Здесь вам не клан 3 (СИ)

Я поднялся на самый верх и оказался в мансарде.
Пришлось открыть скрипнувшую дверь с облезшей синей краской.
Мерзкая желтизна уступила место деревянным панелям, круглому слуховому окошку и светильникам, смахивающим на керосиновые лампы. Мансарда не превышала шести шагов в поперечнике, а в её центре был помещён круглый стол, за которым сидела моя инструкторша.
— Ты бы ещё в хлев забралась, — хмыкнул я, аккуратно пристраиваясь на хлипкий с виду деревянный стул с тканевой обивкой. Поискав глазами меню, напоролся на увесистый томик Достоевского. Раскрыв талмуд на первой странице, я обнаружил перечень фирменных блюд. — Давит на психику.
— Так и задумано, — улыбнулась девушка. — Это дорогой ресторан для снобов. Простые смертные сюда редко захаживают.
— Я не заметил полчищ фанатов внизу. Только придурок с топором.
Брукс укоризненно покачала головой и тихо произнесла:
— Закажи что-нибудь.
— А ты уже выбрала?
— Да. У них тут главное блюдо — это кутья из знаменитого сна Родиона. Не бери эту хрень.
— А что брать?
На лестнице послышались шаги, и в комнату вошла шестидесятилетняя бабка с острым носом и злобными глазёнками. Старушенция напялила на себя длинную шерстяную юбку и меховую кофту. Седые космы бабка собрала в пучок.
— Чего изволишь, милок? Барышня, добрый день.
Я вновь погрузился в изучение меню.
Сплошные пироги, расстегаи, московские селянки да вездесущая стерляжья уха. Вряд ли стоит рисковать здоровьем, заказывая в этой помойке что-то экзотическое.
— Мне бы чаю.
— Как угодно-с, — старуха сделала пометку в здоровенной амбарной книге. — А чего изволит отведать барышня?
— Чай. И один яблочный пирог на двоих.
Бабка всё аккуратно записала и ушаркала из комнаты.
— Мы хоть к вечеру позавтракаем? — не выдержал я.
— Тут везде актёры, — отмахнулась Кимберли. — Ей не больше тридцати.
— Даже так?
— Угу.
Я окиул Брукс оценивающим взглядом.
Неизменный хвост чёрных волос, серый джемпер, сумочка-рюкзак на спинке стула. Лёгкий аромат духов. Мне почудились нотки сандала и туберозы. Нмного жасмина...
— Что? — Ким перехватила мой взгляд.
— Хорошо пахнешь.
— Спасибо.
— Ким, почему именно здесь? И что вообще происходит?
Инструкторша закусила губу.
Через секунду произнесла:
— Для твоего эскорта наша встреча будет выглядеть... как свидание. Ресторан часто посещают парочки, не желающие афишировать связь. Тут сдаются апартаменты. По часам и на сутки.
Увидев мою заинтересованность, Ким поспешно добавила:
— Но мы здесь для других целей. Ресторан обеспечивает приватность артефакторикой. Стены напичканы рунными устройствами... которые сведут с ума менталистов. Отсюда и дороговизна.
Понятно.
Чаёк в прайсе стоит как марочное вино пятилетней выдержки. А пироги с расстегаями заставят бедного студента рвать на себе волосы и хвататься за топор по малейшему поводу.
Мы оплачиваем безопасность.
Значит, разговор серьёзный.
Ким посмотрела на механические часы. Точнее — на миниатюрный шедевр с круглым циферблатом и белым ремешком, красующийся на запястье.
— По моим подсчётам осталось минут пять-шесть.
— До чего?
— Ну, до отката. Нельзя, чтобы тебя скрутило посреди улицы.
— Какого ещё отката?
Покосившись на дверь мансарды, я поймал себя на мысли, что вижу едва уловимое серебристое мерцание. Присматриваюсь — нет ничего.
— Артефакторное поле, — сообщила Брукс.
— Так что с откатом...
— Подожди немного, ок?
Дверь со скрипом распахнулась, и начался тотальный сюр. Два здоровенных хмыря, по виду дворника, втащили в комнату дымящийся самовар. Медный, с сапогом на верхушке и ажурным металлическим краником сбоку. Водрузив самовар в центре стола, мужики удалились. Им на смену пришла давешняя бабка с подносом. Выгрузила чашки, блюдца и блюдо с нехилым пирогом, разрезанным на части. Не забыла окаянная и про ложечки. Хлопнув сахарницей по столу и пожелав приятного аппетита, карга исчезла с горизонта.
— И как это работает? — я скептически воззрился на агрегат.
— Открываешь краник. Наполняешь чашку.
 
Ким подала пример первой.
