Зимняя сказка для одинокого мужчины (СИ)

Лежа тихо, словно мышка, прислушивалась. Через несколько минут звук отъезжающего от ворот автомобиля, как ни странно, не принёс облегчения. Уехал! Со злости ударила кулаком подушку- и слезы вновь сами собой хлынули из глаз. Ну и хорошо, уехал! Она ведь именно этого хотела!? Именно этого!? Тогда отчего же так больно в груди?
Нервы, изрядно вымотанные этим сумасшедшим вечером, дали о себе знать- сквозь слёзы прорывался горький смех. Вот тебе и " особенная"- столько лет Эля берегла девственность, хотя бы этим отличаясь от сверстниц. Сначала ее дразнили и высмеивали, потом с интересом ждали, ну когда же " Снежная королева", как прозвали ее на курсе, расстанется с невинностью, и даже делали ставки на срок, через который это произойдёт. А потом зауважали за то, что отстаивала свое мнение, и отстали, перекинувшись на другие, не менее " интересные" события в жизни универа. Теперь если у однокурсников и заходила речь о ней , то только в шутку: " Да скорее Элька с девственностью расстанется, чем Семенов нам зачёт поставит"/ " Да там покрытие стойкое, как наша Элька". И всё ради чего?! Ради того, чтобы словно обезумевшее животное наброситься на совершенно незнакомого мужчину? Отговорку, что пришла на ум из однажды прочитанного учебника по психологии " испытав сильный эмоциональный стресс, либо находясь на грани жизни и смерти, люди склонны искать жизнеутверждающую силу в любом положительном ее ключе, в том числе и занятии сексом" совесть сразу отвергла- не так сильно она была напугана пожаром, да и тот был относительно небольшим, больше испугал дым. Благодарность спасителю? Вот это уже ближе к истине. Но о настоящей причине боялась даже подумать.
Сбросив с ног сапожки, залезла в одежде на кровать, укрывшись покрывалом. Долгое время просто лежала, закрыв глаза и отгоняя любые мысли. Сон никак не приходил, а так хотелось провалиться в небытие хотя бы на мновение, остановив бессмысленное самокопание.
Тишина 
Дмитрий:
Всю дорогу ее образ безмолвно сопровождал меня. Услышь я такую байду от одного из приятелей- записал бы в каблуки, не раздумывая. А сейчас, стоило только вспомнить, как ее золотистая макушка мелькала среди горшков с цветами в окне, выглядывая, уехал ли я - губы сами собой растягивались в улыбке. Глупенькая. Как ребенок, ей Богу. И такое тепло разлилось внутри, что хотелось петь. Вот дам ей ночь " на успокоиться", а завтра номер пробью- наберу. Хотя, нет, приеду. Еле остановил себя от того, чтобы развернуться и поехать обратно. Завтра, Забельский! Завтра! А ещё себя хорошим рыбаком считал- надо дать рыбке чуток побарахтаться на крючке. Все равно ей никуда от меня не деться. Это умозаключение граничило с признанием. Признанием ее власти надо мной, всего того, во что после жены я боялся ввязываться. Но стоило вспомнить ее робкую улыбку- и опаленные крылья надежды начинали слабо трепыхаться в попытке взлететь.
Снегурочка моя. Мой личный подарок под Новый год.
Снегопад усилился, мокрыми хлопьями опускаясь на стекла, дворники, не успевающие очищать лобовое, просто развозили жидкую снежную кашу из одной стороны в другую. Но я словно стал другим человеком- это не только не раздражало, но и пресловутое предновогоднее настроение появилось.
Окрылённый, прибавил громкости радио, подпевая песне, отбивая ритм пальцами о руль. Краем глаза увидел что-то блестящее на сиденье рядом- маленькая шпилька, украшенная камнями- стекляшками. Я видел пару таких в ее волосах, когда сажал в машину у будки охраны. Жалкой крохотной блесткой выделялась вещица моей горе-Золушки на черной коже сиденья. Наклонился, чтобы взять ее, бережно хранить как осознание реальности этого вечера. Я куплю ей сотню таких, с настоящими камнями, которых она заслуживает. Выпрямившись, я едва не задел невесть откуда взявшуюся на пустынной дороге мужскую фигуру. Пошатываясь, мужчина полоумными глазами, точно напуганная сова, моргал в ярком свете фар, замерев на середине дороги. Я резко крутанул руль вправо, машину повело. Словно в замедленном немом кино все кувырком пронеслось перед глазами. Извилистая заснеженная дорога, безумный хоровод кружащихся в воздухе снежинок, в безмолвном танце оседающих на землю, пронзающая боль во все теле - это было последним, что я увидел и почувствовал, прежде чем провалиться в черную пустоту.... Пришел в себя уже на земле- я лежал лицом вниз на ослепительно белом снегу, усыпанном миллиардами маленьких осколков стекла. Во рту смешались соленый привкус крови и ледяной холод снежинок. Я попытался привстать- и адская боль пронзила все тело. Казалось, что все кости сломаны, внутри все горело огнем. Краем глаза увидел свет фар - машина где-то внизу, на обочине. Глаза сами собой стали закрываться- словно я не спал полгода. Ускользающее сознание кричало " Только не засыпай! Не смей!". Но меня вновь поглотила кромешная тьма
 
****
Элеонора:
Ждала ли Эля звонка? Конечно, нет! Когда выяснилось, что телефон не сел, а сдох намертво, бегом бросилась к копилке, спрятанной под одной из прогнивших половиц. Достала красную обелезлую свинью, косящую одним полустертым глазом, разбила- и раздрыдалась на полу среди осколков. Внутри было пусто. Дрожащими руками, схватила один из самых крупных осколков, не боясь порезаться- полузасохшие следы клея, которые она не разглядела в тусклом свете старой лампочки, висевшей на длинном проводе посреди комнаты. Что ж, горько усмехнулась, в изобретательности отцу не откажешь- захочет найти на бутылку- найдет. Любыми способами. Жаль, что с работой не так.
