже. Демонстрирует свою святость!
— Значит, по воскресеньям приют пустует… — Шон задумался.
— Не с утра. Можем спрятаться и дождаться, когда все уйдут. Потом у нас будет целый час, даже полтора, прежде чем они вернутся обратно.
— Часа вполне достаточно, — согласился Шон. Ему пришлась по душе идея обокрасть приют. — А как мы попадем внутрь?
— Через окно на кухне. Оно всегда полуоткрыто, через него нетрудно будет пролезть.
На следующее утро они остановили на шоссе огромный грузовик и автостопом доехали до Белкастера. Приехали в субботу вечером. Было холодно и темно. Шел дождь.
— Где мы будем ночевать? — спросила Бетти.