Я наблюдал за тем, как из самовара вытекает янтарная струя, а в моей памяти начинало что-то пробуждаться.
Вспышка.
Брукс замерла посреди комнаты с двумя ножами в руках. Это парные керамбиты. Изогнутые, словно серпы. Рядом с ней... размытый силуэт.
Виски сдавливает болью.
— Всё в порядке? — участливо интересуется Кимберли.
Пожав плечами, наполняю свою чашку. Над столом плывёт травяной аромат, смешиваясь с запахом духов Кимберли. Непостижимым образоя я успеваю поставить чашку на блюдце, и тут меня накрывает по полной.
Кажется, прорвало дамбу.
Сначала в мозг хлынули разрозненные образы, обрывки фраз, фрагменты звуков и запахов. Всё это перемешалось со свежими напластованиями. Мансарда отодвинулась на задний план, и я окунулся в беспросветную фугу, раз за разом переживая версии одних и тех же эпизодов.
— Блин, — услышал я голос Брукс. — Рановато...
Боль, пульсирующая в висках. Грёбаный сапог. Круглое окошко, в которое вписался голубь. Курлыкает, пожирает голодными глазами наш пирог...
Я меняюсь.
Забытый мир вторгается в меня.
— Спокойно, — повторяет Ким. — Спокойно.
Легко тебе говорить.
Мои пальцы вцепились в столешницу и побелели от напряжения. Секунды растянулись в невыносимую вечность, и я перестал быть собой...
Когда всё закончилось, я вспомнил.
Задание МОРа, взорвавшуюся голову штабс-капитана, Ким с двумя кривыми ножами, Петраускаса и всех остальных. Вспомнил и вторую редакцию мира — ту, где я никого не убил, зато подстрелили меня.
— Откат, — Ким сделала глоток из своей чашки и потянулась за пирогом. — В первый раз всегда хреново. Потом привыкнешь. Перестанешь замечать.
— Что вы такое творите? — просипел я.
— Перекраиваем историю, — Брукс лукаво мне подмигнула. — В точном соответствии с программой «Эскапизма». Вообрази большое здание из кубиков лего. Дети разбирают отдельные участки и перестраивают их заново. Вместо плоской крыши — мансарда. Вместо эркера — балкон. Убираем окно, добавляем террасу. Здесь установим камин, там проведём новые коммуникации... И вот, наши труды увенчались успехом. Ты видишь иную картину.
— Зачем? — вырвалось у меня.
— Хороший вопрос, — Кимберли протянула мне кусок пирога. — Ответ на него знают не все эмиссары.
— Ты знаешь?
— Конечно.
Молча откусываю пирог. Вкусовые рецепторы в норме. А ещё до меня доходит, что средоточие наполовину опустошено. Дико хочется есть.
Запиваю пирог чаем.
Странный чай.
По вкусу напоминает... эликсир для восстановления маны. Этим зельем меня потчевала Кара, когда я впервые очутился в Петрополисе.
Милое сердце тепло.
— Травки-муравки, — вгрызаюсь в яблочный пирог.
С каждой секундой мне становится легче.
— Первончально руководство «Эскапизма» хотело организовать экспансию в альтернативное будущее. В две тысячи сотый год. Забросили эмиссаров, разведали обстановку и начали перемещать первых клиентов. Это путь в один конец, поскольку от старого тела ты отказываешься. Внезапно выяснилось, что Российская империя осведомлена о пришельцах, имеет чёткий план их отлова и ликвидации, а к тому же вплотную подобралась к понимаю, где искать руководство концерна. Ребята из «Эскапизма» струхнули. Кинулись было прощупывать другие вселенные, но и там получили отпор. Петрополис сумел выстроить нечто вроде содружества, в котором спецслужбы тесно взаимодействуют через порталы.
— Мы же и породили проблему, — хмыкнул я, подливая ещё немного отвара в чашку. — Пока МОР не вмешивался в эту реальность, всем было наплевать на «Эскапизм».
— Многое вышло из-под контроля, — признала Брукс. — В общем, меня не интересуют вопросы этики. Слушай дальше. Группа учёных, отвечавшая за переброски, делает открытие века. Мол, не важно, куда перемещать сознание человека — в прошлое или настоящее. Так почему бы не переселить миллиардеров в более комфортную среду? С этой идеи они начинали, но потом один псих сказал: а давайте подстроим среду под себя. Акционеры пришли в восторг от этой несложной мысли. Поставили перед МОРом задачу, и тот просчитал все коррекции, начиная едва ли не с пришествия Основателя. Дорожная карта, так они обозвали компьютерное моделирование. Появляются хрономаги, и вот уже большая игра понеслась.