Смахнув опалившие ресницы злые слезы, яростно замела осколки потрепанным веником. Ничего, заработает на другой. А пока найдет в недрах шкафа старенькую Нокиа. Все равно ей особо никто не звонит. На вопрос въедливой совести " отчего же тогда она бросилась к шкафу как умирающий от жажды в пустыне- к оазису" предпочла не отвечать.
До обеда никто не позвонил, и после- до вечера. Так было легче- не ждать целый день, сходя с ума от глупейшей утренней игры всех девушек, с которыми переспали " позвонит- не позвонит", а ставить определённые временные рамки. Не позвонил до обеда- занят на работе. Не позвонил в обед- ну так, перекус, не до звонков. Не позвонил после обеда? Так ведь снова работа. Ну и ночью...ночью он спит. Вот. Немного разобрались. И не важно, что на каждой паре раз по сто заглядывала в телефон, и так стоявший на самом громков из режимов,- проверить, а, может, сеть плохо ловит, и сухое сообщение " абонент... пытался вам позвонить". Казалось, позвони Дмитрий- и она интуитивно поймет " это он!".
Но экран мобильного упрямо показывал лишь стандартные время, сеть и уровень заряда. Вот тебе и " сам найду номер".
В институте, вяло выведя пару строк в тетради, вдруг всхлипнула, напугав подругу, что вдохновленно выводила красной гелевой ручкой пышную розу в крохотном блокноте под монотонный бубнеж преподавателя:
-Эль, ты чего?- изумлённо воззрилась на нее рыжеволосая кудрявая одногруппница Арина. Девушка никогда не видела подругу даже в подавленном состоянии, что уж говорить о слезах. Эля с улыбкой выдерживала такое, от чего кто-нибудь другой бы сошел с ума или спился- смерть мамы и бабушки, пьянство отца, его увольнение с позором, да еще и по статье, нищету и необходимость подрабатывать вместо отдыха.
-Да простыла - отвела глаза Эля, вытирая покрасневший нос влажной салфеткой.
-А я тебе говорила!- шепотом возмутилась Арина- этот Арс- дурак, от него пользы- как от козла молока. Потаскает по всему Подмосковью с заказами. Вообще-то, для всех актеров транспорт оплачивают, а не сами они пилят...- со знанием дела важно заявила девушка, лишь раз заменявшая приболевшую однокурсницу на одном из выездных благотворительных концертов.
-Семенова!- раздался недовольный голос преподавателя, обращённый к Арине- простите, что прерываю ваш увлекательный диалог своей глупой лекцией!- в аудитории послышались сдержанные смешки- Вы позволите, если я продолжу?- сверлил он взглядом Арину. Про их обоюдную неприязнь ходили легенды. Мечта многих студенток, да и , что уж греха таить, некоторых преподавательниц, Роман Станиславович, преподаватель кафедры иностранных языков, а еще- спортсмен с темными завораживающими глазами, безумно красивым накачанным телом и внешностью фотомодели. Его галантность и вежливость по отношению к женскому полу стали притчей во языцах и причиной горящего взгляда даже самых почтенных возрастом сотрудниц. И только с Ариной Семеновой, отличницей и старостой курса, Роман Станиславович, как ни странно, сосуществовали как кошка с собакой. Напрочь отметая классику жанра о дружбе преподов и старост -подхалимов. Арина даже жаловалась пару раз декану на неуступчивого препода, что из вредности не ставил зачет или занижал, по ее мнению, балл. И оба раза декан требовал повысить оценку. "Ну девочка-то на красный идет. Она у нас и в профкоме, и выступает, и столько для института делает. Мы ведь должны пойти навстречу". Желваки играли на щеках преподавателя, когда тот возвращал ей зачетку с исправленной оценкой.